Давай вместе - Ллойд Джози - Страница 19

— Шутишь? — повторяет Мэтт.

— По мне похоже, что я шучу? — огрызаюсь в ответ я.

Он садится напротив, проводит рукой по взъерошенным волосам.

— Нет, друг мой, по тебе похоже, что ты не в себе.

— Спасибо.

Он пожимает плечами.

— Что думаешь делать? Позвонишь ей?

— По-моему, теперь ты шутишь!

— Почему? Она наверняка на тебя запала. Думаю, стоит попытаться во второй раз, если тебе это нужно, конечно. Нужно?

— Конечно, нужно! Иначе чего бы ради я вчера потащил ее в ресторан? Дело не в этом.

— А в чем?

— В том. Я могу пойти с ней на свидание. Тут все нормально. Но если девушка меня динамит, а потом просит ей позвонить и ждет, что я снова приглашу ее на свидание, — вот тут я пас, Я не понимаю. Я так не согласен. Что я, по-твоему, должен делать? В следующий раз она может выкинуть то же самое — разведет меня и бросит. И еще раз. А потом, как в «Дне сурка»<Голливудская комедия (1993), реж. Гарольд Рэмис. >, я заранее буду знать, что ни фига не выйдет. — Я сую в рот сигарету. — Дело в том, Мэтт; что вчера все шло идеально, но она все равно отшила меня у самого порога своего дома. И меня это бесит!

— Ну не то чтобы уж совсем отшила. Она же тебя чмокнула.

— Ты меня не слушаешь, Мэтт. Я не для того водил ее в «Хот-Хаус» и потратил кучу бабок, чтобы она меня на прощанье чмокнула. Это в детсаде девочки мальчиков чмокают. Если бы мне вчера хотелось только что-нибудь лизнуть, я бы купил себе пломбир хренов!

— Я только хотел помочь. — Ухмылка не слишком убеждает меня в искренности его намерений.

— Тоже мне помощь.

— Не принимай все так близко к сердцу. Наверняка есть вполне разумное объяснение ее поведению.

— Например?

— Я не знаю. Может быть, она немного старомодна. Не хочет показаться доступной.

— Она не старомодна. Что угодно, только не это.

— Может, у нее месячные.

От этой темы у меня окончательно распухает голова, поэтому я решительно ее меняю (тему, а не голову):

— А ты как? Вечеринка удалась?

— Да, — отвечает он, затягиваясь моей сигаретой. — Приходила Линда, спрашивала про тебя.

Линда — навязчивая дура, удовольствие на одну ночь, а потом шесть недель кошмаров. Бесконечные телефонные звонки, письма, электронные послания… в общем, Фрейд в свое время что угодно отдал бы за такую пациентку.

— Что ты ей сказал?

— Как мы и договорились: что ты подался в монахи. Не выходишь на улицу. Дал обет безбрачия. И все такое.

— И она тебе поверила?

— Ты что, сомневаешься в моей способности убеждать девушек?

— Помилуй, как можно!

— Правильно.

Я забираю у него свою сигарету.

— А с этим как? Удалось?

Можно не отвечать. Слышу звук приближающихся шагов, дверь в кухню открывается, и входит девушка. Хорошенькая, должен признать. Даже несмотря на следы от подушки на лице. И несмотря на то, что завернута она в старый халат Мэтта — единственный немодный и сентиментальный предмет его гардероба.

— Привет, — говорит она слегка охрипшим от сигарет и выпивки голосом. — Я Саян.

— Очень рад, — бормочу в ответ я.

— Можно я сделаю себе кофе? — спрашивает она Мэтта, направляясь к чайнику.

— Валяй, — отвечает Мэтт, — только по-быстрому. Нам с Джеком через полчаса уезжать в Бристоль.

Она немного теряется. — А…

— Моей маме исполняется шестьдесят. Хотим сделать ей сюрприз. Я же вчера тебе говорил, помнишь?

Нет, она не помнит, да и откуда? Если не ошибаюсь, это уже десятая вечеринка, которую Мэтт устраивает своей матушке в честь шестидесятилетия. Неважно. Девица говорит, что поторопится. Какое-то время я сижу рядом, слушая, как небольшая вежливая беседа сокращается до двух фраз. Потом извиняюсь, говорю, что мне надо собрать сумку для поездки в Бристоль, и ухожу. Мэтт подмигивает мне в признательность за мое добровольное участие в представлении. Не могу заставить себя подмигнуть ему в ответ. Откровенно говоря, он меня немного взбесил. Да, конечно, это зависть. Он сидит на кухне с девушкой, которую трахал всю ночь, и теперь она так благодарно на него смотрит. А моя где? Да, интересно знать. Эй, Эми! — так и хочется крикнуть ей. — А моя где?

Неудовлетворенность и разочарование гнетут меня весь день. Поначалу мне удается их игнорировать. Но недолго. В субботу вечером иду выпить вместе с Хлоей, Мэттом и компанией. Когда Хлоя спрашивает, как у нас прошло с Эми, я отвечаю: «Нормально». Она хочет узнать подробности, но я резко обрываю разговор. Потом напиваюсь и подкатываю к какой-то девчонке. Только ничего не получается, и домой я еду один, на такси.

Конечно, я прекрасно понимаю, что это Знак. То, что произошло между мной и Эми, сильно пошатнуло мою уверенность. Я все делаю правильно, но ни хрена не выходит. Что это значит? Неужто Мэтт прав? Или я теряю форму? А может, мои холостяцкие деньки клонятся к закату? И Эми меня захомутала?

Ответы на эти вопросы у меня есть, и мне они не нравятся.

Днем в воскресенье иду с Мэттом перекусить в «Зак». Мэтт говорит, что мне пора забыть о ней и расслабиться. Обычная неудача, и не стоит на ней зацикливаться. Так и сделаю. В пятницу мне предстоит встреча с Маккаллен, вот о чем я должен думать. Но, вернувшись домой, нахожу на автоответчике сообщение от нее: она не сможет прийти, так как уезжает в Глазго — Джонс там выступает на каком-то вонючем студенческом рок-фестивале.

К утру понедельника понимаю, что у меня проблема. И у моей проблемы есть имя — Эми. То и дело ловлю себя на том, что пялюсь на телефон. Себя не обманешь — у меня просто руки чешутся ей позвонить. Не понимаю. Пытаюсь проанализировать свои чувства. Вдруг осознаю, что я очень зол, — и это хорошо. Я зол на нее, что ей удалось меня обмануть. И на себя, что не смог довести дело до конца. Я в ярости! Ведь я же ей нравлюсь, чего еще ей надо?

Нет, звонить не буду.

Но, как оказалось, в этом нет необходимости.

В среду вечером сижу в гостиной. Слушаю радио, читаю газету. Звонит телефон, включается автоответчик: «Привет, Мэтта и Джека сейчас нет дома. Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала. Мы вам перезвоним».

Гудок, и голос говорит:

— Ребята, привет. Это Эми. Надеюсь, у вас все хорошо. Сообщение для Джека. Просто звоню, чтобы…

И тут, сам не знаю почему, я беру трубку и говорю:

— Привет, Эми. Как дела?

Положив трубку и взглянув на часы, лишаюсь дара речи: мы разговаривали больше часа! Но удивление объясняется еще и тем, что я ей предложил и на что она согласилась: ужин, у меня дома, в пятницу вечером. Здрасссьте! Кто тут собирался вычеркнуть ее из своей памяти и жизни? И кто тут никогда в жизни, ни за что на свете не собирался приглашать ее снова на свидание?

Та-а-а-к, кажется, я в жопе.

Я в жопе… но радостно улыбаюсь.

Нормально… Что бы это значило?..

Звоню своему приятелю Филу. Он работает шеф-поваром, и за ним должок — я ему в прошлом году устроил свидание с Хлоей. Долг платежом красен. Заказываю ужин на две персоны из трех блюд с доставкой ко мне в пятницу днем. Без лишних изысков, чтобы можно было засунуть все в холодильник и разогреть, когда приедет Эми. Чтобы показать ей, какой я классный парень — и готовить умею, и на все руки мастер.

Заметано.

Все будет клево.

Я свою женщину заполучу.

На ошибках учатся.

Наступает пятница. Эми приезжает вовремя. Я стараюсь вовсю. Она хочет романтики? За этим дело? Пожалуйста! Я стану Ромео. Стол накрыт. Шторы задернуты. Мерцают свечи. Элла Фицджералд поет про любовь. Подавая еду (от Фила) и наливая вино (от Мэтта), я и сам начинаю верить во все происходящее.

Но не совсем. Я снова Лихой Джек.

Мы пьем вино.

Едим жаркое.

Я вас хочу… и все такое.

Но моего цинизма хватает ненадолго. Может быть, виной всему спиртное. А может, у меня не такой уж стойкий иммунитет к вину при свечах в обществе красивой женщины, как я полагал. А может, объяснение в том, что посередине ужина она встала и поставила диск Кэт Стивенс — музыку, которую все мои знакомые терпеть не могут, а я обожаю. А может, все потому, что она мне нравится. Наш разговор явно свидетельствует о падении моих хищнических навыков. Он не прекращается ни на минуту. Одна тема плавно переходит в другую, и так без конца. И я должен признаться: Эми — находка. Я не могу вспомнить, когда в последний раз столько говорил, разве что в глубоком детстве — детская фантазия неуемна. Ни с Хлоей, ни даже с Мэттом я столько не разговаривал.