Сердце Абзалета - Макганн Ойзин - Страница 46

— Пора бы снова отправиться в путь, — пробормотала Тайя, сдвигая брови. — Поели, попили — и в дорогу. Нельзя терять ни минуты.

— Дрейгар знает, что делает, — заверил сестру Локрин. — Предоставим ему решать. У нас нет денег, чтобы заплатить за повозку. Нужно осмотреться. Может быть, нам будет по пути с кем-нибудь из новых знакомых.

— Только бы побыстрее, — вздохнула девочка. — Эй, ты, полегче с пончиками! — спохватилась она, дергая брата за рукав. — Оставь и мне немного!

Отхлебнув медовухи, Дрейгар икнул и поднял руку. Воцарилось молчание. Оглядев слушателей, парсинанин неторопливо начал:

— Мы путешествовали втроем: норанский миссионер, купец-браскианец и я. Еще с нами были два проводника-картранца.

Мы двигались по ущельям Картранских Высот. Нам предстояло миновать Аксамант — что-то вроде окаменелой чащи, такой же запутанной и глухой, как заросли паутиновых деревьев. Днем жгучее солнце раскаляет камни докрасна, а ночью в полной мгле между скалами разносятся крики диких зверей. Только сумасшедший сунется в эти дебри без проводника.

В качестве вьючных животных у нас была пара волов. Ночью мы устроили привал и разбили лагерь. Была такая темень, словно мы оказались в подземелье, а ледяной ветер пронизывал до костей. Проводники разожгли походную масляную плитку и стали готовить ужин. Мы сидели вокруг и, в надежде увидеть хоть одну звезду, молча смотрели в черное небо.

Я человек не робкого десятка, бывалый путешественник и на месте сидеть не люблю. Пока готовился ужин, я предложил моим спутникам обследовать окрестности. Проводники предупредили нас, что с тропы лучше не сходить и от лагеря далеко не удаляться.

Первым блуждающий впереди огонек заметил браскианец — кто-то светил в темноте фонарем. Браскианец окликнул неизвестного и отправился на разведку. По натуре купец был человеком предприимчивым и никогда не упускал случая предложить свой товар первому встречному. Проводники стали кричать, чтобы он немедленно возвратился, и он повернул назад. Потом мы сели ужинать. Фонарь в темноте больше не показывался, и мы улеглись спать.

Проснувшись, я обнаружил, что браскианец пропал. Вскочив, я огляделся и успел увидеть, как, прихватив один из фонарей, он направляется к окаменелому лесу. «Вот упрямый осел!» — пронеслось у меня в голове. Я крикнул ему, чтобы он не ходил один, и разбудил остальных. Но проводники-картранцы наотрез отказались сопровождать нас, и мы с норанцем решили отправиться вдвоем. С перекошенными от страха физиономиями проводники твердили одно и то же — о какой-то старухе с фонарем. Не став слушать их лепет, мы схватили свои фонари и бросились вдогонку за купцом.

Аукая, мы с трудом пробирались сквозь каменные заросли, но купец не откликался. Откуда-то из темноты донесся шелест и скрежет, и мы поспешили на звук. К сожалению, нам то и дело приходилось останавливаться, чтобы сориентироваться, — в этой чаще было легко заблудиться и потерять дорогу в лагерь.

В конце концов мы увидели браскианца. Или, вернее, то, что от него осталось. Норанец стоял на месте, чтобы не терять из вида лагерь, а я подошел поближе. То, что я увидел, до конца жизни будет преследовать меня в ночных кошмарах. Тело было изодрано в клочья, словно его бросили в клетку к тиграм… И что удивительно: из мяса вырвали все до единой кости. При виде такого зверства даже у меня от ужаса похолодело сердце.

Выхватив меч и боевой топор, я попятился и рассказал обо всем норанцу. Тот немедленно зарядил арбалет и опустил забрало.

Однако в полном мраке мы были совершенно беспомощны против ночного хищника. Как ни жаль нам было бросать тело несчастного купца без погребения, мы были вынуждены повернуть обратно в лагерь. К тому же тело было разодрано на такие мелкие куски, что, наверное, только самому Господу Богу было под силу его собрать.

Между тем, оглядевшись вокруг и увидев вдали огонек нашего лагеря, я насторожился. Мне казалось, что лагерь должен находиться в другой стороне. Что ни говори, я профессиональный картограф и с чувством ориентации у меня все в порядке.

Скрепя сердце я последовал за норанцем по направлению к огоньку, но, подойдя ближе, обратил внимание, что его свет совершенно не похож на огонь масляной печки, и сказал об этом моему спутнику. Ему это тоже показалось подозрительным, но упрямый норанец все-таки отправился дальше.

Подойдя еще ближе, мы увидели, что это вовсе не наш лагерь. Перед нами возникла одинокая фигура с фонарем в руке, по виду действительно напоминающая старуху. Сначала норанец радостно вскрикнул и поспешил ей навстречу, но, сделав несколько шагов, замер как вкопанный. Потом развернулся и бросился ко мне, крича, чтобы я спасался. В следующий момент старухин фонарь погас, и до меня донесся тяжелый топот. Норанец обернулся и на бегу выпустил из арбалета стрелу. Фигура по-звериному взвыла от боли, но продолжала преследование. Было слишком темно, чтобы я мог разглядеть, что за чудовище на нас напало. Крикнув, чтобы норанец отскочил в сторону, я размахнулся и метнул в зверя свой масляный фонарь. Фонарь разбился вдребезги, взорвался, масло расплескалось и, вспыхнув, охватило громадную, с меня ростом фигуру огнем. Не знаю, кто это был, но то, что это была не старуха, могу поручиться.

Норанец успел перезарядить арбалет и выстрелил во второй раз. Я же, выхватив боевой топор, рубанул несущегося мимо меня зверя по шее. Но и это не остановило его. Рассыпая огненные искры, чудовище стало удаляться; потом, споткнувшись, рухнуло на землю и, испустив предсмертный стон, затихло. Огонь погас, и мы потеряли его из вида.

В том, что чудовище было мертво, у нас не было сомнений, однако, решив не рисковать единственным оставшимся фонарем, мы отправились на поиски лагеря, бросив труп поверженного зверя, так толком и не разглядев его. На этот раз я был уверен, что мы движемся в правильном направлении, и скоро мы увидели огонь походной печки.

От радости, что нам наконец удалось добраться до лагеря, мы совершенно позабыли о чрезвычайно важном правиле: прежде чем подойти ближе, мы были обязаны предупредить проводников условным криком. Раздался глухой хлопок, в воздухе засвистела стрела и, пробив наш фонарь, ударила прямо в грудь норанцу.

Я крикнул, чтобы картранцы прекратили огонь, но для моего товарища, которого проводники приняли за чудовище, только что угрожавшее нам самим, уже все было кончено. Метким выстрелом, направленным в фонарь, бедняга был сражен наповал.

Затоптав огонь, вспыхнувший из-за разбитого фонаря, и отчаянно ругаясь, я взвалил безжизненное тело норанца на плечи и потащил в лагерь, где заняли оборону наши перепуганные проводники.

Следующие два дня прошли без приключений, но картранцы уверяли, что в окрестностях Аксаманта еще бродит множество «старух с фонарями».

Эти чудовища охотятся на тех, кто заблудился или отбился от своих, и питаются исключительно человеческими костями, а мясо сдирают, словно ненужную кожуру.

— Не понимаю, как мы могли быть такими беспечными в тот раз, — вздохнул Дрейгар, завершая эту леденящую душу историю, — но больше я ни за какие сокровища не рискну гоняться за ночными огнями…

Что-то прошелестело над яблоневыми садами и плавно спланировало на землю. Тайя и Локрин умолкли и стали всматриваться в полумрак, стараясь разглядеть, что это было.

Через несколько мгновений раздался шелест, и в небе снова промелькнула какая-то тень. А через секунду с одной из яблонь спрыгнуло еще одно крылатое существо. Повертев мордами и принюхавшись, оба зверя двинулись прямо к постоялому двору.

— Да ведь это ганады! — ахнул Локрин. — Должно быть, им удалось напасть на наш след.

— Нужно предупредить Дрейгара, — шепнула Тайя. — Если эти твари вернутся к своим хозяевам-рэнсникам… Я имею в виду племя Луддича… Нам несдобровать!

— Они находятся с подветренной стороны и еще не заметили нас. Может, нам удастся прошмыгнуть в дом.