Сердце Абзалета - Макганн Ойзин - Страница 58

Опершись на перила, Эмос задумчиво смотрел в небо. В ночном сумраке клеймо отчетливо проступило на его бледном лице. Когда в нем еще тлела надежда, что дети находятся с Дрейгаром, он мог позволить себе целиком переключиться на спасение запертых в пещере сестры и ее мужа. Теперь же, когда выяснилось, что Тайя и Локрин оказались в лесной чаще совершенно одни, он не знал, кого ему бросаться спасать в первую очередь. К тому же на дорогах были выставлены сплошные засады, и шансы благополучно и без приключений добраться до пещеры резко упали.

— Не волнуйся, они у тебя смышленые ребята, — успокоил Дрейгар, хлопая друга по плечу. — С воздуха наши грузовики хорошо видны. Они сразу нас заметят и поймут, в каком направлении мы движемся…

— Если только люди Луддича не доберутся до нас первыми, — покачал головой мьюнанин. — Но еще больше меня беспокоит, что, превратившись в летучих мышей, Тайя и Локрин могут попасться на глаза рэнсникам, и тогда…

— Не будь таким мнительным, — сказал Дрейгар. — Детям нужно доверять. Не такие уж они беспомощные. Когда-нибудь и тебе самому придется у них поучиться.

Выбравшись из седла, Тряпичник спустился на землю и, не зная, что делать, растерянно стоял посреди двора. Да и чувствовал он себя, прямо скажем, отвратительно. Внутри у него все ныло, а в голове слегка шумело. Проснувшийся Джуб, с интересом наблюдавший за препирательствами между гатснапом и рэнсником, вылез из фургона и, заметив странную долговязую фигуру, подошел к Тряпичнику.

— Привет! Меня зовут Галеус Джуб, — сказал он, протягивая ему руку. — А ты кто такой и откуда?

Тряпичник растерянно смотрел на протянутую к нему руку, словно не понимая, чего от него хотят.

— Меня зовут Тряпичник, — пробормотал он, переводя взгляд с протянутой руки на лицо рудокопа. — Но кто я такой и откуда, я не знаю. Пока я просто путешествую вместе с Дрейгаром, Тайей и Локрином. До тех пор, пока ко мне не вернется память…

Еще недавно такой ответ показался бы Джубу по меньшей мере странным, но сейчас он взял руку незнакомца и дружески ее пожал.

— Мы едем к Пещере Отшельника, чтобы спасти наших товарищей, — сказал он. — Лишняя пара рук будет нам очень даже кстати.

— Спасибо, — кивнул Тряпичник. — Мне все равно некуда идти… К тому же я очень рад, что могу быть вам полезен.

— Тогда милости просим в нашу команду! — улыбнулся рудокоп.

Эмос отошел поговорить с тетушкой Шельдой. Поблагодарив ее за помощь, он вернулся к товарищам. За ним, хромая на одну ногу, притащился Калам.

— Мы отправляемся в путь, — сказал Эмос. — Нам нужно как можно скорее отыскать дорогу к пещере.

— А как насчет патрулей и засад? — поинтересовалась Казиль.

— Я об этом сам позабочусь, — заверил ее Эмос.

Решительный тон мьюнанина сразу отбил охоту спорить или задавать лишние вопросы.

Простившись с Трантлем и тетушкой Шельдой, все погрузились в машины. Тряпичник забрался в кузов к Эмосу и Дрейгару. Калам с Казиль поместились в фургоне с инструментами и лебедкой. Моторы взревели. Выехав со двора, грузовики окунулись в туман и быстро исчезли в полумраке.

Тряпичник вытащил из кармана гвоздь и положил на ладонь. Однако, заметив любопытный взгляд Эмоса, поспешно спрятал любимую игрушку обратно. По словам рудокопа, они держат путь к пещере. Это разбудило в нем какие-то смутные воспоминания. Тряпичник тревожно заерзал. Мрак, каменные своды, мучительная боль. Почти никаких зрительных образов — только ощущения. Странное дело: чем больше он силился вспомнить что-нибудь, тем меньше помнил. Им овладело страстное желание — снова увидеть, побывать в том мрачном подземелье. Наверняка он сразу вспомнит что-то важное…

Поднявшись на ноги и опершись на кабину грузовика, Тряпичник стал пристально вглядываться вперед — туда, где дорога исчезала в полумраке и клубящемся тумане.

Тайя поудобнее устроилась на ветке. Брат и сестра выбрали самое высокое дерево в округе, которое оканчивалось огромной рогаткой. Между этими раздвоенными ветками они и устроились на ночлег.

Локрин спал, а Тайя следила за тем, чтобы он не свалился во сне с дерева. Им пришлось остаться в обличье летучих мышей: если ганады подкрадутся незаметно и застанут их врасплох, у них уже не будет времени заново лепить себе крылья; придется немедленно взлетать… К сожалению, сохранять во сне чужеродную форму было для мьюнан крайне неудобно.

Они внимательно осмотрели дорогу сверху. Судя по всему, она вела как раз в нужном направлении. Хотя лететь вдоль нее будет затруднительно: временами дорога терялась среди развесистых паутиновых деревьев.

Дожидаясь, пока наступит ее очередь спать, Тайя коротала время, прислушиваясь к лесным звукам и стараясь понять их происхождение.

Время от времени мимо пролетали летучие мыши. Их можно было легко узнать по характерному клекоту и хлопанью крыльев. Откуда-то издалека доносилось уханье совы. Определить происхождение других звуков было нелегко. Одни напоминали дробное постукивание дятла — вроде морзянки, при помощи которой выстукивают зашифрованные послания. Где-то мяукали колченоги. Дикие или прирученные — неизвестно. Остальные звуки были едва различимыми шорохами. Скорее всего, это сквозь заросли пробирались выслеживающие добычу хищники.

Неожиданно Тайя различила новые, странные звуки, похожие на дребезжание струн. Звуки приближались и становились громче. Это была музыка!.. Тайя приподнялась и стала всматриваться в темноту. Через некоторое время она различила на горизонте слабое свечение. По дороге что-то двигалось.

— Эй, Локрин! Проснись! — затормошила она брата.

— Не ел я твоего варенья, ей-богу!.. — растерянно моргая, забормотал спросонок мальчик.

— Посмотри! Кажется, кто-то едет, — промолвила Тайя.

Локрин зевнул и, прислушавшись, сказал:

— Да это же рэнсники бренчат на гуслях! Наверное, возвращаются с вечеринки или что-нибудь в этом роде. Ты гляди, как разгулялись!

— Неудивительно, — фыркнула Тайя. — Им-то чего бояться? На них ведь никто не охотится.

Рэнсники ехали на пяти украшенных яркой иллюминацией грузовиках. Один из грузовиков — крытый фургон, на другом помещалась клетка для ганадов, два других с открытыми кузовами. Пятой в колонне была машина Калайялла Гарса — с электрическим генератором. Позади колонны, прикрывая ее с тыла, двигались пятеро всадников на лошадях.

В переднем грузовике помещался сам Лирап-Луддич. Вместе со свитой вождь горланил песни. Колонна проехала как раз поддеревом, на котором сидели маленькие мьюнане, и последовала дальше по дороге.

— Готов поспорить, определенно что-то затевается, — сказал Локрин. — Куда они поехали? Уж не к пещере ли?

— Давай последим за ними, — предложила Тайя.

— Давай.

Взлетать с дерева, да еще с такого высокого, было страшновато. Все равно что бросаться в пропасть. Другое дело стартовать с земли: в случае неудачи можно сразу сесть. В то же время ничто не могло сравниться с этим восхитительным чувством высоты и опасности.

Расправив крылья и сделав несколько коротких шагов, Локрин бросился вниз. В первые мгновения от стремительного падения у него захватило дух, но потом он поймал воздушную струю и круто взмыл в небо. Тайя последовала за братом. Влажная ночная прохлада приятно освежала, а восторг свободного полета сразу прибавил сил.

Чтобы не попасться на глаза рэнсникам, дети старались держаться ближе к кронам деревьев. Встревоженные странным поведением Луддича и его людей, они заподозрили, что те замышляют что-то необычное: опасность могла угрожать не только обитателям Энлижского леса и узникам горы Абзалет, но и всем жителям окрестных земель.

Расположившись на неприметной полянке в кустах у дороги, трое рэнсников азартно резались в кости. Из укрытия им хорошо была видна проселочная дорога и мост через бурную горную речку. Засада была устроена в самом подходящем месте: другого пути для грузовиков на противоположную сторону реки не было.