Вызывающий бурю - Ллойд Том - Страница 115

– Почему все это произошло?

И впрямь – чтобы тайно собрать столько наемников, требовались хорошая организация и большая решимость. Должна была иметься очень серьезная причина для нападения на сильную страну, но причина эта так и оставалась невыясненной. Эмин пришел к заключению, что нападение потерпело поражение только по счастливой случайности, ничего другого ему в голову не приходило.

Изак не стал говорить о своих тайных мыслях. Он боялся, что фистраллы поступили так только из-за предсказания, даже хуже того – из-за неправильно истолкованного предсказания.

Впереди на дороге началась суматоха, и Изак высунулся посмотреть, что там такое.

– Навстречу едет карета, – сообщил Везна, который покинул паланкин, чтобы выяснить причину задержки.

– Не видите, кто в ней?

Изак почувствовал впереди выплеск магической энергии, который нес в себе не агрессию, а только предупреждение.

– Женщина, – ответил Везна. – Ее лицо прикрыто капюшоном.

Изак тотчас выбрался из паланкина и молча направился туда, где дорогу перегородила громоздкая черная карета. Кранн шел медленно: у него до сих пор все болело и ныло.

Сгрудившиеся вокруг экипажа воины отчаянно жестикулировали, объясняя что-то кучеру и женщине, высунувшейся из полуоткрытой дверцы. Проходя мимо короля, с которым обеспо-коенно переговаривался молодой лейтенант, кранн сказал Эмину:

– Кажется, я видел эту женщину вчера на турнирном поле.

– В самом деле? Тогда она отправится вон из города куда быстрее, чем думает.

– Боюсь, это не так-то просто сделать. Женщина эта сильнее меня. Но она не участвовала в нападении на дворец и у нее были свои причины присоединиться к Белому кругу.

Впервые король выказал свое удивление, но ни о чем не спросил и молча зашагал рядом с Изаком к карете. Гвардейцы охотно расступались, радуясь, что сложную задачу решать теперь не им.

– Остия, – обратился к женщине Изак.

Зия Вукотик ответила ему полуулыбкой, а на царственный поклон Эмина кокетливо улыбнулась из-под капюшона.

– Король Эмин, как досадно, что мы с вами не встретились раньше, – глубоким ровным голосом проговорила она. – Я глубоко восхищаюсь тем, как вы правите городом.

Речь ее звучала изысканно и чуть старомодно.

– И все же вы нас покидаете, – возразил король. – Надеюсь, вы простите меня за то, что я не именую вас прежним титулом. Боюсь, вы больше не называете себя принцессой.

Улыбка Зии стала шире.

– Подобные почести теперь не для меня. Уже давно меня называют куда менее благозвучными именами.

– Леди, то была воля богов – сделать вас такой. Сейчас я нахожусь в такой компании, что мне не пристало бросать упреки чьей-либо природе.

Изак фыркнул, услышав это, но ни король, ни Остия не обратили на него внимания.

– Вы были очень осторожны, – продолжал король, – я даже не знал, что вы в городе. И если вам нравится мое правление, я польщен. Ваша слава бежит впереди вас.

– Как и ваша. За те месяцы, что я играла в глупые игры Белого круга, я часто испытывала желание с вами познакомиться. Уже много лет мне не встречалось того, кто был бы ровней Кселиаку, никого с таким тонким пониманием стратегии. Учитывая, каким образом вы получили власть, думаю, вы могли бы меня развлечь.

– Кселиак? – переспросил Изак. Имя показалось ему смутно знакомым.

– Кселиак, или, правильней, Хартленд, – ответил Эмин, не сводя взгляда с Зии. – Имя происходит от ключевых рун: «Кселиата» означает «сердце», «Ак» означает Ланд.

Вампирша заулыбалась, в ее глазах появилось нечто похожее на вожделение.

Изак внимательно смотрел на обоих собеседников, зато они забыли о его присутствии, слишком поглощенные противостоянием интеллектов. Кранн только радовался, что на него не обращают внимания. Связь между именем «Кселиата» и словом «сердце» повергла его в изумление. Изак и не подозревал о такой связи, но логика в ней была, и он мог бы догадаться об этом раньше. Все линии его жизни пересеклись.

– В следующий раз, мадам, когда мы встретимся, мы обязательно найдем время для небольшой игры, – пообещал король.

– А если при этом будем возглавлять противоборствующие армии?

– Неужели даже в таком случае у вас не найдется свободной минутки?

Зия ласково рассмеялась.

– У нашего племени всегда есть свободное время. Прекрасно, ваше величество. Когда встретимся в следующий раз, поиграем. Надеюсь, мы никогда не сделаемся врагами.

– А разве мы можем быть кем-то еще? Вы наверняка заметили пчел на моем воротнике.

– Да, заметила. А еще обратила внимание, что вы не попытались их прикрыть, чтобы меня не смущать. Что же касается вражды, это будет зависеть не от нас. Моя семья не собирается отнимать у вас корону, но мы не можем поручиться за других.

– Каких других?

– Вы наверняка никогда о них не слышали, – мурлыкнула Зия.

Король прищурился, понимая, что она наслаждается его неведением.

Изак почти не прислушивался к их разговору, пока его внимание не привлекла очередная реплика Зии Byкотик:

– Я слышала, храм Солнца горит. Менин вернулся с востока, и повелитель Чарр поторопился развязать войну. Его армия была разбита, и у него оставалось слишком мало воинов, чтобы защитить Тотел. Город пал после первого же штурма. Четсы покорены.

Зия улыбнулась королю и кранну и захлопнула дверцу кареты.

– До встречи, ваше величество. До встречи, милорд. Она грациозно кивнула и постучала по перегородке кареты, давая сигнал двинуться в путь.

ГЛАВА 37

Спустя десять дней фарланы покинули город, направляясь в Лледен. Смерть повелителя Бахля сильно сократила их пребывание в Нарканге – каждый день отсутствия Изака в Тире приближал гражданскую войну.

Отряд, покинувший Нарканг, был куда меньше того, что прибыл в этот город. Восемь «духов» погибли в бою. Тела их были сожжены, и после недолгих споров погребальные урны установили в храме Нартиса рядом с надгробием командира Брандта. У людей этих не было семей, а храм уже превратился в мемориал погибшим в сражении. Фарланов теперь считали освободителями города, и здешние люди с почтением относились к их могилам.

Трое тяжелораненых «духов» остались в Нарканге, а среди тех, кто все же отправился в дальний путь, половина тоже были ранены, и путешествие обещало быть для них нелегким.

День отъезда выдался пасмурным, серым, словно стояла не весна, а ранняя осень.

Скоро сгущающиеся сумерки начали давить на разум Изака. Он родился ровно восемнадцать лет назад в такую же Серебряную ночь. У матери его начались схватки, едва стало смеркаться, а когда свет Арианы высветил силуэты окружающих предметов, роженица закричала от боли и страха в безразличную ночь. Деревья, отсвечивающие призрачным серебром, застыли, словно стражи, пока женщина истекала кровью: рождение белоглазого всегда сопровождалось безудержным кровотечением, и Изак родился, измазанный кровью с ног до головы. Всю жизнь он чувствовал себя виноватым в смерти матери, вина эта буквально вросла в его плоть и кровь.

Отряд подошел к извилистой реке Мейстал, составлявшей две трети границы Лледена, – она текла на северо-запад, где впадала в Морвент в пяти милях от Нарканга. По противоположному берегу на тридцать миль тянулась полоса гигантских сосен, доходившая до глубокого неподвижного озера. Повсюду между деревьев виднелись огромные разбитые валуны; из-за них наверняка нелегко будет ехать верхом.

– Эти камни называют сумеречными, – перед отъездом рассказал Изаку король Эмин. – Если вы будете проезжать там в сумерки, на каждом из них вы увидите по джентри, наблюдающему за закатом солнца. Если джентри не хотят специально встретиться с людьми, они появляются только на закате.

– Так вы встречались с лесным народцем? Я и не подозревал, что джентри в самом деле существуют.

Кранн думал, что Эмин улыбнется его невежеству, но король молчал, лишь светились его синие глаза.

Изак сказал Эмину, куда и зачем направляется его отряд, только после долгого жаркого спора. В конце концов кранн решил, что король все равно рано или поздно об этом узнает, а теперь, когда Ланд находился на грани войны, лучше было выказать правителю Нарканга свое доверие.