Вызывающий бурю - Ллойд Том - Страница 59

Вампиры, подобные Вукотику, крались по улицам и переулкам города, раздувая ноздри от запаха первой крови, который доносил до них ветер. Многие из них были близко, и Вукотик мог читать их мысли. Другие маячили где-то по краешку сознания властелина, но, узнав его, умоляли позволить им присоединиться к битве.

Он редко позволял себе подобным принимать участие в сражении, не желая, чтобы вампиры приближались к его подданным, но те, все равно, держались неподалеку. Многие из них были хуже зверей: красивые, злобные демоны, охотящиеся на тех, кого теперь они будут защищать. Потому что предстоящая битва не имела отношения к жителям города, и Вукотик не хотел, чтобы его подданные пострадали больше необходимого.

Он отвернулся от окна – нетерпеливое предвкушение крови, царившее на улицах, было ему до отвращения знакомо – и оперся о стол, чтобы подтянуть кольчужный чулок. Ему не приходилось надевать доспехи уже несколько лет, и после тончайших шелков кожаный поддоспешник неприятно раздражал кожу. Заклятие дало Вукотику неимоверную силу и выносливость, но в придачу обострило его чувства. Впрочем, он уже привык переносить боль, в этом у него был большой опыт, после нескольких его смертей.

Усевшись в массивное кожаное кресло, он отодвинул в сторону бумаги, ожидавшие рассмотрения. Сейчас ему некогда было заниматься повседневными делами, даже самыми срочными. Вот правовой спор двух благородных господ – Вукотик поймал себя на том, что надеется на гибель одного из них в предстоящей битве. Возможно, это не самое гуманное разрешение спора, но мало кто упрекнул бы вампира в избытке человечности.

Вукотик обвел глазами комнату, задержав взгляд на обрамленных золотом полках книжного шкафа. Его домоправительница сама распоряжалась убранством комнат, поэтому каждый раз, возвращаясь домой, Вукотик обнаруживал что-нибудь новенькое. Наверное, чтобы помочь ему забыть о суровой зиме, она выбрала красные и оранжевые тона и не поскупилась на позолоту, которая немногим была бы по карману. Новая цветовая гамма и впрямь слегка подняла ему настроение. Если бы не доспехи, сложенные на стуле, нынешний вечер мог бы оказаться приятным.

Вукотик вздохнул и принялся облачаться в доспехи, что-то ворча себе под нос. Он поморщился, надевая через голову кирасу. Левое запястье отозвалось болью – память о его последней смерти от рук повелителя Стиракса. Почему-то рана не зажила полностью за время его пребывания во тьме. Нахмурив бледный лоб, Вукотик вспомнил, что его не только победили в единственной схватке – невероятно! – но и подвергли унижению: в то время как он медленно умирал, с него были грубо сорваны доспехи, а потом тело его сгнило, превратившись в ничто. Сейчас Вукотик надевал доспехи своего отца – точную копию его старых, только с другими инициалами на гербе.

Его победитель – повелитель Стиракс, правитель Менина – и впрямь был примечательной личностью: Коужу Вукотику еще не доводилось встречать такого великолепного воина. Вампир вздохнул. Радовало лишь одно: вряд ли кранн Стиракса – дурачок, хоть и белоглазый – когда-нибудь сравнится с нынешним правителем Менина.

Легкий стук в дверь прервал мысли Вукотика. Он повел плечами, чтобы кираса легла удобней, и разрешил слуге войти.

– Простите за вторжение, мой принц. К вам посетитель. И ваш чай готов, – сказал пожилой слуга, кланяясь, насколько позволяли его возраст и ноша.

Шаркая ногами, он подошел к столику у очага и поставил поднос.

– Если это кто-нибудь из разведчиков, пошли его к герцогу Онтевизу, который возглавляет оборону стен, – ответил Вукотик, но потом заметил на подносе вторую чашку.

К нему редко являлись посетители, особенно сейчас, когда к городу приближалась вражеская армия. Если бы пришел его брат, Вориж, он не стал бы докладывать о своем прибытии через слугу; он вообще предпочитал не встречаться со слугами. Вероятно, вернулась сестра, наигравшись в политику на западе. Да, скорее всего, она. Наверное, политики Белого круга наскучили ей даже раньше, чем она рассчитывала.

Вукотик молчал, погрузившись в размышления. Странно, он никого не почувствовал, когда разговаривал со своими. На всякий случай, он бросил взгляд на висевший на стуле меч, чтобы убедиться, что в случае предательства сможет легко дотянуться до оружия.

– Думаю, меч тебе не понадобится, – проговорил кто-то из-за порога.

Услышав голос, Вукотик расплылся в улыбке и отпустил слугу, стоявшего с напряженно стиснутыми кулаками.

Аракнан в дверном проеме небрежно прислонился к косяку.

– Рад снова тебя видеть.

– Ты говоришь так, словно у меня была обычная простуда, – фыркнул Вукотик.

– Во всяком случае, ничего неизлечимого. К тому же принцу не пристало жаловаться.

Вампир улыбнулся, поправил кольчужные чулки, выпрямился и крепко пожал огромную ручищу Аракнана.

– Не так уж часто я жалуюсь, так что терпи. Как дела, мой друг?

– Хорошо.

Аракнан сбросил медвежью шубу и с довольным вздохом уселся у огня. На его гладкой белой коже играли отблески очага, зато в черных глаза ничего не отражалось.

– Меня не очень любят на западе, поэтому я решил навестить своего старого врага, чтобы посмотреть, как он оправляется от простуды.

Вукотик сел напротив гостя; его меч Бариэт остался висеть в ножнах на другом конце комнаты.

– Почему?

– Видишь ли, я попытался наложить заклятие влияния на Спасителя.

– Что? – Вукотик чуть не вскочил с места. – На Спасителя? Ничего об этом не слышал. Когда? И кто он?

Аракнан хихикнул и принялся разливать чай в чашки, словно не замечая волнения друга. Чашка казалась совсем крошечной в его руке. Он сделал глоток и улыбнулся.

– Спокойствие, мой друг, я все расскажу. Он – фарлан, у Нартиса снова два избранных. Мне было приказано забрать его и представить повелителю Бахлю, но он не пожелал со мной пойти.

– Почему не пожелал?

– Точно не знаю. Как только я его увидел, во мне проснулась ненависть, и, думаю, он почувствовал ее. Но почему я ощутил ненависть? Помню только, что увидел вокруг него некий ореол будущих бед. Он совсем дикий, и я очень боюсь того, что он может натворить.

– Значит, ты все еще таскаешь с собой свиток-ловушку на случай, если встретишь интересного незнакомца, – улыбнулся Вукотик. – Ты стал рабом привычек, мой друг, – наконец-то стали сказываться прожитые годы. Впрочем, это разумно – большинство магов не почувствуют влияния свитка.

– Не знаю, активируют ли его вообще когда-нибудь. Я отдал свиток повелителю Бахлю, но правителю хватило ума его не открывать. Я шел за мальчиком до самой Тиры, хотел понять, что же в нем особенного. Кроме того, нужно было хотя бы сообщить новость Бахлю, раз уж я не смог привести к нему мальчишку.

Вукотик посмотрел на сидевшего перед ним бессмертного. Они считали себя друзьями, хотя их отношения были куда сложней, чем отношения двух друзей. Вообще-то, Аракнан рассказал явно не все – он уже не раз утаивал правду от Вукотика. У каждого из них были свои дела, свои собственные игры, и что такое для бессмертных, в конце концов, небольшая ложь?

Шли годы, смертные друзья умирали, а ведь всегда приятно видеть знакомое лицо. Ради старого знакомства они многое прощали друг другу.

Вукотику хотелось услышать продолжение рассказа.

– Ну и?

– Мне стало сниться, что на меня нападают, снова и снова – какая-то ведьма из племени йитаченов, ты только представь себе. Вот я приближаюсь к мальчишке – а она уже тут как тут. С тех пор как это началось, я всегда закрываю свой разум, хотя мне кажется, что ведьма просто отгоняет меня. К тому времени, как кранн получил свои дары, я уже покинул город, но едва узнал, какие именно это дары, сразу понял, кто он такой.

– И что же боги подарили своему Спасителю? – вслух подумал Вукотик. – Он – фарлан, следовательно, выбор даров был целиком за Нартисом… значит, это что-то воинственное. Нартис не думает о последствиях и не особенно изобретателен. Амавок подарила бы дракона, это точно, только не Ночного Охотника. – Вукотик вздохнул. – Итак, Сюленты и Эолис снова в Ланде.