Вызывающий бурю - Ллойд Том - Страница 75

– Змеиные драгоценности для королевы Нарканга и книга для короля. Наш тамошний агент говорил, что король интересуется историей, особенно темной ее стороной. Эту книгу написал человек, которого я знал долгие годы и который мог бы стать верховным кардиналом. Даже сегодня он играет весьма важную роль в культе Нартиса – кстати, тебе бы неплохо познакомиться с ним. Мне кажется, королю Эмину понравится эта книга.

– Я не о том.

– А, – улыбнулся Бахль. – Очень рад, что твоя чувствительность к магической энергии так обострилась. Это предмет из личной коллекции повелителя Атро. Не эльфийская работа, но все равно очень неплохое оружие, его сделал маг Сородок. Его имя тебе что-нибудь говорит?

Изак покачал головой.

– Очень интересный человек, один из немногих магов-кузнецов племени четсов. Полагаю, ты уже читал в нашей библиотеке истории о кузнечном деле. Если нет – неважно, прочтешь по возвращении. Так вот, Сородок был талантливым кузнецом, и, хотя мастерил простое оружие, его клинки служили долго верой и правдой. Этот топор на языке четсов называется Лучом Тьмы. Преподнеся его королю Эмину, мы продемонстрируем наше дружеское расположение, но в то же время такой дар не настолько силен, чтобы подвергнуть тебя опасности. Думаю, тебе лучше не трогать топор: по сравнению с Эолисом он – ничто, но мы быстро привязываемся к магическим вещам.

Изак кивнул. Все, что он слышал об Атро, предупреждало о том же.

– Но хватит об этом.

Бахль протянул руку, которую Изак с радостью пожал. Другой рукой старый повелитель похлопал кранна по плечу.

– Возвращайся, когда сочтешь нужным. Было бы разумным провести зиму в Нарканге, а вернуться на следующий год. Ты знаешь, что люди могут болтать всякое, поэтому не скрывай, сколько времени ты хочешь пробыть в королевстве, и покажи всему Ланду, что мы едины.

Изак удерживал руку Бахля в своей чуть дольше, чем полагалось, показывая, что прекрасно понимает, какое большое доверие оказывает ему повелитель. Тот факт, что кранну разрешили уехать тогда, когда Бахль и Лезарль развязали тайную войну, означало, что Изак вне подозрений. Граф Везна объяснил, что кранн мог бы без особого труда начать гражданскую войну, как только за ним перестали бы следить.

Изак заметил понимание в глазах Бахля и улыбнулся.

– Напоследок я хочу сделать еще кое-что, – сказал Изак новоиспеченному маршалу Карелфольдену из Этинна.

Дал знак пажу, стоявшему в сторонке, и тот принес изогнутый меч в простых кожаных ножнах.

– Маршал, – обратился Изак к Карелу, вынув меч из ножен и протянув его эфесом вперед, – думаю, в придачу к вашему новому званию вам неплохо получить и новое оружие.

Потом он улыбнулся и сказал так тихо, что услышал один только Карел:

– Я закалял его так же, как ты когда-то закалял меня!

Шутка разрядила атмосферу, Карел гордо вскинул голову и принял меч. Клинок поблескивал на свету, но этот отблеск был неярким, словно оружие обволакивал дымок.

– Это для меня большая честь, – проговорил Карел. А толпе вокруг заявил:

– Я буду использовать меч только во благо, от имени кранна, от имени повелителя Бахля и нашего бога Нартиса.

Карел поклонился и присоединился к свите Изака.

Изак снова повернулся к Бахлю, который одобрительно ему улыбался, белоглазые в последний раз крепко сжали друг другу запястья, после чего Изак низко поклонился и подошел к своим людям.

Все сели на коней.

Отряд выглядел замечательно, формы гвардейцев казались еще ярче в свете тусклого зимнего солнца. Изак потрепал гриву Торамина и поднял руку, подавая сигнал к отъезду, – высокий кранн в белоснежном плаще, гордо восседающий на огромном скакуне. Изак ходил без плаща со дня битвы, но теперь настоял на том, чтобы плащ этот отчистили от грязи и гари, вместо того чтобы сшить новый. Он хотел, чтобы у него осталось напоминание об огненном враге, в котором воплотилась его, Изака, жажда крови.

Кавалькада тронулась в путь, среди улыбающихся лиц выделялось бесстрастное лицо Михна, едущего следом за кранном. Но Изак давно привык к этому бесстрастию, которое вовсе не означало тайные злые замыслы. Просто, Михн находился среди чужаков, поэтому привык скрывать, как его интересует происходящее.

Провожающие махали руками на прощание, все улыбались; радостное настроение и надежды, казалось, передались даже гарцующим лошадям.

Топот копыт разнесся по туннелю навесной башни, и Изак старался запечатлеть в памяти все, что видел и слышал вокруг, – ведь он вернется сюда не раньше, чем через год.

На улицах народ Тиры расступался и с благоговением наблюдал за великолепной кавалькадой, которая направлялась на юг. Проезжая по старинным улочкам, всадники старались запечатлеть в памяти образ родного города: мосты и башни, резные украшения домов – все, за что они любили свою Тиру.

Оставив позади город, отряд оказался там, где в разные стороны разбегались прямые дороги. Справа и слева вздымались вершины Паутинных гор, впереди простирались поля и речные долины.

Изак любовался красивым видом, пока не вспомнил о том, что могло скрываться в тени. До отъезда все много говорили об опасностях, которые могли встретиться в пути.

Вздохнув, Изак пожелал своему отряду такого же скучного путешествия, какие он часто проделывал в детстве. На сей раз впереди их ожидали куда более увлекательные события, зато и дорога вряд ли окажется легкой.

Первый день прошел благополучно, иногда путешествие больше походило на парад. Они переночевали в поместье сюзерена Тебрана, где им оказали королевские почести. К полудню следующего дня отряд двигался с той же скоростью, что и вчера, и терпение Изака начало подходить концу.

– Мы едем слишком медленно, – раздраженно бросил он Тиле. – Разве мы сможем так куда-нибудь добраться? Ты хоть знаешь, как далеко лежит Нарканг?

Тила смерила кранна холодным взглядом, не удостоив ответом его жалобы.

Изак попытался не терять самообладания – казалось, девушка прекрасно знала, как его разозлить.

– Какая разница, насколько это далеко, милорд! Она ведь незамужняя девица, – вмешалась компаньонка Тилы, женщина лет пятидесяти.

Она представилась госпожой Даран, не назвав своего имени, – значит, есть у нее титул или нет, Везне и Карелу придется величать ее госпожой, хотя ее положение и не предполагало подобной чести. Тила называла ее няней, и Изак страшно собой гордился, потому что ни разу не произнес вслух прозвище, которое мысленно дал компаньонке.

– Пока она держится в этом треклятом седле, мне плевать, будь она хоть брюзгливой старой каргой, – сердито бросил Изак и чуть не добился ожидаемого результата, но женщина сумела-таки сдержаться.

Воины, державшиеся поодаль, наблюдали за происходящим с огромным удовольствием.

– Изак, все незамужние женщины ездят именно в дамском седле, – нарочито спокойно возразила Тила. – А если вы этого не знаете, можете спросить своего вассала, он вам подробно все расскажет. Как мне кажется, он хорошо разбирается в вопросах, связанных с женщинами.

Граф сразу перестал улыбаться, зато Карел тихонько захихикал. За свое замечание Тила получила от Везны обиженный взгляд, а от своей компаньонки – хлопок по руке. На взгляд она ответила лишь улыбкой, а на хлопок не обратила внимания. Уперев руки в бока, она приготовившись дать отпор Изаку. Тот бросил сердитый взгляд на Карела, оставившего его без поддержки.

– Мне кажется, в наказание вам придется взять себе запасное седло Тилы, мой друг, – предложил Карел.

Кранн так яростно на него посмотрел, что Карел сразу театрально вскинул руки и отошел к своим людям, которые в это время меняли лошадей или закусывали, хотя на самом деле куда больше интересовались этим спектаклем, чем едой или лошадьми.

– Тила, мы должны ехать быстрее, иначе проведем в дороге несколько месяцев. Даже если ты сможешь ехать быстро в этом дурацком седле, нам придется надолго останавливаться, чтобы ты пришла в себя после такой езды.