Анатомия развода - Лобановская Ирина Игоревна - Страница 64

А что здесь такого? На редкость удобно. Окружающие вынуждены проявлять сочувствие, всегда можно вполне оправданно и законно сыграть на жалости. Можно легко оправдать свое ничегонеделание… В общем, сразу появляется масса чрезвычайно удобных поводов для жизнеустройства бездельника, и с этими зацепками расставаться жаль. Поэтому нет смысла выздоравливать и лечиться. Наоборот, болезнь нужно холить и лелеять, всячески ее поддерживать, избегать улучшений. И продолжать неплохо существовать за ее счет. Люди Часто чувствуют себя виноватыми по отношению к больному, чем эти хитрые больные порой изворотливо и ловко пользуются. Им невыгодно выздоравливать.

Роальд уже почти не работал. В Институте психологии умные и тактичные психологи осторожно упоминали о недуге Суровцева, что было ему на руку. Особенно усердствовал по этому поводу некий Эдуард Викторович, заведующий лабораторией, где трудился Роальд. Этот добрейший начальник, с которым Аня вынужденно познакомилась без конца уверял ее, что она не права и ведет себя неправильно по отношению к больному. Учил ее, как жить, и рассказывал, что сам тоже не сумел найти общего языка с пасынком, как ни старался.

— Вы же понимаете, Анечка, — говорил он, — психологи тоже люди. И самые обычные.

Роальд абсолютно ничего не желал делать. Только болеть, то есть пить. Это стало смыслом его жизни. Отличная жизненная позиция, продуманная во всех отношениях. Он часто думал о Кате и открывал новую бутылку водки, стоявшую на столе Почему он решил, будто Катю можно кем-то заме нить?.. Зачем устроил из своей жизни мелодраматический сериал, столь любимый народом?..

Роальд шарил в карманах в поисках денег н. водку. Пусто… Значит, снова придется клянчить Анюты…

«Дрянной характер, — думала Аня. — Роальл надо мной измывается…» У нее опускались руки.

Но круг замкнулся. Аня сама очень хотела его замкнуть раз и навсегда. Только разве она собиралась принести свою юную жизнь и жизнь двоих детей к жертвенному алтарю ее нового возлюбленного?..

Этот великовозрастный мальчик не выучился до сих пор ходить своими ногами. И Аня боялась что не научится никогда. Больной человек всегда ожесточен и не может быть настроен благодушно, объясняла она себе. Не помогали ее объяснения…

Теперь они жили рядом, как соседи, один из которых день и ночь мечтает разбавить суп другого капелькой цианистого калия или подсластить чай мышьяком.

Два парня, сидящие в вагоне метро напротив, тянули пиво из банок и с большим интересом взялись разглядывать Аню. Надо же, она еще ничего при неярком освещении… Девушка, сидящая возле них, спала с некрасиво открытым ртом, запрокинув длинноволосую голову. Так и проспит своих кавалеров, подумала Аня не без удовольствия и вышла из вагона.

Дома ее ждала новая «радость»: Роальд поскользнулся на льду возле дома — пьян был, конечно, вдрабадан — и сломал ногу. Возле него хлопотал отзывчивый Денис. Даша сидела возле телевизора и молча ликовала.

Полтора месяца, пока Алик лежал дома в гипсе, Анюту выручал безотказный и преданный папе Роальду Денис. Он делал по дому так много, что Аня иногда просто удивлялась, откуда у сына столько умения, желания и сил.

Но едва Роальд поднялся, как запил еще сильнее и попал в больницу с инфарктом.

Аня бегала к нему каждый день. Вставать он стал быстро, но непрерывно плакал и твердил, что обязательно умрет. Анюта его жалела. Почему жизнь сложилась так, как сложилась?.. Неужели у судьбы не нашлось лучшего варианта ни для Ани, ни для Алика?.. Этот Алик… Едва заметные следы ветрянки или юношеских прыщей на загорелых щеках, плотные руки с коротковатыми мужицкими пальцами, четко наметившиеся милые морщинки на лбу…

Аня с горечью всматривалась в его жалкие, молившие о прощении слезившиеся глаза…

Родственники Роальда давно отдалились от него, или он от них. Изредка звонила сестра, но желания встретиться не выражала.

— Перестань, возьми себя в руки! — пыталась убедить Роальда Аня. — Ты же мужчина, в конце концов!

Но он сомневался в этом так же, как она.

— Тебе вредно волноваться, — строго убеждала Аня. — Чем больше положительных эмоций, тем лучше!

Нервы ее были на пределу, когда на помощь явилась все та же удивительная свекровь.

— Пусть женщина сделает что угодно, — сказала Юрию мать, — изменила тебе, ушла, устроила скандал, — постарайся ее ни в чем никогда не осуждать Обвиняй кого хочешь — любовников, ее темперамент, воспитание, саму жизнь, но только не женщину! При знай ее правоту и власть, ну хотя бы притворись. И постарайся не оскорбить и не ударить. Благородство и снисхождение — твоя сила. Попробуй все забыть и простить. Если хочешь остаться на высоте и сохранить элементарную порядочность. Хотя всегда очень трудно бороться с уязвленным самолюбием. Оно бунтует и требует не прощать. И все-таки попробуй… Высшее благородство как раз в молчании и умении не искушать судьбу ради глупых утопий.

Юрий хмыкнул. Алла Николаевна невозмутимо продолжала:

— Ты даже не можешь себе представить, какой ужас порой охватывает женщину! Она панически боится состариться и стать никому не нужной. Это чувство невозможно передать. Исподволь, потихоньку в душу закрадывалась неясная тревога о том, что жизнь проходит и старость близка. Эта мысль — вроде слабого, но непрекращающегося аллергического зуда. И ты боишься себе в этом признаться. А еще больше боишься состариться, так ничего и не узнав в жизни, даже счастья домашнего очага.

— Мать, ты еще отлично выглядишь! — пробормотал удивленный Юрий.

Она была действительно хороша собой — отлично сохранившаяся, моложавая и энергичная дама. Так сохраняются зимние фрукты в закрытом шкафу.

Интересно, где она понабралась житейской мудрости? Неужели в своем ночном клубе? Это у нас в стране наркоманы такие умные?.. Обана…

Алла Николаевна почти угадала незаданные вопросы.

— Снисходительности к людям меня научила жизнь. И еще книги, — объяснила она. т— Теперь я смотрю на людей, как на неразумных деток. Не нужно предъявлять к ним завышенные требования.

— Еще бы понять, как отличить завышенные от простых, — проворчал Юрий.

— Ты сам все поймешь. И еще разберешься, как . это много — даже короткие и редкие встречи с хорошими и доброжелательными людьми. Их надо ценить и ничего от них не ждать. Я давно знаю, что, если обращусь к своим знакомым за серьезной помощью, откликнутся немногие. А большинство просто тотчас разбежится в страхе, как бы я снова у них что-нибудь не попросила. Это истина. И очень простая. Впрочем, любая истина всегда проста, даже примитивна.

— Истина? — задумчиво повторил Юрий. — А мне кажется, она всегда отыскивается в нюансах. Точно так же, как суть состоит из крайностей.

— Разумно, — кивнула мать. — А из чего состоят люди? Видишь ли, я по долгу службы тесно общаюсь с теми, кто уже потерял деньгам счет. Эти вообще не предложат тебе ни гроша взаймы, даже если будешь лежать при смерти. Деньги стали их защитной оболочкой, второй кожей, броней, и они берегут их, как самих себя. Даже больше. Но когда я встречаю капельку настоящего чувства, я стараюсь его ценить и не обращать внимания на остальное. Люди все одинаковы —..берут что могут, а дают как можно меньше. А мужчины всегда требуют от женщины больше того, что сами могут дать. Уж извини за прямоту, сынок…

— А как насчет подлости и зла? — вкрадчиво поинтересовался Юрий. — К ним тоже надо быть снисходительным?

Алла Николаевна на секунду задумалась.

— К совершившейся и уже сделанной подлости — да, но мириться с запланированным преступлением, конечно, нельзя. А прощающий человек — он всегда сильный. Намного сильнее тех, кто мстит и ненавидит. Как наиболее суровый из двух вовсе не тот, кто усиленно демонстрирует суровость. И сильный всегда принесет гораздо больше пользы слабому.

Юрий задумался. Даже не просто над словами матери. За последние полгода он основательно перетряхнул и пересмотрел все свои привязанности — и любовные, и дружеские. Осталось больше мусора, чем остального. И среди этой трухи вдруг отыскалась настоящая ценность — ум и сердце его матери.