Академический обмен - Лодж Дэвид - Страница 42

— Предполагается, что это молчаливая акция, ребята, — сказал он. — И я думаю, что вы будете выглядеть еще более достойно, если, выражая протест, на время прекратите курить.

— И пить, и заниматься сексом, — добавил какой-то остряк в заднем ряду. Сай Готблатт, стоявший рядом с Филиппом, хмыкнул и бросил сигарету.

— Тебе хорошо, — сказал он, — ты завязал. Как тебе это удалось?

— Я в качестве компенсации увеличил дозу алкоголя и секса, — ответил Филипп с улыбкой. Он пришел к выводу, что в Эйфории лучший способ сохранить что-то в тайне — это высказать все начистоту под видом шутки.

— А как насчет сигаретки после этого дела? Не тянет?

— Дело в том, что я курил трубку.

— И запомните, — строго сказал Карл Круп, — если полиция или вояки станут разгонять нас, сопротивления не оказывать. Если какая сволочь станет распускать руки, обязательно узнайте его номер, а то эти долбаные придурки не всегда с жетонами ходят. Вопросы есть?

— А что, если они пустят газ? — спросил кто-то.

— Тогда дело швах. Расходитесь, не теряя достоинства. Бежать не надо.

Толпа наконец посерьезнела. Вообще на английской кафедре истинных радикалов было раз-два и обчелся, и уж совсем никого, кто готовил бы себя в мученики. Слова Карла Крупа просто напомнили им о том, что в нынешней взрывоопасной ситуации они хоть чуть-чуть, но высунули головы. Формально же это было нарушением запрета губернатора на публичные сборища в пределах кампуса.

Все началось с того, что меня арестовали. Если бы не это, ничего бы не произошло. И, понимаешь, как раз благодаря Дезире меня и выпустили под залог…

—  Алло, Дезире, это вы?

— Наконец-то! Вы что, забыли, что сегодня вечером мне надо уйти?

— Нет, не забыл.

— И где тогда вас черти носят?

— Вообще-то я сейчас в тюрьме.

— В тюрьме?

— Меня арестовали за кражу кирпичей.

— Бог ты мой! Вы что, действительно их украли?

— Да нет, конечно. Ну то есть они были у меня в машине, но я их не крал… Это долгая история.

— Лучше покороче, профессор, — сказал охранявший его полицейский.

— Послушайте, Дезире, вы не можете приехать и взять меня под залог? Они говорят, что это будет стоить полторы сотни.

— Наличными, — сказал полицейский.

— Наличными, — сказал Филипп.

— У меня с собой столько нет, а банки уже закрыты. Они принимают кредитные карты «Америкен экспресс»?

— Вы принимаете кредитные карты? — спросил Филипп полицейского.

— Нет.

— Нет, не принимают.

— Ну хорошо, я где-нибудь достану деньги, — сказала Дезире. — Не волнуйтесь.

— Да я и не волнуюсь, — жалобно сказал Филипп. Он услышал, как Дезире повесила трубку, и тоже положил свою на рычаг.

— Вам разрешается сделать еще один телефонный звонок, — сказал полицейский.

— Я отложу его на потом, — ответил он.

— Звоните сейчас, потом не будет. И лучше не рассчитывайте на то, что вас выпустят под залог, по крайней мере до понедельника. Вы — иностранец, понимаете? Это вызовет осложнения.

— О Господи. А что со мной будет сейчас?

— Сейчас будет то, что я вас посажу под замок. Вот только камера, куда сажают за мелкие преступления, уже набита до отказа такими же, как вы, кто без спросу берет чужие кирпичи. Поэтому я посажу вас в камеру с уголовниками.

— С уголовниками? — Слово жутковато резануло ему слух, и дурные предчувствия не улетучились при виде двух могучих негров, которые с хищным проворством вскочили на ноги, завидев, как открывается дверь.

— Вот вам профессор, ребята, — сказал полицейский, втолкнув Филиппа в камеру и закрывая за ним дверь. — Смотрите, будьте с ним повежливей.

Уголовники обошли Филиппа кругом.

— И за что замели, профессор?

— За кражу кирпичей.

— Ты слышал, Ал?

— Я слышал, Лу.

— И много было кирпичей, профессор?

— Штук двадцать пять.

Уголовники с удивлением переглянулись.

— Наверное, это были золотые кирпичи, — сказал один. Другой издал пронзительный лающий смешок.

— Сигаретка будет, профессор?

— Извините, нет. — Это был единственный раз, когда он пожалел, что бросил курить.

— А какие у профессора клевые брючата, Ал.

— И не говори, Лу.

— А ты знаешь, я люблю, когда брючата вот так ловко обтягивают задницу, Ал.

— И я тоже, Лу.

Филипп быстро сел на стоящую вдоль стены деревянную скамейку и не вставал с нее, пока Дезире не освободила его под залог. «Как вы вовремя, — сказал он ей, когда они отъезжали от полицейского управления. — Если бы я остался там на ночь, меня бы изнасиловали».

Теперь все это казалось забавным, но повторять подобный опыт у него не было ни малейшего желания. Если бы сейчас в главные ворота ворвался наряд полицейских, чтобы всех арестовать, он бы одним из первых смял ряды и побежал искать убежища в своем кабинете. К счастью, этот день на кампусе выдался тихим, и бдение едва ли могло нарушить покой. Прохожие просто оглядывались на них и улыбались. Некоторые из них выкидывали два пальца в знак победы или отдавали им негритянский салют, выкрикивая «Так держать!» и «Власть народу!» Телевизионщики, репортер с оператором, кряхтя тащившим на спине похожую на гранатомет аппаратуру, несколько минут снимали их, медленно ведя камерой по рядам собравшихся, что невольно вызывало в памяти школьные выпускные фотографии. Сай Готблатт прикрыл лицо газетой.

— Откуда я знаю, что они не работают на ФБР? — пояснил он.

Вот как все это началось. Однажды в субботу после обеда я ехал через Плотин — я делал в центре покупки — и по дороге домой мне попалась разрушенная церковь. Там была толпа народу, в основном студенты, и все тащили кирпичи на тачках и тележках из супермаркета. Я обогнал одну группу — они несли кирпичи в бумажных мешках и проволочных корзинах, и среди них я узнал одного из своих студентов… Вайли Смит. Он был с двумя темнокожими приятелями из гетто и белой босоногой девушкой в кафтане. Они с готовностью приняли его предложение подбросить их до Сада, загрузили кирпичи в багажник «корвета» и прыгнули в машину. Когда Филипп подъехал к перекрестку неподалеку от Сада, Вайли Смит вдруг завопил «Атас!», три двери «корвета» одновременно распахнулись и пассажиры Филиппа бросились наутек в четырех разных направлениях. Двое полисменов в машине, подъехавшей к нему, и не думали преследовать их. Они нацелились на Филиппа, застывшего от страха за рулем своего «корвета».

— Неужели я на красный свет проехал? — с дрожью в голосе спросил он.

— Откройте, пожалуйста, багажник.

— Да там только немного старых кирпичей.

— Багажник откройте.

От волнения Филипп забыл, что у «корвета» двигатель сзади, и по ошибке открыл капот.

— Брось шутки шутить, парень, мне некогда.

— Простите, ради Бога! — Филипп открыл багажник.

— Откуда кирпичи?

— Ну, они… Э-э-э… там недалеко здание, церковь, ее сносят, вы, наверное, видели. И народ разбирает старые кирпичи.

— У вас есть письменное разрешение на вывоз кирпичей?

— Послушайте, инспектор, я кирпичей не брал. Они принадлежат студентам, которые сидели у меня в машине. Я только согласился подвезти их.

— Назовите их имена и адреса.

Филипп помедлил. Адрес Вайли Смита был ему известен, и в его правилах было говорить полицейским правду.

— Я ничего не знаю, — ответил он. — Я думал, у них есть разрешение.

— Никто не давал такого разрешения. Эти кирпичи украдены.

— Да что вы! Неужели они представляют какую-то ценность? Я их немедленно отвезу назад, к церкви.

— Ни к какой церкви вы их не отвезете. Ваши документы.

Филипп протянул университетское удостоверение и британские водительские права. При появлении первого последовала краткая нотация в адрес профессоров, толкающих своих студентов на путь кражи чужой собственности, а вторые вызвали глубокое молчаливое подозрение. Оба документа были конфискованы. Подъехала вторая патрульная машина, и полицейские принялись перекладывать кирпичи из машины Филиппа в свои багажники. Затем все направились в полицейское управление.