Академический обмен - Лодж Дэвид - Страница 46

— Вы знаете, что мне известно насчет Мелани.

— Да, знаю… — Она уставилась на его большую темную руку с пальцами, заросшими густыми волосами. «Похоже на медвежью лапу», — обычно говорила Дезире. Но Хилари своей руки не отняла.

— Это случилось впервые, — сказала она.

— Откуда вы знаете?

— Уж я-то знаю… — Она подняла на него глаза. — Мне очень жаль, что это оказалась ваша дочь.

Придумать подходящий ответ на подобное сочувствие Моррису не удалось. Он снова пожал плечами.

— Но вы ему это уже простили? — спросил он.

— Да, конечно. Думаю, что да.

— Хотел бы я, чтобы у Дезире было столько же понимания, — вздохнул он.

— Возможно, ей приходится понимать куда больше? — робко спросила она.

Он бесшабашно ухмыльнулся:

— Возможно.

К певице присоединились соло– и бас-гитары, и все вместе они запели популярную песенку про волшебного дракона, подражая группе «Питер, Пол и Мэри». Моррис пришел к выводу, что соло-гитара совсем никуда не годится. Возможно, это и был Артур. В таком случае, название группы символизировало конечную цель, достижение которой было весьма желательно.

— Ну что, заглянем куда-нибудь еще? — спросил Моррис.

Пабы к этому времени закрылись, и «Петронелла» стала заполняться менее утонченной публикой — забубёнными выпивохами и уличными девицами не первой свежести. В любую минуту «Смерть Артура» могла закончить свою программу, за чем последовало бы шумное диско. Моррис знал еще одну придорожную закусочную, в которой музыкальный автомат был заряжен исключительно свингом сороковых годов.

— Я думаю, нам пора домой, — сказала Хилари. Моррис взглянул на часы.

— Куда спешить? С детьми сидит Мэри.

— Нет, все равно пора. Меня что-то совсем разморило. Не привыкла я столько пить по вечерам.

Сев в машину, она откинулась на сиденье и закрыла глаза.

— Спасибо за чудесный вечер, Моррис.

— Спасибо вам. — Он наклонился и в порядке эксперимента поцеловал ее к губы. Она обняла его за шею и приняла поцелуй раскованно и с удовольствием. И Моррис решил все-таки отвезти ее домой.

Когда они вернулись, дом уже спал. Они молча поднялись на цыпочках по лестнице. Пока Хилари накрывала стол к завтраку, чтобы не возиться утром, Моррис пошел в ванную, быстренько подмылся, почистил зубы, надел чистую пижаму и шелковое кимоно и засел в ожидании в своей комнате. Наконец Хилари поднялась к себе. Он выждал еще несколько минут, затем тихонько пересек коридор и вошел к ней в спальню. Хилари в комбинации сидела у зеркала и расчесывала волосы. Обернувшись, она вздрогнула от неожиданности.

— Вы что, Моррис?

— Я просто подумал, что, может быть, сегодня я буду спать здесь. Разве вам этого не хотелось?

Она в ужасе затрясла головой:

— Нет-нет, что вы!

— А почему нет?

— Только не здесь! Дети рядом. И Мэри.

— Но где же еще? Завтра я возвращаюсь к О'Шею. Крышу уже починили.

— Я знаю. Извините меня, Моррис.

— Да будет вам, Хилари! Расслабьтесь! Вы чем-то встревожены. Давайте-ка я сделаю вам массажик.

Он встал позади Хилари, положил ей руки на шею и стал разминать плечевые мышцы. Но она ничуть не расслабилась и напряженно склонила вбок голову, так что в зеркале они отразились вдвоем как живая картинка, демонстрирующая истязателя и его жертву.

— Извините меня, Моррис, но лучше не надо, — пробормотала она.

— О'кей, — холодно сказал он и оставил ее, неподвижно застывшую перед зеркалом.

Через несколько минут они снова встретились в коридоре между ванной и спальнями. У Хилари под халатом была надета ночная рубашка, лицо блестело от крема. У Морриса вид был откровенно мрачный и обиженный. Проходя мимо, она дотронулась до него рукой.

— Моррис, извините меня, — прошептала она.

— Забудьте об этом.

— Если бы это было возможно… Если бы… Вы были так добры ко мне! — она слегка покачнулась в его сторону. Он поймал ее, поцеловал, скользнул рукой под халат, и все пошло просто замечательно, но вдруг где-то рядом громко скрипнула половица, Хилари вырвалась и метнулась в свою комнату. Разумеется, поблизости никого не было. Это просто треклятый старый дом снова завел сам с собой беседу. Хилари говорила, что от центрального отопления старое дерево стало одновременно усыхать и расширяться. Возможно, что и так. В комнате Морриса между половицами зияли такие широкие щели, что сейчас из кухни этажом ниже сюда стал просачиваться аппетитный аромат бекона и кофе. Моррис решил, что пора вставать.

В кухне Мэри Мейкпис, одетая в один из халатов Хилари, который с трудом сходился на ее выпяченном животе, готовила для детей завтрак.

— Что вы такое сотворили вчера с Хилари? — поприветствовала она Морриса.

— О чем это ты?

— Что-то ее с утра не видно. Как следует напоили?

— Не больше двух мартини.

— Яйца с беконом будете?

— Да, парочку, омлет, пожалуйста.

— Вы что, думаете, здесь ресторан?

— Ага, и на гарнир картошечки позажаристей. — Он подмигнул Мэтью, который с открытым ртом сидел над чашкой кукурузных хлопьев. Юные Лоу совсем не привыкли к словесной перепалке за утренним столом.

— Моррис, не могли бы вы подбросить меня до вокзала по дороге на работу?

— Конечно. А куда ты собралась?

— Помните, я говорила вам, что хочу навестить семейную могилу в графстве Дарем?

— Но это довольно далеко.

— Я там и заночую. Вернусь завтра утром.

Моррис вздохнул.

— Завтра мы здесь уже не увидимся. О'Шей починил крышу, так что я возвращаюсь в свою квартиру. Чего мне будет не хватать, так это здешней стряпни.

— А вам не страшно туда возвращаться?

— Ну, ты же знаешь, как говорят в народе: глыба замерзшей мочи два раза в одно место не падает.

— Дети, поторапливайтесь, не то в школу опоздаете!

Мэри поставила перед Моррисом омлет с беконом, и он с пониманием дела принялся его уписывать.

— Послушай, Мэри, — сказал он, когда дети ушли из кухни. — С твоими талантами не пристало быть матерью-одиночкой. Почему бы тебе не уговорить твоего попа стать протестантом? Тогда он с полным правом мог бы на тебе жениться.

— Странно, что вы об этом заговорили, — ответила она, вынув из кармана почтовый конверт и помахав им в воздухе. — Он пишет, что сложил с себя церковный сан.

— Здорово! И хочет на тебе жениться?

— По крайней мере, жить со мной вместе.

— И что ты собираешься в связи с этим делать?

— Я решила подумать. Все-таки интересно, что случилось с Хилари? Мне хотелось бы переговорить с ней перед отъездом.

В дверях появилась Аманда в школьной форме — в темно-бордовом пиджачке, белой блузке с галстуком и серой юбке. Ученицы раммиджской школы для девочек юбки носили настолько короткие, что вид у них был как у мифических гибридов вроде русалок или кентавров: выше пояса суровая чопорность, а ниже — раздвоенная и неприкрытая живая плоть. В это время дня окрестные автобусные остановки были сущим раем для зачарованных созерцателей недостижимых услад. Под пристальным взглядом Морриса Аманда покраснела.

— Я пошла, Мэри, — сказала она.

— Погоди, детка, сбегай-ка наверх и спроси у мамы, будет ли она пить чай.

— Мамы наверху нет, она у папы в кабинете.

— Правда? Мне нужно кое-что сказать ей насчет ужина. — Мэри торопливо вышла.

— Кажется, через неделю в Раммидже будут давать концерт «Би Джиз», — сказал Моррис Аманде. — Хочешь, куплю билеты?

Глаза ее засверкали:

— Ой, купите, пожалуйста!

— А может, и Мэри с нами пойдет или даже твоя мама. Тебе нравится «Би Джиз»? — спросил он Мэри, когда та вернулась.

— Я их ненавижу. Аманда, тебе пора идти. Мама твоя висит на телефоне.

Когда подошло время уезжать, Хилари все еще сидела у аппарата. Мэри написала ей записку, пока Моррис выгонял на дорогу свой «лотус», от шума выхлопной трубы которого в холле задрожали все стекла.

— Во сколько у тебя поезд? — спросил он, глядя, как Мэри, осторожно маневрируя своим животом, усаживается на сиденье.