Академический обмен - Лодж Дэвид - Страница 50

— А, Цапп! Как хорошо, что вы зашли, — промямлил ректор, приподнявшись из-за стола, когда Морриса впустили в кабинет. Утопая в мягком ковре, Моррис подошел к нему и пожал вяло протянутую руку. Стюарт Страуд, при его высоком росте и крепком сложении, напускал на себя крайне обессиленный и нездоровый вид. Он часто понижал голос до шепота, а двигался с осторожностью, словно престарелый инвалид. Теперь он рухнул обратно в кресло, будто усилия, потраченные на приветствие, вымотали его вконец.

— Садитесь поближе, старина, — сказал он. — Сигарету?

Он сделал слабую попытку подтолкнуть в сторону Морриса деревянную сигаретницу.

— Если вы не против, я закурю сигару, — сказал Моррис. — А вы не будете?

— Что вы, что вы! — Ректор улыбнулся и устало покачал головой. — У меня есть пара вопросиков, по которым я хотел бы с вами посоветоваться. — Уперев локти в подлокотники кресла и сплетя пальцы, он устроил себе полочку для подбородка.

— Комиссия по новым назначениям? — спросил Моррис.

Полочка обрушилась, и ректорская челюсть нырнула вниз.

— Откуда вы знаете?

— Я так и думал, что студенты не позволят вам исключить их из комиссии.

Лицо Страуда прояснилось.

— Да нет, любезный, студенты здесь совершенно ни при чем. — Он позволил себе почти решительный отметающий жест. — Со всеми этими затруднениями покончено благодаря вам. Нет, у меня нечто, касающееся исключительно преподавательского состава, и дело абсолютно конфиденциальное. У меня вот тут, — он кивнул в сторону желтой папки, одиноко возлежащей на его безупречно пустом столе, — список кандидатов на ставки старших преподавателей, которые будут после обеда рассматриваться на комиссии по новым назначениям. От английской кафедры два человека — Робин Демпси, которого вы, вероятно, знаете, и ваш напарник, который сейчас в Эйфории.

— Филипп Лоу?

— Он самый. Проблема в том, что вакансий у нас меньше, чем мы предполагали, и одному из двоих в этот раз не повезет. Вопрос в том, кому именно? И кто из них более достойный кандидат? Мне хотелось бы знать ваше мнение, Цапп. Я весьма высоко ценю его, особенно в таких щепетильных вопросах. — Страуд откинулся в кресле и закрыл глаза, изнуренный столь необычно длинной речью. — Взгляните на их личные дела, голубчик, это вам поможет, — пробормотал он.

Документы подтвердили то, о чем Моррису уже было известно: Демпси был более сильным кандидатом, если судить по исследованиям и публикациям, в то время как перевес Лоу был только в возрасте и стаже работы в университете. В преподавании ни у того, ни у другого не было очевидных преимуществ. В обычной ситуации у Морриса не возникло бы и сомнения в том, чтобы поддержать умную голову и рекомендовать Демпси. Выслуга лет, в конце концов, не Бог весть что. К тому же, по законам истинной академической политики, если Демпси не будет продвинут по службе, он скорее всего уйдет, в то время как Лоу останется и продолжит свое дело так же занудно, но добросовестно независимо от того, получит он повышение или нет. Более того, даже если Моррис и не питал особенно теплых чувств по отношению к Демпси, у него были свои причины испытывать сильную неприязнь к Лоу, который переспал с его дочерью, разнес в щепки его статью в литературном приложении к «Таймс» и устроил ему дурацкий розыгрыш с банками из-под табака. Какой же странный и кстати подвернувшийся случай предоставил в его распоряжение судьбу этого человека! И все же Моррис, мысленно поигрывая топором палача и разглядывая голую шею Филиппа Лоу, лежащую перед ним на плахе, засомневался. В конце концов, здесь были поставлены на карту счастье и процветание не только Лоу. Это касалось и Хилари с детьми, а он искренне беспокоился об их благополучии. Повышение для Лоу будет означать больше средств к существованию для всей семьи. Да к тому же, проскочила у него мысль, что бы там ни крылось за приглашением Хилари провести в их доме еще одну ночь, прием, оказанный ему, будет только теплее, когда она узнает, что Филиппа повысили отчасти благодаря вмешательству Морриса. Так ведь? Так.

— Я бы предложил дать ставку Лоу, — сказал Моррис, возвращая личные дела.

— В самом деле? — разочарованно протянул Страуд. — Я думал, вы поддержите другого. Как ученый он, похоже, будет посильнее.

— Да, публикаций у него хватает, но это скорее внешние эффекты, чем существо дела. Так он в лингвистике ничего не добьется. Любой старшекурсник из Массачусетского технологического заткнет его за пояс.

— Да что вы?!

— Кроме того, он не популярен среди сотрудников. Если его повысят, а людей постарше обойдут, тут-то и начнется бедлам. Кафедру и так уже одолевает коллективная паранойя. К чему осложнять ситуацию?

— Я уверен, что вы правы, — пробормотал Страуд, малозаметным движением золотой авторучки сделав роковую пометку в списке кандидатов. — Я очень вам благодарен, дорогой коллега.

— Всегда пожалуйста, — ответил Моррис, поднимаясь со стула.

— Не уходите, голубчик. Я еще хотел…

Ректор замолчал на полуслове и с негодованием уставился на смежную с приемной дверь, которая неожиданно распахнулась. На пороге робко топталась секретарша.

— Что такое, Хелен? Я же просил не беспокоить. — От возмущения он даже слегка оживился.

— Извините, здесь два джентльмена… и мистер Бигс из отдела безопасности. Говорят, по очень важному делу.

— Будьте добры, попросите их подождать, пока я не закончу с профессором Цаппом.

— Но они хотят видеть профессора Цаппа! Говорят, это вопрос жизни и смерти.

Страуд повел бровью, указывая на Морриса. Тот в недоумении пожал плечами, но тут его посетило смутное предчувствие. Уж не родила ли Мэри Мейкпис на девятичасовом поезде по дороге в Дарэм?

— Ну что ж, тогда пусть заходят, — сказал ректор.

В кабинет вошли трое. Один из них был начальником университетской службы безопасности. Другие двое отрекомендовали себя врачом и медбратом из частной психиатрической клиники где-то у черта на куличках. Они сразу же изложили причину своего вторжения. Прошлой ночью профессору Мастерсу удалось сбежать из-под надзора, и, по всей вероятности, он направился в сторону университета. К сожалению, есть все основания предполагать, что он может проявить агрессивность по отношению к некоторым лицам, в особенности к профессору Цаппу.

— Ко мне? — воскликнул Моррис. — При чем тут я? Что я такого сделал этому старикану?

— Как следует из наблюдений, проведенных одним из наших коллег, — сказал врач, с любопытством разглядывая Морриса, — он видит прямую связь между вами и недавними волнениями на кампусе. Он считает, что вы вошли в заговор со студентами, чтобы дискредитировать старейших сотрудников.

— Он назвал вас Квислингом. [24] Прямо так и сказал, сэр, — произнес медбрат с приветливой ухмылкой. — Говорил, что вы замышляли избавиться от него.

— Но это абсурд! Он ушел в отставку по своей воле, — вскричал Моррис, вопрошающе взглянув на Страуда, но тот кашлянул и опустил глаза.

— Нам пришлось прибегнуть к некоторому убеждению, — пробормотал он.

— Профессор Мастерс, безусловно, человек нездоровый, — сказал врач. — Подверженный маниакальным состояниям. А вы, как я заметил, профессор Цапп, — мы сначала искали вас на английской кафедре — занимаете комнату, принадлежавшую профессору Мастерсу…

— По чистой случайности!

— Пусть так. Но если он это обнаружит, то его болезненное состояние как раз и проявится.

— Я немедленно переберусь в свою прежнюю комнату.

— Я думаю, что в целях вашей безопасности вам следует держаться подальше от университета до тех пор, пока профессор Мастерс не будет найден и доставлен в клинику. Дело в том, что он может иметь при себе оружие…

— Да будет вам, доктор, — сказал ректор. — Не надо нагнетать панику.

— Но это вовсе не паника, — сказал начальник службы безопасности, впервые нарушивший молчание. — В конце концов, профессор Мастерс — старый солдат и к тому же спортсмен. И, насколько я понимаю, меткий стрелок.

24

Квислинг Видкун (1887–1945) — лидер фашистской партии в Норвегии, содействовал захвату Норвегии фашистской Германией (1940). Казнен как военный преступник. Его имя стало нарицательным для предателей своего народа.