Ночной огонь - Лондон (Логан) Кейт - Страница 63

— Глэнис! — Ариэль захлопнула блокнот. — Хватит. Я наслушалась проповедей Смитсона и Люка…

— Я хочу любить доброе и нежное сердце мужчины, а не просто тратить свои силы впустую. Я желаю сообщить тебе, что если Сиам не против быть соблазненным, я постараюсь угодить ему. Куй железо, пока горячо, пока его возможность избежать моих сетей минимальна. — Глэнис покраснела, разглаживая юбки дрожащими пальцами. — Бывают моменты, когда нужно действовать ради собственной пользы. Я сделала свой выбор сейчас. Всего хорошего, Ариэль. Увидимся на рассвете.

Глэнис направилась к Сиаму, соблазнительно улыбаясь. Она приостановилась, дотронулась мыском мокасины до его сапога и пошла в ночь. Сиам посмотрел на небо, потом на сапог. Широкая, мальчишеская улыбка расцвела на смуглом лице, он развернулся и последовал в темноту за Глэнис.

Гариет прислонилась к фургону, завернулась в шаль и обратилась к Ариэль.

— Твой мужчина страдает, дорогая. Сегодня он умирал от беспокойства, — тихо сказала она. -

Индейцы называют его Разбитое Сердце, потому что он потерял так много любимых людей. Может быть, ты бы немного позаботилась о нем, приласкала, погладила его перышки.

Ариэль взглянула на Люка, который держал на коленях Джино. Мальчик крепко спал, утомленный дневными приключениями.

Как только Люк почувствовал ее взгляд, он мгновенно поднял глаза. Они, не отрываясь, смотрели друг на друга. Ариэль не знала, как сдержать бешено бьющееся сердце. За день на его щеках выросла щетина, серые глаза впивались в нее, и Ариэль ощутила, каким он мог быть в гневе, бросая кому-нибудь вызов. Отблески огня ложились на резко очерченные скулы и черные волосы. Жестокость притаилась у рта, который однажды так нежно соблазнил ее. Эти сурово сжатые губы могли сложиться в умопомрачительную улыбку. Сегодня вечером бесстрастное выражение Люка напомнило о его горе и мести.

Сейчас она видела Люка как опытного, бывалого проводника Смитсона, как человека, который похоронил надежду на лучшее.

Толстое кольцо Д'Арси врезалось в руку Ариэль. В объятиях Люка она узнала нежную, прекрасную сторону его души… и его страсть.

Поглаживая свою старенькую накидку, Ариэль тосковала по ласковому, насмешливому Люку. Он передал Джино на руки матери и направился к ней. Ариэль, встав, глядела в глаза Люку, когда он приблизился. Она плотнее закуталась в широкую накидку, зябко передернув плечами. Осторожное выражение, написанное на его лице, тронуло сердце. Таким же бывал Зевс, когда сначала поступал неправильно, а потом хотел ласки. Сердце Ариэль сжалось, потеплело, как только Люк остановился напротив.

Он гордо вскинул голову, на бесстрастном суровом лице блестели глаза, предвещающие грозу. Неистовый взгляд словно ударил Ариэль, у нее перехватило дыхание. Потом он перевел глаза на ее грудь, челюсти сжались, мышцы на шее напряглись. Повелительно кивнув, он исчез в темноте.

Холодный ночной ветер раскачивал высокие стебли полыни, обвивал Ариэль свежим ароматом цветов. Люк стоял, широко (расставив ноги и уперев руки в бока, одинокая фигура в безбрежной степи. Люк стоял. Ариэль сорвала тоненькую веточку полыни, измяла ее в руках. Как не поранить мужскую гордость? В этом она была неопытна. Как бы то ни было. Люк рисковал жизнью, разыскивая ее и Джино, борясь за их безопасность. Благоразумие подсказывало не предлагать дополнительную плату прямо сейчас, но отметить этот вопрос в своем журнале.

Ариэль нахмурилась, пальцы разглаживали складки на старой лоскутной накидке. Она была хозяйкой собственной жизни с пятнадцати лет. Годами как мать заботилась о Джонатане, потому что родители посвятили себя бизнесу. Привыкшая действовать как кормилица и защитница, быть опорой для всех, за исключением Глэнис, немногие претендовали на защиту и заботу о ней. И было нелегко позволить Люку забрать часть ее независимости.

Она отбросила ветку полыни и отряхнула руки. Необыкновенное желание погладить взъерошенное оперение гордого орла, казалось, неожиданно свалилось на ее голову. Ариэль обошла куст терновника, камни и песок заскрипели под ногами. Может быть, не следовало обвинять Люка в стремлении завладеть богатством ее семьи. Мужская гордость была глубоко уязвлена.

Ариэль приостановилась, откинула голову, изучая широкую, предвещающую дурное спину. Она никогда не боялась начинать переговоры, особенно с человеком, выполняющим с ней одно дело. Она признавала, что Люк был одинаково посвящен в личную жизнь и мечты каждой женщины из «вдовьего поезда».

Кроме ее собственных. Когда в разговоре проскальзывало имя Тадеуса, тело Люка напрягалось, лицо каменело. Его челюсти сжимались, и серебристые глаза становились стальными. Он принял за правду обвинения молодой индеанки, а Ариэль цеплялась за надежду на ошибку. Тадеус был частью ее дома, детства, и до недавнего времени она лелеяла планы на брак с ним.

Ариэль нахмурилась. Начав поиски Тадеуса под давлением предстоящего рождения внука Фанни Орсон, хотела ли она сейчас этого мужчину?

Жизнь рядом с Люком, общая работа, ночи, проведенные в его объятиях, изменили ее. Она носила обручальное кольцо Д'Арси. Каждый день она думала о том, что же ждет ее в конце путешествия. Что бы ни случилось, Ариэль знала, что ее дни, мысли и мечты наполнены Люком.

Она не думала о любви в своем возрасте. Но каждая клеточка трепетала в ней, когда Люк был рядом. Возможно ли это? Неужели она любила Люка?

Ариэль стояла немного позади него, уже неуверенная.

Она дотронулась до его руки, мышцы заходили под кончиками ее пальцев. Ариэль сглотнула слюну, выпрямилась и начала с извинений, которые обдумывала уже давно.

— Я… я прошу прощения за беспокойство последних дней. Люк. Было бы глупо пойти за Джино, не предупредив Смитсона и не взяв помощи. Я… боялась за мальчика. Спасибо, что нашел нас.

Он кивнул, его лицо осталось суровым и неподвижным.

— Я извинилась. Люк, — она словно подталкивала его заговорить. Примирение затрагивает обе воюющие группировки, но плотно сжатые губы Люка не смягчились. Появилось непонятное желание услышать низкий, с мягким акцентом голос.

Ариэль в поисках спасения закусила губу, стараясь найти тему для поддержания разговора. Она сжала пальцы, решившись растопить лед непонимания между ними.

— Я не должна была попрекать тебя деньгами моей семьи. Люк. Я думаю, это просто привычка. Было несколько кавалеров с такими мотивами. Я научилась обезоруживать их.

Люк через плечо посмотрел на нее, приподняв бровь. Ариэль вздрогнула от холодного презрения, которым он обдал ее. Скрывая лицо, она прижалась к стальным мышцам его руки, ощутила силу и теплоту. Ее окружили опустошение, усталость и удивительная потребность находиться рядом с Люком. Ариэль потерлась щекой о грубую ткань рубахи, успокоилась от ощущения упругих мускулов. Закрыв глаза, оперлась на высокое, крепкое тело.

— Я думаю, ты пугаешь меня, — пролепетала она.

Его нежные объятия и сладкие поцелуи должны были прогнать воспоминания о годах одиночества. Но когда Люк откровенно рассмеялся на какое-то замечание Анны, а сейчас он был угрожающе молчалив, она немного разозлилась и сжала губы, конечно, можно было научиться поддразнивать его, это просто вопрос практики.

— Oui[12], — прошептала она, уткнувшись в плечо любимого, — какое милое слово.

— Oui, — его низкий голос обворожил Ариэль.

— Oui, — тон ее, мягкий и нежный, был истинной наградой Люку.

Он посмотрел на нее, серые глаза вспыхнули в лунном свете. Она дотронулась до предательски напрягшегося мускула на его щеке, погладила прохладную кожу, потом кончиками пальцев коснулась плотно сжатого рта.

— Сегодня вечером вы чего-то добиваетесь, миссис Д'Арси? Но чего?

Он посмотрел на нее, затем вздрогнул всем телом, и очарованная волнением мужчины, Ариэль провела рукой по сильной шее и скользнула под открытый ворот рубашки. Люк положил ладонь на ее руку, прижал к своей груди так, чтобы было слышно биение сердца. Мысль, что Люсьен Наварон Д’Арси, мужчина, который легко очаровывал женщин, был так взволнован от ее прикосновения, ужасно возбудила Ариэль. На сей раз она не пыталась дернуть за волосы на груди, и воспоминание об оскорбленном выражении лица Люка заставило усмехнуться. Уткнувшись в широкую грудь и поглаживая его ушибы, она вдыхала запах мыла и особый, волнующий, неповторимый аромат Люка.

12

Да (фр.).