Калифорнийская славянка - Грязев Александр Алексеевич - Страница 61

– Да, сеньор Аргуэльо. Мы пришли не только за этим. А, точнее, промысел бобров для нас нынче не главное дело в этих  краях.

– Я заинтригован, сеньор Кусков. И что же для вас главное?

– Основать здесь в Калифорнии нашу русскую оседлость, дон Луис.

– Русский форт в Калифорнии? – удивлённо произнёс Аргуэльо.

– Да, дон Луис. Именно такой наказ я имею от начальников компании нашей и от Главного правителя русских владений в Америке господина Баранова.

– И где же вы намерены заложить ваш русский форт? Здесь же вся земля на побережье принадлежит Испании.

– Да, дон Луис, мы знаем, что вы, испанцы, первыми пришли сюда и открыли миру эту землю почти триста лет назад… Но всё же в Калифорнии есть места, не занятые вами.

– И где же вы такое место нашли?

– Сперва присмотрели место доброе на берегу залива Бодеги. Это много севернее Сан-Франциско.

– Но и там вся земля наша, сеньор Кусков, – не сдавался Аргуэльо.

– Не вся, дон Луис. В том-то и дело. Севернее Бодеги, а по-нашему залива Румянцева, лежит ничейная земля. А, вернее, принадлежит она племенам тамошних природных жителей.

– Всё равно, сеньор Кусков, вам для решения сего дела надлежит обратиться к губернатору Верхней Калифорнии.

– Нет, в Монтерей я идти не намерен, дон Луис. Землю же под оседлость я сговорил у индейцев для продажи нам ещё в прошлом году. Зачем же мне губернатор? А вот с вами, дон Луис Аргуэльо, я уверен, мы будем разговаривать и договоримся жить в мире и дружбе, как добрые соседи.

– Вы, сеньор Кусков, знаете моё доброе отношение к России и к     русским людям. Но здесь у нас не все так настроены. Найдутся такие, кто будут мешать вашему делу. Поэтому мой вам совет: поселитесь подальше от залива Бодеги, дабы не раздражать недовольных.

Да, Иван Александрович давно знал о добром отношении всей семьи Аргуэльо к России и русским. С той самой поры, когда сюда впервые пришёл русский корабль «Юнона» за съестными припасами с  камергером Николаем Петровичем Резановым на борту, задумавшим этот поход от Аляски до благодатной Калифорнии. А комендантом форта Сан-Франциско служил тогда отец нынешнего – дон Жозе Аргуэльо. Потому-то Кусков сейчас и пошёл на откровенный разговор с доном Луисом.

– Оседлость наша, сеньор комендант, будет в сотне миль от Сан-Франциско. Так что соседство не назовёшь близким, – сказал Кусков.

– Всё равно найдутся те, кто донесут о вашем предприятии в Мадрид.

– Вот уж воистину: до Бога высоко, до царя далеко. По последним известиям народ ваш испанский сражается ныне с войсками французского тирана Наполеона  Буонапарта.

– Да, сеньоры, Испания сейчас воюет с французскими захватчиками, – подтвердил слова Кускова Аргуэльо.

– Нынче вся Европа в огне. Так что ни Мадриду, ни Петербургу теперь не до нас. А мы ждать более не можем. У нас на Аляске зима опять голодная и холодная… Живя тут, дон Луис, даже вообразить трудно наши лишения там на Аляске и на островах у побережья. Одна надежда только на сию благодатную землю калифорнийскую и на вас, дон Луис!

– На меня? – удивился Аргуэльо. – Но что я могу для вас сделать, кроме того, что не препятствовать строить ваш форт?

– Мы благодарны вам за это, дон Луис. Но я сейчас о другом, о том, что мы ныне в таком же положении, каком были, когда сюда к вам пришёл на «Юноне»  камергер Николай Петрович Резанов.

– Я хорошо помню тот визит, сеньор Кусков.

– Тогда Резанов купил здесь четыре тысячи пудов зерна, сто пудов соли, пятьсот сала. Он заполнил трюмы «Юноны» бобами, сушёным мясом, солониной. И наши люди на Аляске были спасены, в том числе и ваш покорный слуга. Спасены от голодной смерти и болезней. Всё свершилось тогда благодаря тогдашнему коменданту Сан-Франциско и отцу вашему.

– Да, я хорошо всё помню, сеньор Кусков. Русский генерал Резанов был дружен с нашей семьей и даже обручён с моей сестрой Кончитой. Он поехал в Россию за разрешением на брак к вашему императору и папе римскому. Кстати, подтвердилось ли известие о его кончине на пути в Петербург где-то, кажется, в Сибири? – поинтересовался дон Луис.

– Да, у нас об этом все знают, – ответил Кусков. – В прошлый раз  я  вам о том сказывал.

– Но Кончита не верит до сих пор в смерть своего возлюбленного сеньора Резанова и  ждёт его, – грустно произнёс дон Луис.

– Она здесь, в Сан-Франциско?

– Нет. С отцом и матерью она живёт теперь в Монтерее и всё ждёт своего русского избранника.

–  Я имею наказ передать письмо правителя Баранова к вашему батюшке, дон Луис. Там подтверждается кончина камергера Резанова ровно пять лет тому назад в марте восемьсот седьмого года по дороге из Иркутска в Красноярск, где и лежит его прах. Вот оно.

И Кусков достал из нагрудного кармана бумагу.

– Кончита всё равно не поверит. Я знаю, что отец сделал запрос в Мадрид и далее в Петербург только ради сестры. Мы же все уверены в случившемся… И в память камергера, в знак наших добрых отношений я готов помочь вам. Скажите, сеньор Кусков, что вам необходимо?

– Судно «Чириков», на котором мы пришли сюда, я скоро отправлю в обратный путь и мне необходимо заполнить его трюмы продуктами. Я хотел бы купить у вас зерно, бобы, солонину, сушёное мясо, соль – всё, что и тогда взял у вас Резанов.

– Это в моей власти, сеньор Кусков.

– Расчёт произведём немедля по загрузке. Пиастрами и частью нашими товарами: кожами, тканями, топорами, гвоздями и прочим иным, что вы пожелаете.

– Я согласен, сеньор. Тем более, что мы ни с кем не торгуем и запас продуктов у нас в достатке. Так что ставьте ваше судно к причалу и скажите, сколько каждого продукта вам надо у нас приобрести.

Иван Александрович опять достал из кармана куртки сложенный вдвое лист бумаги.

– А у нас вот тут всё расписано, сеньор Луис, – сказал Кусков, подавая испанцу реестр нужных припасов.

– Отлично, сеньоры. Завтра же, я думаю, можно будет загружать судно.

– Тогда по рукам, дон Луис!

– По рукам, сеньор Кусков!

Луис Аргуэльо и Иван Александрович поднялись с кресел и протянули друг другу руки, а потом и бокалы. К ним присоединился и Сысой Слободчиков, сидевший до этого молча, так как языка испанского не знал.

– Про Алёну-то спроси, Иван Александрович, – напомнил он Кускову.

– Да, да… Не заходило ли к вам сюда в Сан-Франциско судно «Альбатрос» под командой Самуэля Гельбера? Он из пиратствующих, – спросил дона Луиса Кусков.

– Имя этого морского разбойника мне известно, но у нас его не было. А где вы его видели?

– Он приходил к берегам Аляски и возмущал тамошних индейцев, уже замирившихся с нами, против нас опять. И они даже пытались штурмовать форт Ново-Архангельск на Ситхе, но мы отбились. Гельбер бежал и ушёл от наших берегов в здешние воды. Матросы же его, суть пираты, захватили в плен дочь вот этого сеньора, моего друга и помощника Сысоя Ивановича Слободчикова. Вот мы и справляемся: может быть, заходил пират в порт ваш, да продал девушку кому-нибудь в служанки. Такое уже бывало.

– Бывало, не скрою, но сейчас  такого не припомню. Это точно. Я бы знал, если бы случилось что-либо подобное. Но я буду спрашивать, сеньоры, где возможно, о русской девушке. В Монтерее, например, или в Санта-Барбаре, когда случится быть там. Обещаю вам это.

– Благодарствую, сеньор Луис, – поблагодарил Слободчиков коменданта.

– Странно только, – сказал дон Луис. – Сегодня во второй раз у меня в кабинете приходится говорить о русской женщине.

– Кто же ещё вам говорил? – спросил Кусков.

– Наши офицеры из форта Сан-Хосе рассказывали мне сегодня, как раз перед вашим приходом, о девушке-славянке. Она в тех краях – вождь одного из индейских племён.

– Женщина, да ещё славянка – вождь индейцев? Час от часу не легче. Может ли быть такое? Да и как Алёна могла оказаться там? – недоумевал Иван Александрович. – А как звать её?

– Шаста.

– У славян нет такого имени. Не может и быть сего, – замотал головой Слободчиков.