Калифорнийская славянка - Грязев Александр Алексеевич - Страница 69

Под громкие крики одобрения собравшихся Кусков возложил круглую медаль с лентой на грудь своего старого приятеля.

– Награждаю союзников наших – вождей Чугуана, Амматина, Гемлеле! И вождя макома Шасту!

И опять под громкие возгласы Кусков надел ленты с медалями вождям окрестных племён.

– Отныне вы и ваши племена – союзные России, и да будет дружба вечной между нами!..

…Тут же, за длинным, сколоченным из красноватых сосновых досок  обеденным столом, на торжественную трапезу уместились почти все. А кому там показалось тесно, расположились обедать прямо на земле.

Выкатили по такому случаю бочку с вином, которого тоже хватило всем, и веселье за столом было всеобщим.

Русские песни сменялись индейским песнопением и танцами. И летела широко над фортом Росс песня-гимн российских мореходов, которая именно сейчас была здесь уместна, как никогда:

Ум российский промысла затеял,

Людей вольных по морям рассеял,

Места познавати,

Выгоды искати,

Отечеству в пользу,

В монаршую честь.

Бог всесильный нам здесь помогает,

Славу россов всюду подкрепляет,

Только обозрели,

Вскоре обселили

Полосу важну

Земли матёрой.

Допев гимн до конца, хор промышленных подошёл к тому месту, где за столом сидели Иван Александрович Кусков, Сысой Слободчиков, да Иван Лихачёв с Алёной и, явно обращаясь к ним, громко грянул державинского «Заздравного орла». Написанная знаменитым русским поэтом «в память фельдмаршалам Суворову и Румянцеву», эта застольная песнь русских воинов тоже подходила к сегодняшнему празднику:

По северу, по югу

С Москвы орёл парит,

Всему земному кругу

Полёт его звучит.

О! исполать ребяты,

Вам русские солдаты!

Что вы неустрашимы,

Никем не победимы:

За здравье ваше пьём.

Орёл бросает взоры

На льва и на луну,

Стокгольмы и Босфоры

Все бьют челом ему.

О! исполать вам, вои,

Бессмертные герои,

Румянцев и Суворов!

За столько славных боев:

Мы в память вашу пьём

Орёл глядит очами

На солнце с высоты;

Герои под шлемами –

На женски красоты.

О! исполать красотки

Вам, русски амазонки.

Вы в мужестве почтенны,

Вы в нежности любезны:

Здоровье ваше пьём!

Поблагодарив, Кусков вместе с отцом Никодимом встали из-за стола и подошли к певцам.

– Ну что, братцы! Свершили великое дело! – громко сказал Кусков.

– Свершили, Иван Александрович!

– Свершили, ваше благородие!

– С Божьей помощью! Так!

– Теперь обживать сей край будем!

– Будем, братцы, будем! И любопытно мне то, кто будет обживать… Вот ты откуда родом? – обратился Кусков к одному из стоявших мужиков с большой бородой.

– Вологодские мы. Из Устюга Великого.

– Устюжанин? Стало быть земляк мой. А ты знаешь, откуда я? – неожиданно спросил бородача Кусков.

– Знаю, ваш-бродь. Из Тотьмы.

– Точно так, брат-земляк. Ну, а ты? – спросил другого Кусков.

– Из Иркутска…

– Тобольский я.

– Костромской, галичанин.

– Тоже почти земляк мой.

– Точно так, ваш-бродь.

– Из Курска, рыльские мы.

– Ну вот, братцы, – сказал довольный Кусков, – а все мы русские люди. Собрались с разных краёв матушки-Руси. А ещё мы с вами теперь   русские американцы и пришли сюда надолго. Так что, как сказано в Писании: «Плодитесь и размножайтесь». Ищите себе невест, а батюшка наш, отец Никодим, благословит на это каждого из вас. Верно, отец Никодим?

– Вернее не бывает, Иван Александрович. Дело сие богоугодное и на пользу Отечеству нашему.

– Будем стараться, Иван Александрович!

– Будем!

– Будем! – ответили мореходы и первые насельники Росса Кускову и отцу Никодиму.

Глава одиннадцатая

        Хижины макома временно поставили на берегу реки недалеко от русской крепости. Так решили Алёна и Валенилла. А ещё вождь Шаста поведала шаману Вываку и старейшинам, что отец зовёт её к себе и она скоро должна к нему уплыть. Когда же это случиться, она и сама не знала…

… И вот настал день, когда Алёна с Манефой и маленьким Вуком пришли на океанский берег и долго стояли в молчании, обдуваемые морским ветром. Но настало время прощания, и Алёна обняла Манефу.

– Прощай, Маня, – сказала она при этом. – Передайте вместе с Вуком шаману Вываку, что бог океана позвал меня сегодня. Вук подтвердит. А ещё скажи, что я оставляю племя макома на его шаманово попечительство. Потом Вывак пусть соберёт старейшин, и они выберут себе нового вождя. Достойные  люди в есть среди воинов племени. Перед выбором пусть помолятся в своей священной пещере. Передай ещё, что русские люди форта Росс не оставят их в беде. И всякий раз, когда на то потребность будет, пусть идут сюда в крепость, к самому правителю Ивану Александровичу Кускову. Он обещал мне заботиться о них. А обо мне пусть не печалятся – я скоро буду у отца моего.

– Всё передам, вождь Шаста, всё сделаю так, как ты велишь, – сказала Манефа со слезами на глазах. – Прощай, Алёна… Храни тебя Господь.

Затем Алёна поцеловала маленького Вука и пошла по мелководью к прибрежным камням, а от них поплыла за скалы, где ждал её баркас и Иван Лихачёв с матросами. Взяв Алёну, баркас поплыл к стоявшему недалеко «Чирикову». Приняв всех на борт, корабль поднял паруса и поплыл в море-океан.

Манефа и Вук стояли на берегу у самой воды даже тогда, когда Алёна скрылась за скалами в морских волнах. На глазах Вука тоже были слёзы. Манефа обняла маленького индейца, и они пошли прочь от океанского берега…

…В тот же день и час Иван Александрович Кусков с женой своей Екатериной Прохоровной сидели  на высоком морском берегу у самой стены форта Росс.

Вдалеке по водному простору проплывал парусник. Это Сысой Слободчиков пошёл на Гавайские острова, а оттуда и на Ситху.

Кусков помахал паруснику рукой, хотя с корабля его вряд ли кто мог видеть. Иван Александрович обнял жену за плечи.

– Вот так и будем мы с тобой, Катенька, отныне встречать да провожать корабли и… мечтать.

– А о чём мечтать?

– О том, что когда окончится здесь моя служба, то вот так же, на таком же паруснике поплывём мы с тобой в Россию, к отеческим берегам… Ко мне в Тотьму, на Сухону-реку. Я только тем и живу в мечтаниях своих… Но это будет не скоро, как Бог даст, а пока я ещё здесь послужу любезному Отечеству нашему – Святой Руси.

г. Вологда. 2007 – 2010 г.г.