Разведывательно-диверсионная группа. Задира - Негривода Андрей Алексеевич - Страница 65

65

Он повернулся к Осе, чтобы сказать что-то, и катнул желваки на скулах – было видно, что это движение доставило ему боль...

– А братан твой молодец, Серега!.. Если бы не он... Он сначала стрелка сделал, а потом и мне помог с моим следопытом... Здоровый, сука, попался!.. И резкий, как гюрза... – Он опять улыбнулся через силу. – В общем, кэп, замену нам подготовили достойную... «Старый» – просто молодца!..

– Покажи, – Андрей стрельнул глазами на левое плечо Клима.

– Да чего там смотреть! Нормально все, братишка!..

– По-ка-жи!!! – потребовал Андрей.

Клим расстегнул свой камуфляж и оголил левую сторону груди, отвернув при этом голову к окну.

– Т-твою-ю м-мать, Клим! – только и сказал Чиф. – Как же это ты так?..

Рана была серьезной. По ключице, на косую вниз, сантиметров в пятнадцать, не меньше, в опасной близости к шее и яремной вене. Порез был глубоким и края его разошлись и обильно кровоточили.

– Кавалерист хренов... Буденновец, с-сука!.. – пробурчал Клим. – У него чуйка, как у собаки, была... Даже не оглядывался! Просто достал свой «свинорез» и рубанул махом с развороту... Я только головой дернуть успел, а так бы... Поставленный удар! По горлу, чтобы без лишних церемоний...

– Серега, перевяжи братишку! – бросил Андрей Осе, хотя тот и сам уже достал перевязочный пакет. – Промедол уколешь обязательно! И это... Кровь надо остановить!.. Спускайтесь вниз... Разберешь пару патронов и присыплешь!..

Старый способ остановить кровь из раны – присыпать ее порохом. Боль при этом жуткая, все жжет так, словно в рану воткнули раскаленный докрасна стальной прут, но кровь в ране тут же сворачивается! А главное, что после такого врачевания ни одна рана никогда не загноится – порох обладает еще и антисептическим действием.

– Потом оставишь его внизу, оставишь станцию и пойдешь к Вадиму.

– Отставить, капрал, – проговорил вдруг Клим. – Не надо, Андрюха!.. Мы с Вадькой десять лет бок о бок воевали!.. Я сам к нему пойду! А царапина эта – ерунда! Переживем, чай, не в первый раз... Дай Бог, чтобы в последний...

– Клим. У тебя потеря крови...

– Ты меня плохо знаешь, Филин?!. – Клим посмотрел в глаза Андрея так, словно заглянул в самую душу. – Я пойду к моему прапорщику сам, капитан! И не надо ничего менять – справимся!..

– Ладно... – Андрей не смог отказать. – Только больше не высовывайся...

– Все будет путем, командир. Спасибо... – Он как-то грустно улыбнулся. – Мы же с ним донские казаки! Оба воронежские!.. А казаков, как известно, «пуля боится, и штык не берет»! Сам же видишь – штык уже не взял!..

– Ты мне нужен в рабочем состоянии, капитан.

На что Клим улыбнулся и запел шепотом:

Там, где пехота не пройдет и бронепоезд не промчится, казак на пузе проползет, и ничего с ним не случится!

У-опа!

Наш Клим на пузе проползет, и ни хрена с ним не случится!

– Понял, капитан?!.

И столько было в этой глупой песенке жизнерадостной, даже детской какой-то энергии, что Андрей улыбнулся в ответ:

– Иди уже! Клоун!..

В эту секунду в наушнике «Фалькона» раздался голос Вайпера:

– Снайперисты прыбулы до заводу.

– Наблюдаешь?

– Так...

Последовала двухминутная пауза, и Збигнев заговорил вновь:

– Еден на горищи... Другэ викно... (Один на чердаке... Второе окно...)

Поляк находился от снайперов гораздо ближе Андрея, поэтому сейчас выполнял еще и роль корректировщика.

– Вижу его, Вайпер. Второй?

– На другому поверху. У дальнем окне.

– Разведчик?

– Той пишов до нызу. Йон зараз биля входу. (Этот спустился вниз. Он сейчас около входа.)

– Что делают?

– Вымкнули ночники. Чекают... (Включили ночники. Ждут...)

Часы Андрея показывали 2.50.

«Все... Все „основные“ вышли на позиции, – подумал он. – Теперь будут ждать часа полтора и начнут под конец собачьей вахты...»

– Всем внимание! Стрелки вышли на позиции! Готовность «Ноль!»! Время «Ч» – 4.30! Конец связи!..

* * *

...Они шли медленно. Так, словно вышли на прогулку. Вот просто взяли мужики, собрались, да пошли по деревне погулять. Хотя... Нет! Они, скорее, походили на тех, фашистских эсэсовских карателей, которые входили в белорусские деревни и стреляли-жгли все, что попадало в поле зрения!..

Горланя что-то по-албански, «колхозники» шли по тем трем улицам, которые еще вчера определил Андрей, во весь рост и цепью... Это была классическая «операция зачистки населенного пункта», только в самом кровавом, в самом жутком ее варианте...

Партизаны прочесывали буквально каждый дом.

Сначала через забор во двор бросалась наступательная граната, потом в него врывались двое боевиков и зачищали дом из автоматов. В шахматном порядке. Сначала двое работали в доме на одной стороне улицы, заканчивали, потом другая пара зачищала дом на другой стороне, а остальные уже подходили к дому третьему... Было видно, что этой тотальной зачистке их учили грамотные и опытные инструктора...

– Оса! – проговорил Андрей в микрофон.

– На приеме!

– Связь с Пауком! Пусть связывается с гарнизоном Тутина! Болгары должны быть здесь не позже чем через час! За это время партизаны увязнут в деревне, а мы им поможем!

– Есть!

«Ну что, „колхознички“, повоюем?..»

– Тень!

– Слушаю!

– «Курильщик»?

– Не вижу! Затихарился где-то!..

– Всем! Мужики, осторожнее! «Курильщик» где-то здесь... Ждем, пока партизаны выйдут на площадь... Вайпер!

– Тут!

– Снайперы наши. Ты работаешь...

– Першого, на горищи. Я його бачу! (Первого, на чердаке. Я его вижу!)

– Добро! Мой – второй...

Чиф взглянул на часы, которые показывали уже 4.55.

«Не торопятся, суки! Не боятся ничего! Первый патруль будет на трассе только в 7.30... За это время они надеются полностью зачистить местных сербов и приготовиться к встрече ооновского патруля... Ничего, мы эти планы немного подкорректируем!..»

И тут произошло то, что не смог бы предусмотреть ни один, даже самый острый ум или сверхмощный компьютер... «Человеческий фактор» – так обычно говорят потом, при разборе полетов... А разведчики всегда называли это – Господин Великий Случай...

Видимо, у кого-то из мужчин тех сербских семей, что не спрятались, не забаррикадировались в церкви, сдали нервы, когда он понял наконец-то, что убивать их пришли по-настоящему, всерьез...

До площади боевикам оставалось пройти еще метров двести, когда перед ними метрах в десяти-пятнадцати распахнулись железные ворота и из-за них выскочил крепкий молодой мужчина с пятизарядным охотничьим карабином и стал раз за разом стрелять в албанцев!.. Фактор внезапности сыграл с партизанами злую шутку – двое боевиков тут же упали замертво, а еще один, раненый, стал отползать за толстый ствол дерева...

«Уходи! Уходи за ворота с линии огня! – орал ему мысленно Андрей. – Уходи за ворота и беги за своими, быстрее!..»

Пока мужчина с карабином стрелял по боевикам, вдоль по улице, прижимаясь к заборам, бежала к площади его семья – пожилая женщина лет шестидесяти, путаясь в складках длинной юбки, и молодая, лет тридцати. Она поддерживала как могла пожилую, одной рукой, потому что вторая была занята ребенком... Девчушка лет семи-восьми испуганно жалась к матери, обняв ее за шею одной ручкой, а второй она прижимала к себе небольшого коричневого плюшевого мишку... Каждый спасал самое ценное для себя...

Мужчина отстрелял обойму и даже успел перезарядить свое оружие, вставив вторую кассету с патронами в магазин своего карабина. Но тут из-за забора дома напротив по нему ударили сразу из двух автоматов... А потом стали стрелять вдогонку беглецам...

«...Твою мать!!! Быстрее, быстрее же!..»