Сын теней - Марильер Джульет - Страница 40

— Все в порядке, — улыбнулась я, подавив зевок. — Думаю, что сумею отоспаться завтра. А сегодня, без сомнения, смогу рассказать вам еще одну историю.

Странное дело, несмотря на то, что мы говорили очень тихо, все, похоже, тут же об этом узнали, и меня окружила толпа молчаливых мужчин. Кто оперся о стену, кто сел на корточки, кто, скрестив ноги, продолжал точить нож или наконечник копья в тусклом свете моего светильника. Паук протянул мне кружку с элем. Альбатрос и Бран стояли рядом, за остальными. Альбатрос в темноте стал почти невидим, только зубы блестели, стоило ему улыбнуться. Бран смотрел на меня без всякого выражения, скрестив на груди руки. Вот уж кто не выказывал ни малейших признаков усталости! А ведь он обходился без нормального сна дольше всех нас, я-то знала.

— Поначалу я думала, — заговорила я, — что, провожая вас в поход, лучше всего вдохновить вас какой-нибудь героической историей. Каким-нибудь повествованием о мужестве и самопожертвовании на поле битвы. Но у меня не лежит к этому сердце. Из того, что мне известно, получается, что люди, которых вы собираетесь атаковать, вполне могут оказаться моими родственниками. Кроме этого, я слышала, что вы и так лучшие в своем деле. Вас не нужно вдохновлять. Поэтому сегодня я попытаюсь просто развлечь вас и расскажу вам историю о любви, о женской вере и верности.

Я глотнула эля. Было вкусно, но я отставила кружку в сторону. Если я выпью еще, то просто рискую заснуть на месте. Я подняла глаза и оглядела кольцо мрачных грубых лиц. Скольких из них я еще увижу? Многие ли будут живы завтра вечером?

— Жила была на свете самая обыкновенная девушка, фермерская дочка, и звали ее Дженет.

Но ее милый называл ее «Дженни», это было особенное имя, никто кроме него ее так не звал. Когда он называл ее так, она чувствовала себя самой красивой девушкой на свете. Без сомнения, ее Том считал это истинной правдой. Том, ее суженый, был кузнецом, как Эван, хорошим кузнецом, молодым, сильным и широкоплечим. Роста он был не высокого и не низкого, волосы у него вились, а губы часто улыбались. Но более всего Дженни нравились в нем глубокие серые глаза. «Надежные глаза», — так она их называла. Она была уверена: что бы ни случилось, Том никогда не подведет ее.

Дженни была скромной девушкой… Славной девушкой. Она слушалась отца, помогала матери и проворно выполняла всякую женскую работу. Она умела шить, готовить соленья и варить эль. Она могла общипать курицу, спрясть пряжу и вылечить больную овцу. Том гордился своей Дженни и с нетерпением ожидал дня свадьбы, назначенной на день середины лета. Он любил ее русую косу до пояса, а она временами распускала волосы, чтобы он мог посмотреть, как они сверкают и струятся, словно пшеничное поле в солнечный день. Ему нравилось, что роста она как раз такого, что ее удобно обнимать за плечи, когда идешь с ней рядом. При мысли о ней сердце его билось быстрее, а тело напрягалось, и он пел у своей наковальни, пока раскаленное железо превращалось в вилы или плуг, и улыбался про себя, и мечтал о дне середины лета.

Дженни была тихой и ласковой девушкой, лишь одно выводило ее из себя — томные взгляды, которые бросали на ее Тома другие девушки, да их попытки пококетничать с ним, когда он проходит мимо. «Держите ваши взгляды при себе», — говорила она сердито, — «а не то пожалеете! Он мой». Том в таких случаях смеялся над ней и говорил, что она напоминает ему маленького злобного терьера, защищающего свою косточку. Ну, разве она не знает, что ему никто кроме нее на всем свете не нужен? Что она — единственная женщина в его сердце?

Ох… Эти двое строили планы, совершенно забыв об обитателях холмов, об эльфах. Они постоянно вмешиваются не в свои дела и более всего на свете любят из пустой прихоти утащить симпатичного парня или миловидную девушку и использовать бедного смертного для собственного удовольствия. Кого-то они держат у себя год и один день, а кого-то оставляют навсегда. Некоторых они, натешившись, выбрасывают, и эти несчастные потом чувствуют себя совершенно потерянными и никогда в полной мере не становятся сами собой. Однажды Том заработался в своей кузне допоздна и решил пройти короткой дорогой через лес к ферме, где жила его Дженни, надеясь украсть парочку поцелуев на сон грядущий. Глупый Том. Он не нашел ничего лучше, как ступить в ведьмино кольцо. И в мгновение ока туда слетелся Дивный народ, разодетый в лучшие свои одежды, а во главе их скакала королева эльфов на своем белом коне. Только раз поглядел он в ее глаза и погиб. Королева усадила его за собой в седло, и они ускакали далеко-далеко, за пределы мира смертных. Напрасно Дженни ждала всю ночь, напрасно на окошке горела ее свеча. Том так и не вернулся.

«Интересно», — подумала я, — «может, они считают эту историю слишком детской, или чересчур фантастической и неподходящей для взрослых мужчин?» Но тишина вокруг свидетельствовала о напряженном внимании. Я снова отхлебнула эля.

— Продолжай, — попросил Змей. — Мне показалось, ты говорила, что он надежный. На мой взгляд, он повел себя просто глупо. Надо ему было идти по дороге и прихватить с собой лампу.

— Если дивный народ решит, что хочет тебя заполучить, ты мало что сможешь сделать, — ответила я. — В общем… Дженни была умная девушка. На следующее утро она спозаранку прошлась по лесу в направлении кузни, увидела траву, примятую лошадиными копытами, и остатки ведьмина кольца. И еще нашла красный шарф Тома — этот шарф она сама спряла, покрасила и связала для своего нареченного. Она прекрасно поняла, кто украл его, и решила во что бы то ни стало вернуть Тома назад. И вот она направилась к самой старой женщине в деревне, такой древней, что у нее совсем не осталось зубов во рту, одни голые десны, а ногти на пальцах скрючились, словно когти, и морщин на лице было больше, чем на высохшем за зиму яблоке. Дженни пришла к этой старой карге и накормила ее овсяной кашкой, которую специально сварила для этого случая, а потом спросила у нее совета.

Сначала старуха не хотела говорить. Подобные вещи лучше держать в секрете. Но Дженни делала ей много добра, дарила подарки, помогала по хозяйству, и старуха дала ей совет.

«В ближайшее полнолунье эльфы поедут по широкой белой дороге, что ведет через сердце нашего леса к перекрестку дорог на вересковой пустоши», — сказала она. «Ты должна молча ждать там, на перекрестке, до полуночи. Когда они станут проезжать мимо, тебе надо схватить своего Тома за руку и держать его, не отпуская до самого рассвета. И тогда чары спадут с него, и он снова вернется к тебе».

«Это совсем несложно!» — произнесла Дженни. — «Это я смогу».

Старуха затряслась от смеха.

«Несложно!» — закудахтала она. — «Ай, насмешила! Да это будет самое сложное в твоей жизни дело, цыпленочек. Чтобы удержать его, тебе понадобится вся сила твоей любви. Будь готова к любым сюрпризам. Ты уверена, что сумеешь?»

И Дженни горячо ответила:

«Он мой! Конечно, я смогу это сделать!»

Змей протянул руку с кувшином и снова наполнил мою кружку. Раздвоенный язык у него на носу, казалось, дрожал в свете светильника, будто готовился укусить.

— И вот Дженни сделала все, как было велено. В полночь следующего полнолуния она в одиночку стояла на перекрестке дорог в своем домотканом платье и разношенных ботинках, а темный плащ с капюшоном скрывал ее светлые волосы. Она ждала, словно маленькая тень в лунном свете. Вокруг ее шеи был повязан тот самый шарф, что она подарила когда-то Тому.

И вот они появились: длинная, сверкающая кавалькада. Все лошади белоснежные, все платья и туники расшиты драгоценностями, распущенные серебристые волосы развеваются по ветру, убранные удивительными листьями и сверкающими украшениями. Королева эльфов ехала в середине процессии. Высокая, царственная, с кожей белой, как молоко, с волосами ослепительного, прекрасного рыжего цвета, в платье, искусно подчеркивающем все прелести ее фигуры. А за ней ехал Том, кузнец, с пустыми глазами и лицом, похожим на маску. На нем была странная туника, серебристые штаны и сапожки из мягчайшей кожи. Сердце Дженни наполнилось гневом, но она стояла тихо и безмолвно, пока королева не ступила в самый центр перекрестка, пока Том не оказался прямо перед ней, на расстоянии вытянутой руки. И тогда, быстрее молнии, бросилась Дженни вперед, схватила его за руку, изо всех сил потянула, и он упал со своей лошади и растянулся на белой дороге у ее ног.