Сын теней - Марильер Джульет - Страница 42

— Я тебе не верю. — Ерунда какая!

— Кроме того, — задумчиво добавил он, устраивая лук в расщелине, — это хорошая тренировка. Они должны привыкать справляться с неожиданностями, мгновенно подчиняться командам и не задавать вопросов. Им надо учиться быть всегда наготове. Среди них есть лидеры. Они смогут принять этот вызов.

— Как… как долго их не будет?

— Достаточно долго.

Я не могла придумать, что еще сказать, поэтому пошла к источнику, умылась и набрала воды для Эвана. Между камнями лежало небольшое озерцо, и, опуская ведро, я почти увидела в нем мою сестру, голую по пояс, в объятиях любовника, со сверкающими на солнце рыжими волосами. Бедная красавица Ниав. Все эти дни мысли о ней почти не всплывали в моей голове. Я поежилась. Я не могла себе представить, как можно жить вдали от Семиводья, от всего того, что я так люблю. Может быть, если кто-то тебе очень дорог, то к такой жизни можно привыкнуть и не чувствовать, что душа у тебя разрывается надвое. Но леса крепко держат всех, кто в них родился, мы не можем просто уехать и не мечтать вернуться. В глубине души я боялась за сестру. А Киаран… кто знает, что за путь он выбрал.

День разгорался. Эвану было больно, он потел и бредил, его рвало. Бран появлялся и исчезал, почти не разговаривал, помогал мне поднимать и переворачивать кузнеца, грел воду и вообще делал все, что я просила. Однажды, когда Эван на некоторое время затих, он позвал меня на улицу, заставил сесть и вручил мне миску с похлебкой, кусок сухого хлеба и кружку эля.

— Не надо так удивляться, — сказал он, устраиваясь на земле напротив меня и в свою очередь приступая к еде. — Тебе надо есть. А кормить тебя больше некому.

Я промолчала.

— Или, может, ты считаешь, что справилась бы и одна? Так и есть, да? Юная целительница, чудотворица. Ты ведь не думала, что мы оставим тебя здесь одну, правда?

Я не смотрела на него, сосредоточившись на похлебке, которая оказалась неимоверно вкусной. Наверное, лук был ему нужен для охоты.

— Именно так ты и подумала! — недоверчиво произнес он. — Что мы все уехали и оставили тебя одну с умирающим. Ты считаешь нас настоящими дикарями.

— А разве не этого тебе хочется? — спросила я, на этот раз прямо глядя ему в глаза, где на секунду, прежде чем он отвел взгляд, промелькнуло какое-то странное выражение. Крашеный, существо, внушающее ужас и отвращение? Мужчина, который может и станет делать почти все, если вы достаточно ему заплатите? Человек без совести? С чего подобному человеку переживать из-за того, что он оставил женщину одну посреди леса, тем более что он так ненавидит всех женщин в принципе?

Он открыл рот, потом, видимо, решил, что разумнее промолчать, и закрыл его снова.

— Почему ты так ненавидишь нас? Какая женщина разочаровала тебя настолько, что ты распространил это разочарование на весь женский пол до конца своих дней? В тебе столько горечи! Она съедает тебя изнутри, словно язва. Не будь дураком, не позволяй ей разрушить тебя. Это будет ужасная потеря. Что случилось, кто так обидел тебя?

— Не твое дело.

— Теперь мое, — твердо ответила я. — Ты сам решил остаться здесь, и тебе придется меня выслушать. Ты уже знаешь ту историю о Дженни, фермерской дочке. Может быть, так все и было на самом деле, а может и нет. Но на свете, наряду с дурными женщинами, существует множество славных и сильных, таких как эта девушка. Мы такие же люди, как и ты, мы все разные. Ты видишь мир сквозь пелену своей собственной боли и поэтому судишь несправедливо.

— Неправда. — Губы его сжались, глаза смотрели куда-то вдаль. Я начала жалеть, что говорила так прямо. — Когда-то женское коварство, женская власть над мужскими слабостями лишили меня дома и имени. А женский эгоизм вкупе с мужским безволием заставили меня выбрать именно этот путь в жизни и стать тем существом, которое ты сейчас так презираешь. Женщины по природе своей разрушительницы. Мужчины должны всегда быть настороже и не приближаться к ним слишком близко, чтобы избежать их сетей.

— Но я ведь женщина, — сказала я после некоторого молчания. — И я никого не… ловлю в сети, не соблазняю, не творю никаких злодеяний. Да, я прямо говорю то, что думаю, но ведь в этом нет ничего страшного. И я отказываюсь, чтобы меня причисляли к… как ты там говорил? К разрушительницам? И мама у меня точно такая же. Она хрупкая, но очень сильная. Она всю свою жизнь только отдает. А сестра у меня очень красивая, но совершенно не коварная.

— Ты плачешь.

— И вовсе нет! — Я сердито вытерла щеки. — Я только хочу сказать, что ты, наверное, встречал слишком мало женщин, раз продолжаешь цепляться за свое узколобое мнение.

— Возможно, для тебя я мог бы сделать исключение, — неохотно признал он. — Ты плохо поддаешься классификации.

— Думаешь, я больше похожа на мужчин?

— Ха! — Я не поняла, был ли его тон удивленным или насмешливым. — Ни на йоту. Но ты демонстрируешь некоторые неожиданные качества. Какая жалость, что ты не владеешь дубинкой и не стреляешь из лука. Возможно, мы бы приняли тебя в отряд.

Теперь уже я рассмеялась.

— Не думаю. Но, раз уж ты об этом заговорил, я могу. В смысле, владеть дубинкой и стрелять из лука.

Он изумленно уставился мне в лицо.

— А вот этому я ни за что не поверю.

— Давай покажу.

Ибудан хорошо меня выучил. Лук оказался длиннее и тяжелее, чем я привыкла, я не смогла полностью натянуть тетиву. Но это не страшно. Пока я прилаживала стрелу, Бран молча наблюдал за мной, насмешливо приподняв брови.

— И какую цель ты для меня наметишь?

— Думаю, ты можешь попробовать вон то большое дупло на стволе вяза.

— Да туда и ребенок попадет, — с досадой произнесла я. — Ты меня оскорбляешь. Какую цель ты бы наметил, будь я юношей, желающим присоединиться к твоей банде?

— Чтобы добраться до этого испытания, прежде ему потребовалось бы хорошо показать себя. Но раз уж ты настаиваешь, я бы предложил яблоню, что растет вон там, меж камней. Давай покажу.

Он взял у меня лук и полностью натянул тетиву, сощурившись против солнца. Все произошло очень быстро. Прозвенела тетива, и я увидела, как на землю падает маленькое зеленое яблочко, разрезанное стрелой пополам.

— Твоя очередь, — сухо произнес он.

В эту игру мы с Шоном играли без конца. Я изо всех сил натянула лук, прошептала заветное слово и отпустила тетиву.

— Удача новичка, — прокомментировал Бран, когда мое яблоко упало. — Совпадение. Второй раз у тебя ничего не выйдет.

— Вышло бы, — ответила я, — но мне совершенно все равно, веришь ты мне или нет. Ладно, нам пора работать. Если я объясню тебе, что мне нужно, ты сможешь поискать для меня травы? Мои запасы почти все закончились, а Эвану будет все больнее и больнее.

— Скажи, что тебе требуется.

Очень удачно, что этой ночью я спала так крепко, в ближайшие дни вряд ли удастся выспаться. Кузнецу становилось все хуже, черты лица у него заострились, кожа вокруг раны покраснела и пошла пятнами. Бран принес то, о чем я просила, мне удалось сварить настойку, и я по капле вливала ее в рот Эвану, пока он не успокоился.

— Где ты, Бидди? — пробормотал он, беспокойно мотая головой из стороны в сторону. — Бидди? Женщина! Я тебя не вижу…

— Тс-с-с-с, — прошептала я, отирая его пылающее лицо. — Я с тобой. Спи.

Но он еще долго не мог заснуть, а потом боль быстро разбудила его, несмотря на травы. Бран был снаружи, я не стала его звать. Зачем? Он ничего не смог бы сделать. Я села рядом с Эваном в круге тусклого света светильника и взяла его за руку. Я запретила ему разговаривать, но он не послушался.

— Ты все еще здесь? Я был уверен, что ты давно уехала.

— Как видишь, я все еще здесь. Ты от меня так просто не отделаешься.

— Я было решил, что это Бидди. Болван. Из нее можно сделать троих таких как ты… Моя Бидди… она большая девочка… и славная.

— Она ждет тебя, не сомневайся, — произнесла я.

— Думаешь, она меня захочет такого? Ей не будет противно, что я… ну, ты понимаешь?