Львиный престол - Локнит Олаф Бьорн - Страница 46

— Бежим! — я подхватил Тотланта за руку и бросился вслед за Мораддином, дожидавшимся на углу узкого переулка. Топот гвардейских лошадей был все ближе. Один раз нам попытались перегородить дорогу трое городских стражников. Граф Эрде, схватив с мостовой камушек, запулил им первому точнехонько между глаз, да так, что преследователь свалился, даже не ойкнув. Двух других сшиб я. По-нашему, кулаками. У нас в Райте частенько потешные кулачные бои случались, на праздники. Я в последние два года всегда победителем был. Не разучился еще.

Мне потом Мораддин рассказывал, что мы свернули в один старых кварталов Тарантии. Назывался он «квартал Рогаро». Это старое аквилонское слово, обозначающее торговцев всяческими редкостями. Магическими предметами, старинными вещами или красивыми и очень древними поделками. Здесь жили люди, содержавшие на первых этажах своих домов многоразличные лавки, магазинчики и даже курительные комнаты для любителей дурящих травок, привозимых из восходных стран.

Рогаро выстроен несуразно. Множество маленьких узких улиц, арок, проходных двориков, перепутанных меж собой, как лесные тропинки. Очень помогает при бегстве. Если, правда, ты знаешь, куда бежишь.

Мораддин двигался уверенно. Но все равно два раза заводил нас в тупики — дворы с одним лишь входом, окруженные кирпичной темно-красной стеной. А где-то позади все громче били колотушки стражи, ринувшейся за нами в старый квартал.

Я знаю, что такое охота на лису. Благородные дворяне делают просто — спускают собак и скачут на лошадях за сворой по следу. Мы в Райте делали по-другому. Отыщешь нору, закроешь все выходы, кроме двух, а потом загоняешь туда особенных собак. В Пограничье есть такие — маленькие, белошерстные и кривоногие, однако жутко настырные. Стоишь возле входа в нору и ждешь: может быть, собака выгонит на тебя лису, может быть, сама ее задавит, а может быть, лиса найдет один из незамеченных охотником выходов. Мораддин наскоро объяснил, что, скорее всего, тарантийская стража поступит именно так. Перекроет улицы, выводящие из Рогаро, и начнет прочесывать квартал. Рано или поздно попадемся. Нужно где-то укрыться. Либо раньше, чем квартал оцепят, найти выход к берегу Хорота или на пустыри у полуночной стены города.

Прохожих на улицах Рогаро было очень мало. Я заметил, что люди здесь в основе своей солидные, пожилые. Некоторые похожи на учителей из Обители Мудрости. Уважаемые молодежью окладистые седые бороды, квадратные шапочки и фиолетовые плащи. Смешно наблюдать, как старцы шарахались от троих вспотевших, тяжело дышащих беглецов. Кроме того, граф Мораддин сжимал в руке обнаженный меч. А на лезвии — коричнево-багровые пятна…

Мораддин очень быстрым шагом свернул налево, в одну из арок. В дальнем конце обнаружившегося за ней уютного дворика, засаженного цветами, была видна дверь.

— Туда, — коротко приказал граф, снисходительно оглядывая закрытые стеклянными колпачками низкие кадушки с неизвестными мне белыми цветами. Наверное, хозяйка этого двора очень почтенная женщина. Скоро зима настанет, а она за растениями ухаживает. — Тотлант, ты почему задыхаешься?

— Не привык я к таким гонкам, — прохрипел волшебник, держась за мою руку. — Вон Эйвинд, здоровенный как лось… Ему хорошо!

— Где ж хорошо, — буркнул я. — Думается мне, одной тюрьмой после таких вывертов не отделаемся. Я купца ударил, граф нескольких гвардейцев порешил… И телегу с сеном мы сожгли. Чем возница был виноват?

— Эйвинд, — вздохнул граф, быстро шагая к дверце. — Ты наша ходячая совесть. Пойми, дорогой мой, здесь не Пограничье. И не твоя деревня, где каждый знает каждого и любой человек на виду у всех остальных. Здесь надо за жизнь бороться.

— Точно старые люди говорили, — огорчился я словам графа. — Стареет мир, к закату ощутимо близится. И все зло — от городов.

— Деревня! — хмыкнул Тотлант. — Посейчас диву даюсь, почему я Пограничье поселился. Через одного варвары!

Я опять не обиделся. Словом «варвар» люди с полудня всех чужих обозначают. Значит, для меня они тоже варвары. И стигийцы, и немедийцы, и подданные Аквилонии. Да еще какие! Где древний уклад в городах найдешь? Нигде, это точно говорю. Пускай и молод я еще, а все одно — придется для них «ходячей совестью» побыть. И про благочиние напоминать.

Мораддин пихнул дверь ногой. Кто ж так делает? К любому дому нужно с уважением относиться. А дверь-то на соседнюю улицу вела. И столкнулся наш граф лицом к лицу с четырьмя стражниками в малиновом. Мне прежде Хальк рассказывал, что подчиняются они не прямо королю, но городской управе. Так по-здешнему совет старейшин называется.

Я из-за плеча графа Эрде наблюдал. Вначале у старшего караула, отмеченного тремя линиями золотой вышивки на рукаве, челюсть едва не до земли отвисла. Однако, как я заметил, человек это был солидный, в годах, с седыми, свисающими ниже подбородка усами. Быстро он с удивлением совладал. На Мораддина, застывшего в проеме, спокойными блеклыми глазами посмотрел и сказал:

— Назовись. И меч убери.

— Некогда! — рявкнул граф, молниеносно ударил стражника ногой в грудь и, подавшись назад, захлопнул дверцу. И на засов ее запер. Сразу же в доски притвора начали колотиться. Доски, между прочим, тонкие. И петли не самые лучшие, медные.

— Здесь мы не пойдем, — Мораддин озабоченно глянул на нас. — Назад!

Мы снова пробежали через двор с цветочными кадками и нырнули в следующую по улице арку. Я успел заметить, что проезд заканчивается тупиком — в конце улицы был выстроен узкий и островерхий дом из булыжного камня. Окно на втором этаже было приотворено и, кажется, из-за светлой занавеси на нас кто-то смотрел…

— Клянусь Митрой, снова тупик! — воскликнул Мораддин, зайдя на двор. Здесь было не в пример красивее. Деревянные статуи, изображающие богов, небольшой каменный фонтан и оплетшие стену нити вечнозеленого плюща. Единственная дверь с разноцветным витражом вела в глубину дома.

— Не сюда, — граф развернулся на каблуках и отправился к арке. Мы с Тотлантом послушно зашагали вслед. — Стойте!

Со стороны главной улицы квартала Рогаро приближалась стража. Человек восемь или десять. Они должны были зажать нас в тупике. Никаких выходов, кроме как внутрь двухэтажного строения, не было. А туда нас вряд ли пустят.

Мораддин украдкой выглянул из арки и тотчас прижался к стене.

— Будем прорываться, — бесстрастным голосом сообщил он. — Тотлант, ты сможешь уложить хотя бы троих? Да? Отлично. Эйвинд, держись у меня за спиной. Не хватало, чтобы ты сдуру под клинок попал. О, нет…

Мораддин буквально застонал. Из переулка-тупика донесся звук лошадиных подков. Я отлично знаю, как железо бьет по камню. Значит, нам втроем придется стоять не только против стражи, но и против нескольких гвардейцев. А Конан баял, что гвардия у него изрядно обучена драться. Я, признаюсь честно, не особо люблю с настоящими военными биться. Мечным искусством до сих пор не овладел, а с кулаками против железа не особо попрешь. Но все равно свою жизнь так запросто не отдам.

Они подходили все ближе. Пятьдесят шагов. Двадцать. Железные подковки на сапогах гвардейцев высекали искорки из гранитного облога мостовой. Пока они нас не видели — скрывала правая стена арки. Мораддин по привычке достал из кармана тряпочку и протер клинок. Тотлант хмурился, наверняка вспоминая боевые заклинания. А я просто стоял, как дурак. Какое у меня оружие? Только кулаки да охотничий нож за пазухой.

Со двора пришел новый звук. Так скрипит давно немазаная дверь. Подумалось, что сейчас заявится хозяин углового дома и начнет истошно орать: «Мол, здесь разбойники, держите их!»

Мораддин тоже обернулся. Уверенным быстрым шагом к нам направлялся человек в темной одежде, в плаще, капюшон которого укрывал лицо. Виднелся лишь острый подбородок с ямочкой посередине. Граф Эрде невидным глазу движением выбросил меч перед собой. Человек остановился в двух шагах.

— Стоите? — голос незнакомца был низким и глубоким. Его выговор мне напомнил Тотланта. — Зачем стоять? Ждать смерти? В надлежащий срок она настигнет всякого, задача человека — лишь отсрочить ее приближение.