Львиный престол - Локнит Олаф Бьорн - Страница 92

Скользя на кровавых сгустках, растекшихся по коридору и пропитавших укрывавшие паркет опочивальни ковры, мы всей гурьбой вломились в разгромленный покой короля. Обстановка пренеприятнейшая: двери выломаны, мебели, которой мы могли бы перегородить два прохода, практически нет. Из оружия только мечи и несколько валяющихся на полу арбалетов, ранее прихваченных с собою Алыми Кирасирами. Однако могло быть и хуже…

— Он пойдет со стороны коридора, — Конан говорил быстрыми, короткими фразами, как и всегда в момент опасности. — Я и Веллан встанем справа от проема. Мораддин, Хальк и Ринга — слева. Эйвинд… Эйвинд, ты чего? Эй, очнись!

Я обернулся и увидел, что наш асир застыл посреди комнаты с абсолютно отрешенным лицом. Он что, с ума сошел от страха? Только помешавшегося нам сейчас не хватало!

Эйвинд медленно, будто разговаривая сам с собой, шевелил губами. Я расслышал непонятные слова:

— Старик… Ты же обещал, что когда будет очень плохо и трудно, ты придешь и поможешь! Мне стоит только позвать…

— Уберите его отсюда! — рявкнул Конан, с оттенком жалости глянув на Эйвинда. Затем король отбросил простой гвардейский меч, который сжимал в руках, и метнулся к настенному ковру, украшенному его любимым длинным клинком, добытым когда-то очень давно, в ранней молодости, при смутных обстоятельствах.

— Старик, я прошу тебя — приди к нам… — твердил Эйвинд, будто не слыша приближающиеся тяжелые шаги черного зверобога. Наверняка чудовище было готово войти в разгромленную спальню и по-своему побеседовать с нами. — Старик…

Дверной проем загородила мохнатая тень. Шаг, второй, и вот толстая, словно древесный ствол лапа зверобога просунулась в опочивальню.

— Канах! — выкрикнул Конан свой родовой клич и изо всех сил двинул мечом по ладони существа, пытаясь отрубить пальцы с когтями. Клинок отскочил. Сей же момент подобравшая заряженный арбалет Ринга выстрелила чудищу в глаз. Болт исчез в почти незаметной глазу тусклой вспышке. Я понял, что это конец. Демон неуязвим.

Веллан неожиданно начал меняться. Лицо вытянулось, превратившись в получеловеческую-полуволчью морду, ладони украсились когтями и в глазах мелькнул синевато-зеленый яростный отблеск. Оборотень ринулся в атаку, отбросив меч. Он уцепился за жесткую черную шерсть надвигающегося на него чудовища, быстро вскарабкался по его груди, вырывая клоки шкуры, и нацелился опять же на глаза…

Может быть, у Веллана получилось бы серьезно поранить зверобога. Что не говори, а оборотни отчасти владеют звериной магией и куда менее уязвимы в схватке с врагами имеющими колдовское происхождение. Но чудище просто повело громадной рукой, схватило бритунийца за шиворот, оторвало от себя и, отбросив в сторону, невозмутимо двинулось ко мне. Веллан ударился всем телом о стену, рухнул вниз и затих. Первый убитый…

— Старик! — Эйвинд, по-прежнему стоявший посреди комнаты, неожиданно заорал в голос: — Конан, смотри, он пришел!

— Кто пришел? — выдохнул Конан, державший меч над головой. Я так вообще не мог обернуться, прикидывая, с какой стороны желтоглазое чудовище ударит меня в первый раз. О погибшем Веллане не хотелось думать, да и некогда было.

И вдруг я почувствовал тепло, пробившееся сквозь жгущий кожу мороз, навеянный зверобогом. Горячие оживляющие струи наползли откуда-то сверху, в спальне, освещаемой лишь несколькими уцелевшими свечами, появилось солнечное золотистое сияние и…

Монстр остановился, наклонил бугристую голову и низко, утробно заворчал. Первый звук, изданный демоном за весь вечер. Я невольно оглянулся.

Рядом с разбитой, залитой кровью и покрывшейся вылетевшим из перин пухом кроватью короля стоял невысокий, седобородый человек, окруженный теплым желтым свечением, ореолом, дающим тепло и спокойствие. Эйвинд смотрел на старца благоговейно. Конан, решив, что заявилась очередная нечисть, направил на незнакомца острие клинка. Ринга охнула, а Тотлант сложил пальцы в «треугольник Митры» — охранный знак.

— Старик! — Эйвинд шагнул к неожиданному гостю и протянул руку: — Видишь, что творится?

— Вижу, — кивнул незнакомец. Его золотистые одежды с белой вышивкой слегка колыхнулись, а темно-серые глаза спокойно взирали на застывшего черной бесформенной статуей демона. — Конан Канах, подойди.

Варвар бросил недоуменный взгляд на расплывшегося в счастливой улыбке Эйвинда, ошарашенного Тотланта и замершую в напряженной позе Рингу, посейчас сжимавшую в руках разряженный арбалет. Один лишь Хальк стоял, скрестив руки на груди, и всем своим видом словно бы говорил: «Я знал, что произойдет нечто подобное».

Не видя для себя опасности в явившемся один Митра знает откуда необычном госте, Конан, позабыв о стоящем за спиной настороженном монстре, шагнул к старику. Тот молча простер вперед ладонь, почти касаясь лезвия меча киммерийца, поводил указательным пальцем над синевато-серой сталью, и, посмотрев в глаза Конану, тихо произнес:

— Ты можешь быть моим наследником. Я вижу это.

— Да? — Конан несколько раз быстро моргнул, завороженно глядя на меч, у гарды которого засветился ярко-голубыми линиями незнакомый символ. — А ты кто?

— Я всегда был человеком, — грустно усмехнулся старец. — Даже гораздо дольше, чем хотелось бы. Скажи спасибо этому рыжему мальчишке… — гость указал на Эйвинда. — Не будь его, неизвестно, как сложилась бы судьба Аквилонии. Теперь я ухожу. Что делать — ты знаешь. Удачи тебе, Конан Киммерийский из Канахов…

Свет померк, очертания фигуры старика начали размываться, в комнате свистнул резкий порыв горячего ветра и гостя словно и не бывало. Однако сразу же начал оживать застывший на время зверобог.

Конан не раздумывал. Лишь бросив еще один мимолетный взгляд на клинок, мерцавший у крестовины голубым огнем, варвар развернулся, напряг ноги, чуть присел и, занеся меч над головой, метнул его в магического зверя. Быстрая вспышка желтовато-белого пламени, заполонивший комнату резкий запах грозы, сдавленный и очень похожий на человеческий вскрик…

Чудовище исчезло. Совсем. Растворилось в пустоте, будто уходящий от просыпающегося человека дурной сон.

Меч с глухим стуком рухнул на паркет спальни. Сталь жалобно запела, а из плиток, покрывавших пол, вылетели несколько щепок. Синий значок на лезвии начал таять, оставляя после себя неясные очертания.

— Фу, — Конан вздохнул, вытер рукавом пот со лба и оглядел нас. — Что это было? Чей это, интересно, я теперь наследник?

— Старика, — устало сказал Хальк. — А мы с Тотлантом гадали, кто он такой… Вы знаете, что мы сейчас видели святого Эпимитриуса? Конан, поздравлю, теперь ты действительно законный король Аквилонии.

— Спасибо, — слегка удивленно кивнул Конан и вдруг помрачнел: — Тотлант, ты у нас разбираешься в лекарском искусстве? Посмотри, что с Велланом! Не дай Митра, он сломал шею…

— Оборотни живучие, — слабым голосом ответил стигиец. — Я даже отсюда вижу, что он дышит. Просто сильно ушибся.

— В самом деле? — варвар позволил себя улыбнуться. — Очень хорошо, займись им. Мораддин, Хальк, идемте в гимнасический зал, посмотрим, что случилось с двойником. Эйвинд, сиди здесь и никуда не уходи, а лучше помоги Тотланту! Ринга, встань у дверей. Появится чужие — зови меня немедленно.

Конан начал распоряжаться, как ни в чем не бывало. Следовательно, теперь он опять чувствует себя королем.

Едва мы вошли в комнату, соседствующую со спальней, из коридора донеслись резкие выкрики военных команд и взбудораженные голоса. Кажется, гвардия и часть придворных наконец-то изволили проснуться. Очень вовремя…

Хуже было другое — Тицо доселе оставался в живых. Это я сразу понял, мельком увидев его растерзанное, но все еще несломленное тело. Вернее, то, что от него осталось.

— Ваше величество! Солнцезарный Митра, Ваше величество, что произошло?

Все ясно. Публио. Впрочем, это делает честь железному канцлеру — ночевавший во дворце старик успел подняться с кровати, наспех одеться и прибежать на место событий. Камзол расстегнут, под ним белеет ночная рубаха с кружевами, седые волосы взъерошены. Брюхо трясется. И меч в руке. Потрясающее зрелище.