Отступник - Янг Робин - Страница 78

— Я не больше вашего горю желанием склониться перед королем Англии. Отказаться от своей должности хранителя? — Он нахмурился, и в чертах его лица явственно проступило отчаяние. — Отказаться от надежды когда-либо стать… — Комин оборвал себя на полуслове, покачал головой и отвернулся. — Кампания Эдуарда отняла у нас все. Какой прок в свободе, если мы не сможем жить той жизнью, которой хотим? Меня лишили замка Лохиндорб, мои земли сожжены и разграблены. За что мне теперь сражаться? — Он обвел взглядом людей, столпившихся вокруг, среди которых были Темный Комин и Эдмунд Комин из Килбрида, Джон Ментейт и Дунгал Макдуалл. — К чему бороться, не имея надежды победить?

Ни один из его соратников ответить не пожелал. Все они с трудом переносили тяготы зимовки в Лесу. Привыкшие к пуховым кроватям и армиям слуг, диете из бордоского вина, оленины и мяса диких кабанов, они, одолеваемые вшами и лихорадкой, были вынуждены влачить жалкое существование, питаясь впроголодь тем, что удавалось раздобыть их оруженосцам и пехотинцам. Ими все больше овладевали апатия и отчаяние по мере того, как приходили все новые и новые сообщения о том, что их земли и замки переходят в руки англичан, их погреба и сундуки опустошаются, а вассалов захватывают в плен и убивают. Никто из них не был рожден для того, чтобы стать изгоем.

— У нас нет надежды победить, — согласился Джон Ментейт. — Особенно после того, как мы потеряли столько людей в Камберленде.

Глаза Уоллеса вспыхнули яростью.

— А кто в этом виноват?

Ментейт выпрямился и расправил плечи под обвиняющим взглядом Уоллеса.

— Да как вы смеете…

— Напомнить вам, что вы сказали, когда я предупредил вас об опасности окружения в городе?

Даже в свете костра было видно, как покраснел Ментейт.

— Не я один!

— «А кто может напасть на нас, да еще неожиданно? Быть может, вы соблаговолите просветить нас, сэр Уильям?» — продолжал Уоллес, столь удачно подражая резкому и высокомерному голосу Ментейта, что Грей и остальные заулыбались. — Вы думали только о том, как бы потуже набить свой кошелек. Это ваша жадность погубила людей. Вы все виноваты, — прорычал он, глядя на Комина и остальных дворян. — Это из-за вас мы проиграли войну, будьте вы прокляты!

— Я не намерен выслушивать оскорбления этого разбойника! — взвился Ментейт, но его голос тут же потонул в возмущенном хоре остальных.

— Ах ты, грязный негодяй! — взревел Темный Комин, выхватывая меч из ножен.

Дунгал Макдуалл последовал его примеру, хотя и не столь ловко: на его правой руке еще не полностью зажила рана, которую нанес ему Роберт Брюс. Впрочем, по сравнению с тем, что случилось с его левой рукой, это была сущая ерунда. Почти потерявшего сознание от боли и потери крови, его вынесли из горящего города, но перерубленную руку все-таки пришлось удалить. Это сделал один из Лишенных Наследства, в то время как четверо других держали его, прижимая к земле. Макдуалл чувствовал, как ему отрубили кисть, как прижигали рану огнем, и только потом провалился в беспамятство. И теперь вместо руки у него остался лишь синевато-багровый обрубок, замотанный грязной холстиной, да исчезающее ощущение боли в нем.

Грей и Нейл Кэмпбелл быстро шагнули вперед, защищая своего вожака, и выхватили мечи. Ламбертон и Вишарт кричали во весь голос, призывая к спокойствию, но их никто не слушал.

Джеймс Дуглас первым заметил фигуры, направлявшиеся к костру из темноты. Двое дозорных, одетых по моде пехотинцев Уоллеса в коричневое с зеленым, вели под руки третьего. Лицо его было закрыто капюшоном, и он слепо спотыкался на каждом шагу. Штаны его и туника промокли от снега. За ними следовали еще двое солдат, продираясь сквозь кусты с кинжалами в руках.

— Ваше преосвященство, — обратился к епископу Джеймс.

Глаза Ламбертона прищурились, когда он увидел приближающиеся фигуры. Остальные же продолжали шумную перебранку. Грей и Макдуалл орали друг на друга, держа клинки наготове, и с губ их летели клочья пены, когда они выкрикивали угрозы. В любую секунду дело могло дойти до обмена ударами.

— Тихо, эй, вы! — взревел Ламбертон.

— Сэр Уильям, — окликнул Уоллеса один из патрульных. — Мы поймали вот этого шпиона, когда он пытался проникнуть в лагерь. Он говорит, что у него послание для вас от графа Каррика.

Уоллес протиснулся мимо Грея и Макдуалла, чтобы рассмотреть пленника получше.

— Кто он такой?

Один из дозорных сбросил с его головы капюшон, и молодой человек растерянно заморгал, увидев обращенные к нему враждебные лица. Щеки его были исцарапаны ветвями и сучьями, а кожа посинела от холода.

— Нес! — воскликнул Кристофер Сетон.

— Ты его знаешь? — требовательно спросил Уоллес у йоркширца, не сводя глаз с пленника.

— Это — оруженосец сэра Роберта, — ответил Кристофер, не в силах скрыть радость при виде молодого человека.

Александр нахмурился. Джон Комин выступил вперед, уставившись на Неса со смесью неудовольствия и страха во взгляде.

— Что за послание? — пожелал узнать Уоллес.

— Англичане находятся менее чем в трех милях к северо-востоку отсюда. Они нападут на вас на рассвете.

Уоллес поднял руку, требуя тишины, когда присутствующие заговорили все разом.

— Тебя прислал сэр Роберт?

Нес кивнул.

— Мой господин остался с англичанами, но приказал мне предупредить вас. — Под враждебным взглядом Уоллеса он смешался, но потом собрался с духом и закончил: — Поступая так, он подвергает себя большой опасности.

— Сколько их?

— Примерно три сотни на легких лошадях. Отряд возглавляют Эймер де Валанс, Роберт Клиффорд и Хэмфри де Боэн.

Едва прозвучали имена этих прославленных воинов, хорошо известных скоттам, как толпа вновь разразилась криками. Джеймс Дуглас оцепенел при упоминании Клиффорда, человека, которому достались его земли.

— Они хотят уничтожить лагерь, — закончил Нес, — и захватить предводителей живыми.

— Почему сэр Роберт решил предупредить нас? — пожелал узнать Ламбертон.

— Это может быть ловушка, — предположил Нейл Кэмпбелл.

— Не могу знать, ваше преосвященство, — ответил Нес.

— Не можешь или не хочешь? — взорвался Александр Сетон. — Ради Христа, Нес! Говори!

Нес смахнул пот со лба тыльной стороной ладони.

— Пожалуйста, Александр, не спрашивай меня о том, чего я не могу сказать тебе. Просто знай, что я не лгу.

— Уведите его, пока я не решу, что с ним делать, — приказал Уоллес своим людям.

Нес задержал взгляд на Кристофере и Александре Сетонах, словно хотел добавить еще что-то, но тут дозорные надвинули ему на голову капюшон и увели прочь. Уоллес подождал, пока они не отойдут подальше, и повернулся к остальным.

— Теперь у нас есть преимущество, и мы можем воспользоваться им. Мы…

— Мы уходим, — перебил его Джон Комин.

Уоллес, не веря своим ушам, уставился на него.

— Что?

— Я не желаю предстать перед Эдуардом в кандалах. Если уж у меня нет выбора, то по крайней мере я отправлюсь к этому ублюдку по собственной воле. Если мы сдадимся, то сможем получить обратно свои земли, — сказал он, обращаясь к своим товарищам.

— Нам известно о приближении англичан, вы, идиоты! — взревел Уоллес вне себя от ярости при мысли о том, что придется капитулировать перед людьми, которые отняли у него все — дом, отца, жену и дочь. — Мы можем обороняться здесь! Устроить засаду!

Но Комин уже развернулся и двинулся прочь. За ним последовали Инграм де Умфравилль, Темный Комин, Макдуалл и Лишенные Наследства, Ментейт и прочие дворяне. Уоллес лишний раз убедился в том, что командовать людьми на поле боя он умеет, а вот политик из него никудышный. Ему оставалось лишь смотреть, как заспешили и остальные, криками приказывая оруженосцам седлать лошадей, забрасывая снегом костры и наспех собирая припасы.

К Уоллесу, прихрамывая, подошел Роберт Вишарт, загребая снег полами своей подбитой мехом накидки. Епископ был слишком маленького роста, чтобы положить руку гиганту на плечо, тем не менее он сделал такую попытку.