Горизонты магии - Григорьев Александр Сергеевич - Страница 48

Часть эфира прежде служила ему лишь строительной площадкой, воедино соединяя все потоки астрала. Но безграничная мощь уже давно не привлекала - он искал забвения и покоя. Здесь не было времени, не было вчера или завтра. Верней направление и скорость он мог бы задать любую, и он остановил время - спрятался, укрылся, погрузился в спячку! "Константа времени потеряла свою устойчивость, но почему?" - мысль, теперь уже своя мысль, окончательно разорвала путы сна! Частицы эфира проснулись, пришли в движение и прервали его сон, а вот и виновник. "Незнакомое сознание, но скоро все придет в прежнее состояние" - подумал он. И пришли в движение элементали: прошлое, будущее и настоящее смешались, разрывая пришельца на части. Столь редкое лакомство, как незащищенный разум, подверглось нещадной атаке элементалей; творившееся безумие стихий ненадолго вернуло ПЕРВОМУ любопытство. С той поры, когда он присматривал за своим детищем, утекло много воды. Нынче же мир красок стал неинтересен. Свежее воспоминание о красках мира, величие его творений и жажда жизни - все это привлекло, но всего лишь на мгновение.

Смешиваясь и разделяясь, сознание переживало множество жизней, под него подстраивались временные потоки. Они выворачивали его наизнанку и собирали вновь, творя новые причинно-следственные связи. Заставляя переживать все больше и больше вариантов жизни.

Но вот промелькнуло нечто знакомое. Маленькая, беспомощная частичка - давнее творение ПЕРВОГО? Она напугана, это очень странно? Все ее переживания отчетливо видны, первый воспринимает их как свои. Ищет спасения! Но для кого? И следом осознание. Это страх, страх за того, с кем играет ПЕРВЫЙ. Интересно! Одно мгновение и решение принято: "ДА БУДЕТ ТАК!"

Еще немного покрутившись, элементали вновь замерли, погружаясь в свою вечную спячку. Они не умели ждать по-другому. Вокруг разбитого на мельчайшие осколки сознания, постепенно установилось спокойствие. Сущность носило между разрозненными частицами. Но теперь в этом движении появилась упорядоченность - осколки собирались воедино.

В глазах песок. Попытка поднять веки обрушилась катастрофой. Яркий свет беспощадно бьет по глазам и, проникая по нейронам в мозг, причиняет мучительные боли. Черт возьми! Это еще цветочки! Как и где? Да, главное, где? Где я? Дышать тяжело, в голове муть и запахи: резкие, раздражающие, незнакомые.

- Саша, открой глаза! - И минуту спустя, - Ещё нашатырь!

Открываю, наплевать, что больно. Яркий свет. Вокруг светло - голубые стены, тихий, гудящий шум приборов. Уже через секунду понимаю, дышать мешает интубационная трубка.

- Ты слышишь? - Он видит понимание во взгляде, - сейчас уберу трубку.

И кому-то в сторону: "Маску приготовь, на всякий случай". Дышать всё равно тяжело, но раньше думал, при экстубации мучает сильный кашель - оказалось, нет.

Второй день в реанимации. Даже не делаю попытки говорить. Лежу и тупо смотрю в потолок. Медсестры громко обсуждают размеры половых членов. Как-то отстраненно вспоминаю аварию. Но память услужливо подбрасывает незнакомые слова, образы и чувства.

Перевели в отделение и только здесь, после нормального сна и нескольких случайно услышанных фраз стал кое-что понимать.

- Тебе Саша повезло, жизнь спасли, - и после паузы, - а вот с ногами могут возникнуть проблемы, сам понимать должен; нужно хорошее оборудование и специалисты.

- Отправьте в другой город! - после произнесенных слов появилось чувство дежавю.

Все встало на свои места одним рывком, подарив надежду и заставляя трепетать от страха. Уже вечером пытаюсь очень робко нащупать силу и проваливаюсь в астрал. Неожиданно легко. "Что же это такое?" - с робкой надеждой бьется мысль.

Понадобилось совсем немного времени, чтобы нащупать искру и во всем разобраться - поток силы омывает меня. Через пару часов я уже нормально двигаюсь, боли и слабости нет.

Все события, мои мытарства и смерть стояли перед глазами. Точно знаю, что приобрел силу! Точно знаю, что ТАМ я умер! Но почему я ЗДЕСЬ? Впустил в себя Шахи, злой на всех и вся: предавших и шедших за смертью. Я шел на смерть и умер.