Весенние грозы - Исьемини Виктор - Страница 28

- Не знаю, Обух, - честно признался Хромой. - Охрана мне теперь не помешает, наверное.

- Это верно. Я своим велю приглядывать.

- Благодарю. Денег-то у этого молодца при себе было много?

- Совсем мало, - покачал головой ночной барон, - можно сказать, дурак какой-то. С такой-то мошной серьезных людей вздумал побеспокоить. Что эти сеньорчики о нас думают? Прямо даже обидно как-то!

- Ну, может, следующему больше серебра господин отсыплет. Обух, а ты можешь получить неплохую прибыль! Нужно только выслеживать вовремя этих парней. Где Шнур его подцепил? Небось, на овощном рынке? В картофельном ряду?

- Не твое дело, - рассеянно бросил атаман. - Так что с этим дурнем делать-то? Он тебе нужен?

- Мне? - Хромой изумился. - А зачем?

- Почем мне знать? Вдруг графу своему покажешь, цену себе набьешь. Ты ж теперь к нему в милость должен попасть. Должность получить? Ты не забыл, о чем был разговор?

Потом атаман покосился на Шнура и коротко бросил: "Вали!" Парень послушно удалился. Хромой проводил его взглядом, затем ответил:

- В милость попал, а насчет должности... Если я в холуи подамся, ты ж первый в мою сторону плевать станешь?

- Ну, почему... - Обух притворно удивился, - ты ж не в братстве, тебе не зазорно.

- Да ладно! Графских слуг никто не любит. Я тоже не люблю. В любом случае, пока я при малыше, и за делами пригляжу. За нашими делами. Ты ведь прикроешь меня здесь, если на овощном рынке объявятся новые безжалостные убийцы?

Обух не стал смеяться. Напротив, он тяжело вздохнул - настолько тяжело, что Хромой счел это плохим признаком.

- Видишь ли, Хромой, - после паузы заговорил ночной барон, - на овощном рынке - все, что хочешь. Я прикрою, я велю своим не спускать глаз. И они, если нужно, рискнут жизнью... Не смейся! Однако ты напрасно шутишь, потому что настоящие убийцы - не на овощном рынке, а в золотых палатах.

- На нашем нищем побережье нет золотых палат, - машинально сострил Хромой, - однако ты прав, конечно, Обух. Я слишком доверчив, я привык, что меня все любят.

- Я даже удивляюсь, с чего у тебя такие хорошие отношения со всеми. А, Хромой? Открой свой секрет?

- Секрет прост. Меня любят все, потому, что я позволяю жить только тем, кто меня любит. Разве ты не знал?

- А ты умней, чем я думал, - буркнул Обух. - Значит, ты не возражаешь, если человек в мешке отправится по назначению? Я собираюсь поучить его плавать.

- В мешке?

- Именно. Это не трогает твою чувствительную душу? Ты же так стремишься всех пожалеть и обогреть!

- Если хочешь, можешь учить его плаванию по частям. В трех и четырех мешках. Я думаю, что мне не следует предъявлять твоего гостя малышу Эрствину уже хотя бы потому, что он слишком много видел здесь и на овощном рынке. У меня и так скверная репутация, а если станет известно, что я якшаюсь с бандитами, то есть я хотел сказать - с правильными парнями... Кстати, я вспомнил! За моим домом и лавкой станет приглядывать стража. Так ты предупреди своих, чтоб не волновались. Уж людей-то из стражи они знают.

- Как ты умудряешься так обделывать свои дела таким образом, чтобы тебе помогало и братство, и стража?

- Доброе сердце, Обух. Всему причиной мое доброе сердце. Да, еще вот что! Скоро в нашей страже появится начальник. Я, разумеется, намекну ему, чтобы глядел лучше за портом и Западной стороной, а не за...

- Э, я этого не слышал, - поспешно перебил ночной барон.

Обух в самом деле забеспокоился, для него были запретны любые сношения со стражей, выходящие за узкие рамки. Внутри рамок умещались стычки по ночам да выкуп арестованных членов братства, не больше.

- Конечно, не слышал. Я тебе этого не говорил. Еще я не говорил, что начальником станет Лысый, с которым у меня тоже большая дружба. И, как его друг, я не могу тебя не попросить: на время уйми своих шнуров. Новая метла должна мести чисто. Послушай, придержи людей пару месяцев, дай Лысому хорошо проявить себя.

Обух задумался.

- Впрочем, поступай, как знаешь, раз уж я тебе ничего не говорил, - добавил меняла. Он уже видел, что атаман размышляет. Разбойник неглуп, он примет правильное решение.

Из Хибар Хромой отправился домой. Уже окончательно стемнело, улицы опустели. Владычица ночь вступила в свои права.

- Как хорошо выглядит наш прекрасный городок, - пробурчал себе под нос Хромой, - когда добрые люди сидят по домам и не мозолят глаза. Еще бы сделать что-то с запахами...

Но с запахами ничего поделать было нельзя, бедная окраина пахла, как подобает пахнуть бедной окраине. Каждый переулок, каждый бедный двор вонял по-своему, всякое местечко обладало собственным оттенком смрада. Здешние обитатели могли бы находить дорогу по запаху, доведись им проделать путь с закрытыми глазами. Переулок Заплаток тоже обладал своим характерным зловонием. Хромой подумал, что, хоть и привык к здешнему воздуху, но месяц жизни в Леверкое напомнил, что можно жить совсем иначе, чем здесь. Дышать другим воздухом, видеть другие горизонты. И это не будет казаться странным.

ГЛАВА 19 Ливда

Пробудившись поутру, Хромой несколько минут разглядывал потолок, припоминая, где он находится. Знакомый запах, замысловатый узор трещин над головой - все было обыденным, привычным с детства, с рождения... и при этом новым, необычным. Стоило на месяц вырваться из вереницы похожих дней, из хоровода однообразных будней, и вот уже трудно возвратиться домой. Отпереть дверь, привычно швырнуть плащ на крюк у входа, не глядя, плюхнуться на стул, который всегда на том же месте - это легко, но по-настоящему вернуться трудно... Меняла лежал, заложив ладони, за голову, и размышлял. Кто он? Куда пришел и откуда?.. Какие призраки всплывают в памяти? Серые призраки, прозрачные, молчаливые, словно странная девица Лериана в коридоре Большого дома...

Но - долой призраков! Их удел - ночь, а теперь уже встало солнце, выкатилось из-за угрюмых башен над Восточными воротами, рядом с которыми маленький домик с вывеской. На вывеске - весы и кругляши разного цвета. Меняльная лавка.

Сегодня Хромой туда не пойдет, его ждет Эрствин, Большой дом, пленные рыцари, переговоры о выкупе, поход на восток, замки, осады, приступы, сражения - хотя, казалось бы, к чему это бедному меняле?

Когда Хромой вышел из дома и остановился, разглядывая переулок Заплаток, рядом тут же объявился соседский парнишка:

- Привет, Хромой! Где ты пропадал? Я все время за твоим домом приглядывал, но дракона не было. Расскажи еще что-нибудь! - и все это на одном дыхании, без пауз.

- Я пропадал... ну, знаешь, всякие приключения, заколдованные принцессы, черные рыцари, кровожадные чудовища, безумные чародеи... Всевозможные скучные вещи, которыми, однако, следует заниматься. Так уж устроена жизнь.

Разговаривая с пацаном, меняла неспешно огляделся. Вон какой-то человечек в неприметной одежде мелькнул, царапнул взглядом и юркнул за угол. На одного из парней Обуха не похож, скорей шпион. То ли из наймитов Лысого, то ли господа рыцари успели снова подсуетиться. Хотя последнее - вряд ли. Только что первый растяпа попался, рановато, вроде бы, новому являться. Разве что господа действуют независимо друг от друга - тоже вполне вероятно, если не доверяют один другому. Хромой вдруг понял, что его не слишком беспокоит, кто именно за ним следит.

Паренек утер сопли и заявил:

- А я скоро пойду учеником в кожевенный цех!

- О! Вот это настоящее дело! - Хромой постарался, чтобы его слова прозвучали искренне.

Потом распрощался с будущим кожевенником и побрел прочь, разбрызгивая сапогами грязную воду. Странное дело, уезжал - была еще зима, лежал снег, даже метели случались, а возвратился весной. Вот уже совсем тепло, солнышко греет, повсюду лужи и грязь. Хромой вернулся в совершенно другой город, да и сам он теперь другой. Ну что ж!

Меняла направился к центру города. По дороге он несколько раз ускорял шаг или резко сворачивал - человечек не отставал. Не новичок, значит. Что ж, можно провернуть еще один трюк. Хромой неожиданно юркнул в подворотню, которая вела в проходной дворик с двумя выходами. Коли шпион в самом деле знает город, то должен понимать - из дворика можно попасть на разные улицы, тогда, если не угадать, за клиентом не уследишь. Шпику придется поспешить. Пробежав подворотню, меняла прыгнул за угол. Точно - захлюпали лужи, послышался топот, шпион вскочил в подворотню следом. Но, молодец, не стал выбегать во двор, на открытое пространство. Хромой выступил из-за угла и оказался в трех шагах от преследователя.