Весенние грозы - Исьемини Виктор - Страница 34

Тишина. Значит, шпион уже помчался звать своих. Хм, а добрые соседи, если и слышали шум драки, ничего не предпринимали. Только когда Хромой подал голос, заскрипели замки. Обитатели переулка Заплаток осторожно вглядывались в ночь.

- Шнур, я думаю, здесь вскоре объявится стража. Тебе, наверное, пора валить. Видишь, мои добрые соседи спешат на помощь со всех ног, теперь я под надежной защитой.

На следующее утро Хромой, как ни в чем не бывало, явился в Большой дом. Эрствин тут же стал расспрашивать о подробностях ночной стычки. Графу донесли, что стража задержала двоих людей ок-Рейселя, побитых и оглушенных, да еще двое были мертвы.

- Нечего рассказывать, - махнул рукой меняла. - Честное слово, ничего интересного. В романах подобные вещи описываются куда веселей.

- Хромой, я не для веселья! Мне нужно знать, что происходит, потому что сэр ок-Рейсель явился в Ливду и готов вести переговоры от имени всех одиннадцати. Те, с кем ты вчера схватился, наверняка из его свиты. Я велел привести обоих пленных сюда, чтобы были наготове, когда я приму их сеньора.

- А что, будет большой прием?

- Ну конечно же! Имперские офицеры, аббат, городской совет!

- И ванетские монахи?

- И они, само собой разумеется. Если этот прохвост затеет клясться, свидетелей будет предостаточно. За всеми уже отправились посыльные, скоро соберутся и начнем. Ну, так что там было?

- Даже не знаю, как тебе сказать. Их было четверо, мы немного подрались... да ну, Эрствин, в самом деле не было ничего примечательного.

- Ну, как же! Ты был один, их четверо!

- Я один? Нет, со мной был весь город! Если серьезно, за мной сейчас присматривает и стража, и братство. Я, видишь ли, всем задолжал, и они меня берегут, иначе не с кого будет получить должок. Так что мне помогли, но об этом в самом деле лучше умолчать.

Тут явился Гойдель ок-Ренг и доложил, что все готово. Эрствин позвал Хромого в большой зал на первом этаже, где должна состояться церемония. На этот раз меняле не удалось отвертеться, пришлось идти вниз.

Когда Эрствин вошел в зал, все встали. Помещение было полно - только теперь Хромой воочию удостоверился, как много бездельников в Ливде. Городской Совет - сорок человек. Имперцы в красно-желтом. Аббат в роскошном белом одеянии, вышитом золотыми узорами, вокруг него - толпа клириков в белом и монахов в темно-сером... Еще какие-то люди в дорогой одежде, вероятно - богатые купцы. Несколько сеньоров, эти выглядят победней, зато при оружии и шпоры гремят на сапогах. Должно быть, приехали в Ливду по собственным делам, но получили приглашение на церемонию и тут же примчались, чтобы принять участие... Еще бы, нечасто голодранцам удается ощутить себя такими важными персонами.

Эрствин с застывшей улыбкой прошествовал через зал к подиуму, где стояло кресло, прежде принадлежавшее главе Совета. По пути граф кивал в ответ на приветствия. Хромой неуверенно шел следом, ему редко приходилось чувствовать себя неловко, теперь был как раз такой момент. Наконец граф уселся в кресло, ок-Ренг занял место по правую руку от сеньора, Хромому пришлось встать слева. Граф поставил сапоги на скамеечку, иначе его ноги не доставали бы до пола. Пригласили господина ок-Рейселя...

Рыцарь вступил в зал, высоко задрав подбородок. Трусил, но старательно держался независимо. Довольно рослый, массивный мужчина, одет богато.

- Ишь, как вырядился, - прошипел Эрствин, наблюдая, как приближается ок-Рейсель. - Небось, это платье куплено на деньги, украденные у нас. Ну что ж, поглядим, как он станет надувать щеки. Его дела обстоят из рук вон плохо.

Господин остановился в десятке шагов от кресла. Вблизи он выглядел не так молодцевато, обрюзгшие дряблые щеки под щетиной, опухший нос покрыт сеткой красных прожилок. Да и брюхо тяжелое, нависает над дорогим поясом. Сеньоры Сантлака, если им посчастливится вырасти из щенячьего возраста, превращаются из поджарых хищников в таких вот пьяниц и обжор, вечно жалующихся то на желудок, то на печень.

- Ваша светлость, господин граф! - воскликнул рыцарь. - Вам известны прискорбные обстоятельства, которые привели меня сюда! Уповаю на вашу доброту!

Каждую фразу рыцарь выкрикивал, будто девиз на бранном поле. Хромому это показалось смешным.

- Мне известно, - важно кивнул Эрствин. Его голосок звучал диссонансом реву ок-Рейселя. - В моей доброте можете не сомневаться. Ваш сын до сих пор жив, хотя ни он, ни вы не сделали ничего для того, чтоб я оставался так добр.

- Ваша светлость! Поверьте, я искренне сожалею! Мы с сеньорами, вашими соседями, готовы всячески...

- Очень хорошо, - граф поморщился. - Хватит слов, перейдем к делу. Ваши молодые родичи захвачены в Левркойском замке, на моей земле. Проникли туда они насилием и обманом, а потому подлежат самому суровому наказанию. И я не собираюсь проявлять снисходительность. За жизнь этих разбойников вы и ваши союзники заплатите мне по сотне келатов серебра...

- Ваша светлость, это слишком много... Мы не в состоянии уплатит такую сумму...

- Тогда они будут казнены, как злодеи, захваченные на месте преступления. Даю месяц на сбор денег. Ровно через тридцать дней в этом зале я приму выкуп за одиннадцать пленников - тысячу сто энмарских келатов. Все вместе творили зло, вместе и ответите.

- Но...

- Никаких "но". Это не обсуждается. После того, как я получу серебро, вы с вашими дружками выступите в поход вместе со мной под имперским знаменем. Одиннадцать дворян, при каждом не меньше пяти полностью снаряженных конных латников. Пеших слуг - сколько сами сочтете нужным. Порукой вашей верности будут все те же юноши, захваченные в леверкойском замке.

- Но выкуп...

- Я говорил о выкупе за их жизнь, а не свободу. Свободу они получат после того, как принесут присягу мне, как своему ленному сеньору. И после того, как вы, все одиннадцать, принесете мне присягу. Мне, Эрствину барону Леверкойскому, графу Ливдинскому, владетелю Трайскому, сеньору Гайна и прочая, и прочая. Случится это не сейчас, а летом, когда мы завершим поход.

- Но...

- Никаких "но"! - Эрствин впервые повысил голос. - Если вы ответите отказом, это будет означать войну. Я, как граф Империи, объявлю вас изменниками и злодеями. Нынче это стало опасным - враждовать с Империей. Обдумайте мои слова, обсудите с дружками. Через месяц жду вас с серебром и вашими вооруженными людьми. Помните: своими преступлениями вы заслужили смерть, и сейчас речь идет о том, что вам надлежит выполнить, чтобы сохранить жизни... И последнее. Прекратите устраивать эти дурацкие покушения на моего друга.

Граф мотнул подбородком, указывая на Хромого.

- Осмелюсь заметить, - ухмыляясь, вставил меняла, - последнее не обязательно. Пусть лучше продолжают в прежнем духе, это даже весело. Я уже давно так не забавлялся.

ГЛАВА 23 Северный Феллиост, недалеко от Аривны

Жесткий холодный ветер швырял крупные влажные хлопья в лицо Эстервену, пока магистр, прикрываясь ладонью, вглядывался в поле, на котором выстроились эльфы. Боевые порядки противника было сложно рассмотреть сквозь снежную пелену. Во всяком случае, первый ряд составляет кавалерия. Кажется.

Магистра окликнул оруженосец:

- Ваше священство, - брат кричал, стараясь перекрыть вой ветра, - какие будут приказы?

Да, в самом деле. Нужно распорядиться... Эстервен знаком призвал свиту, военачальники и оруженосцы съехались тесней.

- Поставить в первый ряд кавалерию! - проорал магистр. - Нелюди непривычны к конной схватке, мы опрокинем их, если решительно атакуем. Прорвать фронт, растоптать пехоту! Когда кавалерия ударит, наши пехотинцы без промедления должны бегом двигаться следом, не отставать, не терять единого строя в этой метели! Держаться вместе!

- Мы может закрепиться у подножия холма, загородиться щитами! - предложил, так же повышая голос, один из кавалерийских командиров. - Подождем фланговые отряды, ударим вместе. Кони устали и голодны, они шатаются под нами, ветер в лицо, хорошего натиска не получится.