Весенние грозы - Исьемини Виктор - Страница 44

- Ну что ж, - хладнокровно заметил Кари, - пара часов у нас, пожалуй, теперь есть...

Тут на корабле дружинников, пришвартованном к пострадавшему драккару, взревел Рогли. Толстяк потрясал мечом, приплясывал (так что палуба раскачивалась под сапожищами) и орал, соратники вторили ему - их оставалось на ногах около десятка, да несколько человек сидели в неудобных позах и старались унять кровь, бьющую из ран. Враги были убиты все. Выходит, они недостаточно хорошо увертывались от мечей...

Третий корабль дрейфовал в отдалении. Парус там, должно быть, пострадал от огня так сильно, что поставить его не удавалось, а садиться на весла дружинники не решались, поскольку враг был рядом, они хотели держать руки свободными. Экипаж-то как-никак уменьшился после неудачного абордажа!

- Рогли, мы тонем! - крикнул Ингви, но перекрыть вой толстяка не сумел.

Пришлось повторить, когда вопли стихли.

- Рогли, мы тонем!

- А-а! Хватайте все, и кидайте на этот корабль! - тут же велел Толстяк. - Хватайте все, что попадется.

Но все, что могло бы попасться, было схвачено льдом. Рогли пробормотал какое-то северянское проклятие и погнал своих обратно на старый корабль. Кое-что из имущества разбойников стоило того, чтобы вырубить его из льда.

Тут дружинники на дрейфующем драккаре сообразили - взялись за луки. Карикан отыскал лук на трофейном корабле и стал отвечать, остальные прикрывали щитами его и тех, кто добывал барахло из льда... Вскоре дружинники оценили мастерство Карикана, то есть прекратили стрельбу и тоже закрылись щитами. Море медленно растаскивало корабли в стороны.

Разбойники стали трудиться скорее, Ингви помогал огненными заклинаниями, тщательно регулируя силу пламени - впрочем, мана в его перстне уже порядком иссякла. Через час все было кончено. Имущество и оружие перекочевало на королевский корабль, покойников перенесли на старое судно... Ингви заметил, что кое-кто из дружинников подавал признаки жизни, и люди Толстяка перерезали им глотки, но вмешиваться не стал.

Наконец Рогли сказал несколько слов о том, что погибнуть в славной схватке - хороший конец для воина. Даже если схватка с такой швалью, как люди Гоегора. Затем старый драккар подожгли. Рулевой развернул судно против волны, и горящий корабль, которому волны били в борт, стал медленно удаляться. Северяне, прикрывая слезящиеся от дыма глаза, смотрели вслед старому кораблю.

- Для корабля такой конец тоже - достойное дело, - буркнул Рогли, утер глаза и высморкался через борт. - На этом драккаре мы ходили в дальние страны и совершили великие подвиги.

- Когда у блаженного Мерка пал осел, с которым они прошли вместе неисчислимое множество дорог... - начал было Тонвер.

- Заткнись! - буркнул Дунт.

Толстячок послушно стих, поглаживая раненный бок.

- Вечером расскажешь, - утешил монаха конунг. - У гоегоровых дровосеков на драккаре есть бочонок пива и он полон до середины. Сегодня мы будем пировать и сочинять новые песни о том, как конунг Рогли побил в бою сразу два корабля Гоегора - конунга землепашцев и углежогов, чтоб ему утонуть в луже!

- Наполовину полный бочонок так же хорош, как и наполовину пустой, а звучит куда приятней... - согласился Тонвер.

ГЛАВА 29 Восточный Сантлак

Сэр Войс велел гвардейцам отправить кого-нибудь парламентером в замок Рейкр. Те привычно и быстро сломали несколько веток с молоденькими листиками. Для верности оруженосец еще сбегал к ближайшему пруду и приволок длинный стебель озерного растения. С широких круглых листьев стекала вода. Гвардейцы обмотали гибким побегом ветки, получилось некое подобие веника с торчащими в разные стороны мокрыми зелеными листьями. Букет вполне мог сойти за Гунгиллины ветви. Один из рыцарей, вооружившись им, отправился к воротам замка.

Тем временем войска сходили с дороги и располагались лагерем на равнине перед замком. Алекиан предоставил командирам отрядов размещать людей, а сам остался наблюдать за ходом дипломатической миссии. Рыцарь, размахивая мокрым символом мирных намерений, приблизился к воротам. На стене над его головой наметилось движение, вероятно хозяин замка вышел для переговоров. Беседа длилась около десяти минут, затем гвардеец повернул коня и направился к знамени, под которым поджидал император. По дороге рыцарь без малейшего почтения отшвырнул пучок растений, служивший символом его полномочий.

- Ваше императорское величество, он отказывается отворить ворота и впустить гарнизон.

- Вот как?

- Я сказал, что здесь его величество Метриен, но этот рыцарь, господин замка, ответил, что он не подчиняется такому королю, который был избран с нарушением правил.

Алекиан повернул голову и поглядел на Метриена, тот потупился и пожал плечами, притворяясь смущенным.

- Тогда я сказал, что требую сдаться именем императора. Прошу прощения, но ответ я не стану повторять.

- Не нужно, - кивнул Алекиан. - Достаточно, что он ответил отказом. Сэр Войс!

- Да, ваше императорское величество?

- Мы полагаем, что он смел оттого, что ждет помощи извне. Этот ок-Рейкр видит, что здесь достаточно воинов, чтобы разнести его логово по камню, но не боится. Он не может быть настолько глуп. Следовательно, знает что-то... Мы желаем, чтоб замок был взят немедленно.

- Солдаты располагаются на дневку, они маршировали полдня без привалов, - напомнил гвардейский рыцарь.

- Обед после штурма. Сэр Войс, командуйте, как сочтете нужным, берите всех, кто понадобится для атаки. Мастер Гиптис, возможно понадобится ваша помощь. Мы желаем, чтобы все окончилось быстро. Наглец в замке надеется, что мы станем лагерем, начнем долгую подготовку... провозимся, пока соберутся его сообщники. Нет, пусть Рейкр будет сожжен без промедления. Всех, кто внутри - казнить.

- Э... братец, - вставил слово Коклос. - Там могут быть какие-то мелкие подневольные людишки, которые полны раскаяния и страха. Но им велит драться господин. Возможно, будет уместно их пощадить? Проявить милосердие? Благоразумие?

- Ты называешь благоразумием слабость. Впрочем, если будут пленные, мы поглядим и рассудим... Сэр Войс, тех, кто сдастся добровольно - привести к нам.

Рыцарь поклонился и направился к лагерю. Алекиан по-прежнему наблюдал за замком. Над бруствером вспыхивали искорки - под солнцем блестели шишаки шлемов. Воины расхаживали по стенам и тоже, должно быть, рассматривали императора.

Войс в лагере объявил: обед - после приступа. Замок слабо защищен, он не устоит против решительного штурма. Поэтому пусть разводят костры и готовят еду. В деревеньку он отправил отряд более дисциплинированных солдат, чтобы не допустить самочинных грабежей. Тем не менее, поскольку господин - бунтовщик и изменник, то и все, что принадлежало ему, может быть конфисковано. Это означает, что крестьянам не повезло - для пропитания императорской армии у них отберут съестное. К тому же армия сейчас топчет их поля - стало быть, сервы обречены на голод. Ничего не поделать - война!

Назначив несколько человек из числа ванетских рыцарей надзирать за порядком и распределять провизию, сэр Войс стал отбирать людей для приступа. В первую очередь - лучников.

Около сотни стрелков с луками наготове побежали к замку. Двигались солдаты рассыпным строем и приближались со стороны ворот.

Защитники сгрудились на стенах и тоже приготовили луки. Они первыми пустили несколько стрел - не слишком удачно. Стрелки имперской армии продолжали бег. Сблизились, натянули луки. Несколько минут шла перестрелка. Двое латников получили легкие раны и покинули строй.

Сэр Войс, восседая на коне позади шеренги стрелков, орал:

- Гуще! Гуще! Не жалеть стрел!

Стрелки у ванетских графов были паршивые, но Войс выстроил их так плотно, что людям ок-Рейкра все же пришлось укрыться за бруствером - очень уж густо летели стрелы. Из лагеря выкатилась повозка, на которой укрепили грубое подобие тарана - заостренное бревно. От повозки тянулись веревки, которые держали полудюжины кавалеристов. Всадники, по трое с каждой стороны, увлекали повозку. Сперва несколько пеших солдат толкали снаряд сзади, потом, когда телега разогналась - отстали. Теперь всадники волокли ее, нахлестывали коней, разгоняясь. Влетели на дорогу, помчались скорее.