Весенние грозы - Исьемини Виктор - Страница 70

- Ну, - выдохнул Эрствин, - я пошел...

Граф обернулся ко входу в зал... слуга, только этого и ожидавший, распахнул дверь. Разговоры поутихли после слов ок-Ренга. Когда же в зал вступил Эрствин, синдики смолкли вовсе, так что каждый шаг был слышен. Хромой стоял перед дверью и слушал. Вот мальчик ступил на подиум, под остановился перед высоким креслом... сел, поправил ножны - окованный конец царапнул пол...

- Господа! Почтенные мастера! Мне нелегко говорить об этом, но не сказать я не могу. Вчера я разбирал прошения, жалобы и прочее. Я далеко не идеальный правитель, многое до сих пор ускользало от моего внимания. Я понял, что совершил много ошибок...

Эрствин перевел дух. Хромой и Лериана не улыбались, они внимательно слушали. Для графа, правителя огромного города, признать собственные ошибки перед толпой подданных - это все равно что убить дракона. Поступок столь же трудный, сколь и редкостный. И не стоит забывать - драконы не бывают большими и малыми. Дракон - это всегда дракон. Не убить его, пока он кажется (только кажется!) малым - это значит, что после убить его будет труднее.

- Я не защитил моих подданных от произвола окрестных дворян. Я использовал имперское войско не лучшим образом... Но, господа и почтенные мастера! Почему вы не напомнили мне о том, что я упустил из виду? Почему ограничивались письмами, в которых суть вопроса излагается лишь после долгих славословий в мой адрес? Почему не помогли мне? Я - ваш граф, но я молод, мне нужны советы и подсказки! Почему я должен напоминать вам о вашем долге, господа и почтенные мастера?..

- Он справится, - шепнул Лериане Хромой. - Он уже справился.

Девушка улыбнулась.

Когда Лериана улыбалась, меняла смущался еще больше, чем когда она просто помалкивала, глядя в сторону. Пауза затягивалась. Наконец Хромой решился.

- Ну, мне пора. Я пойду... вот, - и показал мешок. - Доставлю адресату.

Зал загремел одобрительными возгласами - речь юного графа пришлась по душе Совету.

- Эрствин справился, они снова без ума от него. Так я пойду?

- Разве вы не проводите меня, мастер? - прошептала Лериана. - До лестницы?

Они двинулись по длинному холлу первого этажа, между солдат и чиновников, которым прислушивались к шуму, доносящемуся из зала. Хромому пришло в голову, что картина эта выглядит странно, если глядеть со стороны. Они с баронессой шагают между замерших, будто зачарованных магическим заклинанием, людей, единственные живые в этом зале, полном статуй. Солнечные лучи бьют в узкие окна, делят помещение на светлые и темные полосы. Солдаты и слуги замерли - кто на свету, кто в тени, весь Мир поделен на светлое и темное, всякий человек в своем куске пространства, каждый выбрал место на той или иной стороне бытия, и только двое - он и баронесса - то ныряют во мрак, то жмурятся под лучами яркого майского солнца. Удивительно. У лестницы Хромой остановился, Лериана, приподняв кончиками пальцев подол, поставила башмачок на первую ступень и обернулась. Что-то должно было случиться, именно сейчас, пока никто не глядел в их сторону, пока черно-белые люди прислушивались к шуму в зале Совета... Но не случилось ничего. Хромой поклонился, баронесса кивнула...

Меняла опомнился уже на площади у входа в дом Совета. Оглянулся, посмотрел на тяжелый мешок в руке, поправил плащ, так чтобы пола скрывала ношу, и зашагал прочь от Большого дома. Когда Керт выскользнул откуда-то из тени и пристроился рядом, Хромой даже не заметил. Шпик здорово наловчился прятаться. Меняла подумал, что не мешает быть поосторожней, особенно если гуляешь с такой ношей.

- Не уважаешь ты моей работы, Хромой, - пожаловался агент. - Я допоздна бродил, ждал, пока ты соберешься из гостей.

- Да я и сам не знал, что заночую у графа. Его светлость настоял.

- Сам не знал! А я из-за тебя не выспался. Вот так всегда: мы, маленькие люди из-за господских прихотей ночей не спим.

- Если тебя это утешит, я тоже не выспался. Керт, я сейчас в Хибары, так что ты гляди...

- В Хибары? - шпик насторожился. - Я туда не пойду. Ты надолго в это болото? А потом куда?

- Не знаю. Как получится. Может, ты отсыпаться пойдешь? В Хибарах меня не тронут, спи спокойно.

- Не знаю, что и делать.

В бедном квартале, примыкающем к Хибарам, Керт отстал - и тут же пропал с глаз, канул куда-то в тень. Хромой убавил шаг, памятуя о том, что в Хибарах нельзя торопиться, и пошел медленней.

У логова Обуха, как обычно, околачивались крепкие молодцы. Пуда не было, но Хромого узнали и почти без промедления проводили в зал к Обуху. Ночной барон встретил гостя улыбочкой.

- А, Хромой... и не с пустыми руками!

- Да вот, - меняла неожиданно для себя самого, растерялся. - Это тебе подарочек от графа. За троих крысенышей выкуп поступил. Половина - тебе.

Хромой протянул мешок. Обух не пошевелился, только рявкнул:

- Эй!

В двери показался молодец, который привел менялу.

- Горшка позови, - велел Обух. - Стол неси, стул. Гость у меня.

Пожилой разбойник по кличке Горшок, а также мебель - все возникло мгновенно. Хромой отдал Горшку деньги и сел за стол. Обух тут же налил вина.

- Выпьем, что ли? За успех доброго дела. Помогли славному мальчугану вернуть папкино наследство.

Разбойник хлебнул вина. Хромой провел ладонью над напитком, осмотрел камень на перстне, просто по привычке. И после - выпил.

- Сто пятьдесят келатов, - доложил Горшок.

- Хромой, ты сказал: за троих?

- Да. По сотне с головы. Или с задницы - это как хочешь, так и считай. Половина графу, половина - тебе.

- Что же ты, своей доли не берешь?

- Сам удивляюсь, - Хромой широко улыбнулся, на левой стороне лица проступили старые шрамы.

- Ну тогда, - Обух потянулся за кувшином, - Горшок, прибери серебро, а мы еще выпьем, что ли... Расскажи, что ли, на кой хрен нынче Совет собрался?

Горшок удалился, шаркая старыми сапогами.

- Ты уже знаешь про Совет?

- Знаю, что ни свет, ни заря твоему графу приспичило. Пей, Хромой, пей. И говори. Раз такое дело, что мальчуган платит честно и сполна, так может и еще какой совместный интерес у нас с ним образуется?

Хромой вздохнул и торопливо поднял стакан, чтобы не отвечать. Ну какой интерес... Приелось все, чем он заполнял жизнь прежде. Жаба, Обух, прочие... как-то мелко! Он, Хромой, должен найти дракона, соответствующего его мечу. Но как сказать это атаману? Ведь не поймет.

Хромой просидел у Обуха около часа. Говорили, как принято в этом доме - о том, о сем, ни о чем, вокруг да около, многословно намекая на ничего не значащую ерунду. Вошел Горшок, прошаркал к Обуху, пошептал на ухо и удалился.

Атаман крепко почесал в затылке...

- Ладно, - сказал, - спрошу так, напрямую. Хромой, почему ты себе долю не взял?

- Долю?

- Ну да. Долю из выкупа за щенков из замка? Ты же в деле был, тебе полагается.

Меняла задумался: а в самом деле, почему?

- Не знаю. Как-то в голову не пришло. Да мы ведь мою долю и не обсуждали?

- А! - Обух заворочался в кресле. - Так ты хочешь, чтоб я тебе сам долю назначил! А я-то... Горшка к магу гонял, чтоб проверить, нет ли заклинания какого на серебре твоем!

- Какого заклинания?

- А мне почем знать, что ваш брат учудить может? Я-то думаю, сообразить не могу, чего ты такой щедрый... а ты, значит, ждешь моего слова.

- Обух, да я в самом деле не думал. - Хромой выдавил кислую улыбку. - Нет, если денег дашь, я возьму, конечно.

Атаман снова задумался. Наконец признался:

- Нет, не понимаю.

- Да я сам не понимаю. И в лавке мне не сидится, и в Большом доме тоже как-то...

Обух разделил остатки вина. Видимо, выпивка была для него ответом на любые сомнения.

- Ладно. Если будет что нужно, дай знать. Помогу. После того, как мы с тобой дела затеяли, мне крепко поперло. Рыбак скис, у меня доходы растут. Рука у тебя легкая, - выпил. - А ты знаешь, что за тобой человечек из стражи ходит?