Я – сталкер. Слепая удача - Исьемини Виктор - Страница 8

Мутант стоял на коленях и медленно клонился лицом вперед. Когда Слепой дохромал к нему, отверженный уже лежал неподвижно. Пригоршня, не опуская автомата, потыкал уродливое тело ботинком.

– Готов, – объявил он. – Сейчас посмотрим, что он нам принес. У отверженных в карманах попадаются занятные штучки, запомни на будущее. – Пригоршня перевернул тело, распахнул ветхие одежки, пощупал карманы. – Ничего! А я столько патронов извел на него! Сплошной убыток… Постой-ка…

– Да и так стою.

– Не, я говорю – смотри сюда: это не моя работа. Кто-то в него еще стрелял. Дырки замечаешь?

– Это же тот самый, который на тебя в лесу напал. Я его в ногу ранил.

– А вот, гляди, в спину – кто его? Это не я, сто процентов.

– Помнишь, стреляли? Ты еще сказал, точно там, где мы прошли.

– Ну да. Выходит, кто-то еще отверженных гонял, когда мы от них сбежали. Что-то много народу здесь, а я не знаю, кто и что.

– Может, военные? Ты же сам говорил, недавно базу для ученых развернули, охрана там, и еще говорил, что новички поначалу очень строго правил придерживаются. Может, военные окрестности базы зачищают?

Пригоршня поднялся, отряхнул колени и покачал головой:

– Может, и так. Только у военных приоритет – операции проводить в светлое время суток. Уж это я точно знаю. И потом, далековато от базы, мы же вокруг нее хороший крюк сделали. Не нравится мне это. Идем-ка в дом и окна завесим чем-то, чтобы огонь не был виден. Ночь пересидим тихо, а с рассветом уйдем. Будь с нами Химик, он бы точно так и сказал бы, верняк.

Слепой был совершенно согласен. «Пересидеть тихо» – это было бы и его решением. Он бы и на отверженного не стал нападать, ни в этот раз, ни в прошлый. Поэтому он поплелся за Пригоршней. Тот подошел к домишке, шагнул в дверной проем, но замер, выставив ствол «калаша» и настороженно вглядываясь в темноту. Снаружи порядком стемнело, а внутри и вовсе был мрак. Костер почти погас, лишь несколько обугленных веток тлели, они не давали света, только видно было, где горел костер, пока не появился отверженный.

Слепой остановился в трех шагах позади и тихо окликнул:

– Что там?

– Не знаю, вроде как пробежал кто-то. Прошуршало в углу. Подстрахуй меня, что ли.

Слепой встал с пистолетом у дверного проема, а Пригоршня осторожно скользнул внутрь. Замер неподалеку от входа, прижавшись к стене, и повел автоматом из одного угла в другой. В домишке было тихо.

– Так что ты видел-то? – прошептал Слепой.

Он тоже вглядывался в темень, но не замечал ничего подозрительного.

– Да так, вроде промелькнуло что-то, – так же тихо отозвался Пригоршня. – В нашем деле приучаешься из-за любой мелочи осторожничать.

Потом громче добавил:

– Наверное, показалось. Была бы какая-то тварь, уже бы выдала себя. Заходи, Слепой. Чувствуй себя как дома.

На всякий случай Никита обошел с фонариком все углы, посветил вверх. Луч света выхватывал из темноты подгнившие стропила.

– Будем считать – померещилось, – подвел он итог. – Но спим по очереди.

У Пригоршни к рюкзаку был приторочен скатанный широкий брезентовый плащ, им завесили дверь, потом выбрали среди тряпья, сваленного в углу, что поцелее, и прикрыли окна. После этого Пригоршня разрешил Слепому раздуть огонь. С костром стало веселее.

Никита зевнул и спросил:

– Как нога?

– Спасибо, доктор, уже заметно лучше.

– Но ведь болит немного, верно?

– Есть такое дело. Но уже полегче.

– Нет, ты не скромничай, – Пригоршня снова зевнул, – ты так прямо и говори, что, мол, нога болит, спать все равно не могу и потому буду караулить первым. Часика три посиди, потом меня поднимешь. Только не засыпать! Если почувствуешь, что совсем невмоготу, лучше меня растолкай.

Завершив распоряжения длинным зевком, Пригоршня растянулся на полу и вскоре задышал мерно и ровно, как полагается спящему. Слепой расположился рядом, прислонился к стене и стал перебирать в памяти события прошедшего дня. Получалось, что произошло слишком многое, но Слепому это даже понравилось. Вот это и есть настоящая жизнь – сплошные загадки, которые очень интересно разгадывать. Да еще он постоянно узнавал что-то новое. Это здорово! Не хватало совсем немного – кружки крепкого кофе. Хотя он чувствовал, что устал, спать не очень хотелось, однако кофе был бы не лишним…

Сверху, со стропил, свалилось несколько кусочков грязи и мха. Слепой прислушался – ни звука. Однако возникло стойкое ощущение, будто кто-то крадется по стропилам над головой. Слепой подбросил пару обломков доски в огонь, стало немного светлее. Он еще подумал, что надо было взять фонарик Пригоршни и посветить в темные углы, как сверху что-то едва слышно зашуршало. Слепой снял ПММ с предохранителя и глянул вверх – по гнилым доскам бродили рыжие отсветы огня, это создавало иллюзию движения. Стоит ли будить Пригоршню? Наверное, нет. Слепой снова сел и расслабился. Мало-помалу стало клонить в сон.

Слепой потер глаза… Дрова потрескивали, тени бродили по ближней стене, а углы помещения тонули в темноте. Слепой замер. Ему почудилось, что в самом дальнем и темном углу по стене медленно стекает здоровенная капля. Только капли не бывают волосатыми, а эта казалась покрытой не то мхом, не то шерстью.

Слепой понял, что это нечто живое – ползет с потолка, осторожно перебирая цепкими лапами. Слепой осторожно, стараясь не шуметь, направил ствол на существо. Вот оно достигло пола… обернулось… На Слепого через комнату глядели два красноватых глаза. А может, не красноватых, а просто огонь костра так отражается? Или он опять цвета не так различил?

Существо подобралось, как перед прыжком, и Слепой, больше не раздумывая, выстрелил. Существо взвизгнуло, метнулось вдоль стены к двери, стуча по доскам пола мягкими лапами. Пригоршня вскочил с автоматом наизготовку. Ночной пришелец ударился в завешивающую вход плащ-палатку, запутался в ней, стал биться и верещать.

Слепой поднял «макаров» и прицелился.

– Нет! – рявкнул Пригоршня и бросился к дверному проему. Ему было жаль плащ-палатку, которую должна была продырявить девятимиллиметровая пуля. Тут пришелец наконец сумел выпутаться из складок, вскочил, а Пригоршня срезал его короткой очередью. И тут же, как будто в ответ на выстрел Пригоршни, началась пальба. Стреляли где-то далеко, но в ночной тишине звуки разносились далеко. Длинные очереди, взрывы – все это сливалось в равномерный треск и грохот.

Слепой дохромал к порогу и встал рядом с Никитой.

– Что это? Где?

– Смотри! – Пригоршня указал на зарево, поднимающееся за лесом. Там что-то неплохо горело. – Нехилый бой идет.

– Точно. Это мы с тобой скромные, дверь плащ-палаткой завесили, а там народ, как я гляжу, не стесняется. Резвятся вовсю.

– Собирайся, Слепой. Пойдем отсюда. Мне эта веселуха очень не нравится. То есть мне бы ничего, а Химик сейчас бы точно сказал: валить надо.

Пригоршня встряхнул плащ-палатку, скатал ее. Слепой тем временем затоптал огонь и сгреб пожитки. Сталкеры покинули негостеприимный ночлег и зашагали в ночь. Шли неторопливо, потому что Слепой все еще заметно хромал. На ходу Пригоршня объяснял:

– Похоже, на научников кто-то напал, понимаешь?

– Ну.

– А если ну, слушай дальше. Охрана базы скорее всего успела подать сигнал тревоги, туда отправят кого-то на помощь, порядок такой. Тревожная группа выступает в течение десяти минут. Ну, на дорогу… не знаю, сколько, но если «вертушку» выделят, то прибудут быстро. Значит, очень скоро вояки округу будут прочесывать, искать нападавших. Если я это понимаю, то и те, кто напал, тоже понимают. Стало быть, уходить будут очень шустро. Как бы не напоролись на нашу ночевку, тогда получится очень и очень кисло. Так что терпи и шагай.

– Да я шагаю. Ты бы фонарик включил. Если бой там, то здесь пока что никого не встретим.

– Это верно. – Никита щелкнул кнопкой, и луч света выхватил из мрака полосу заросшей сорняками пустоши. – Только бой на убыль идет. То ли отбилась охрана, то ли нет, а стрельба стихает.