Таинственный труп - Паро Жан-Франсуа - Страница 75

— Убив Пейли, он освобождался от одного ненавистного соперника и компрометировал другого. Но, скажите, сударь, зачем устраивать на Версальской дороге покушение на меня?

— Сударь, — пробормотал Депла, — тут я ни при чем.

— Что ж, возможно. Или все же… — словно разговаривая сам с собой, задумчиво произнес Николя. — Определенно, гинеи меня смущают; неужели он служил и вашим, и нашим? Уведите его.

Сартин молчал; упавшие на лоб кудри парика скрывали выражение его лица.

— Невиновный оправдан, а преступник сознался. Блестящее расследование, — сказал Ленуар, радуясь тому обороту, который приняло заседание.

— Увы, сударь, мы еще не закончили. Полагаю, вы еще не знаете истории Аньес Генге, которую поведал мне господин Леруа, человек честный и порядочный. Оказывается, она не его крестница. Он подобрал ее на улице, зимним вечером, голодную и оборванную, привел домой и оставил у себя. Самое странное, что она оказалась столь одаренной и способной к часовому ремеслу, что он привлек ее к работе в мастерской. Странно также, что из прошлой жизни она не помнила ничего, кроме своего имени. Мне искренне жаль, что этот прелестный ангел красоты, похоже, является центральным персонажем не только драмы ревности, но интересующего нас дела государственной важности. При обыске, произведенном на улице Арлэ во время ее ареста, мы также нашли немало гиней.

— Опять вас заносит в высокие сферы. Лучше объясните, что к чему.

— Я обвиняю Аньес Генге в том, что она является агентом английской разведки. Эта молодая женщина неожиданно появляется в доме Леруа и быстро, слишком быстро приобретает навыки очень сложного ремесла. Она становится любовницей Депла, затем любовницей Пейли и кокетничает с Риву. Она манипулирует и теми и другими, выведывает все у Пейли, который от нее ничего не скрывает, доводит до крайности Депла, сходящего с ума от ревности, и каким-то образом узнает о связи Риву с Киской. Если Депла действует под влиянием ревности, то ею руководит исключительно холодный расчет: уловки, ловушки, соблазн — все идет в ход. Без сомнения, в дальнейшем она бы нашла способ отделаться и от Депла, дабы продолжать исполнять свою миссию на службе у английской разведки. Господин де Риву, если ваши начальники не возражают, вы свободны и можете удалиться. Теперь приведите Аньес Генге.

Со слезами на глазах офицер благодарно пожал руку Николя и вышел. Появилась Аньес Генге, хрупкая и смущенная, словно ребенок, нечаянно оказавшийся в неприличном месте.

— Мадемуазель, — начал Николя, — вы не являетесь крестницей господина Леруа.

— Я этого никогда не скрывала. Вам нужно было только спросить меня об этом. Называя себя его крестницей, я тем самым подчеркиваю признательность, кою я к нему питаю.

— Где вы проживали до того, как он вас встретил?

— Я не помню, и вы, задавая мне подобный вопрос, должны это знать. Я была больна и в беспамятстве.

— Именно в этом вы и убедили Леруа. Кто обучил вас ремеслу?

— Я знаю лишь его основы, которые преподал мне мой крестный.

— Что вы делали на прошлой неделе в ночь со среды 12 февраля? Это было недавно, и вы должны помнить.

Приложив палец к губам, она задумалась.

— Кажется, я была на балу в Опере.

— Полагаю, вы ошибаетесь. В Пепельную среду балов не бывает.

— Да, конечно, вы правы. Я ошиблась неделей.

— Так где же вы были?

— Ну, разумеется, дома!

— Уточните, пожалуйста. Вы были одни?

— Я была одна, господин Леруа уехал в Витри.

— Откуда у вас английские гинеи?

— Подарок, сделанный мне господином Пейли перед отъездом.

— Вы занимаетесь окончательной отделкой самых дорогих часов?

— Да, золотых часов.

Николя указал на два маленьких пронумерованных листка бумаги, лежавшие на серебряном подносе.

— Вы знаете, что это? Нет, конечно. На одном листке собрана металлическая пыль с подола плаща, бывшего на плечах молодой женщины по прозвищу Киска. Вы ее знаете?

— А должна? — с вызовом спросила она.

— Смотря по обстоятельствам. На другом листке лежит золотая пыль, которую вы, явившись по моему вызову в доме Леруа, стряхнули с рук. Пыль совершенно одинаковая. Можете ли вы объяснить мне подобное совпадение?

— Это не мое дело.

— Думаю, вы заблуждаетесь. Дайте мне вашу руку.

— А почему я должна это сделать?

— Потому что если вы откажетесь, вы тем самым признаетесь в убийстве.

Она робко протянула ему левую руку.

— Правую, пожалуйста.

Тщательно осмотрев ладонь, он платком провел под ногтями. Завороженные зрители внимательно следили за его движениями. Попросив инспектора зажечь факел, он поднес к нему платок и, покачав головой, уверенно заявил:

— Я так и думал: золотая пыль! С примесью черного порошка. Это уже интересно! Я удивлен, как такая хрупкая юная особа столь ловко обращается с оружием… Следы от пороха сохраняются долго.

— Что это значит, сударь?

— Вы не понимаете, и почтенные слушатели тоже. Дело в том, что два года назад, будучи в Вене, у меня оказалось немного свободного времени, и я отправился в учреждение, где исследуют трупы погибших насильственной смертью.

— Ну вот, снова похоронные манипуляции. Интересно, какой чертовщиной он станет хвастаться на этот раз?

— Не чертовщиной, сударь, а научными достижениями нашего века. Тогда мой ученый собеседник поведал мне, что, когда стреляют из пистолета, частицы черного пороха въедаются в кожу и долго там остаются. Мадемуазель, несколько минут назад мы вас только подозревали, но теперь сомнений нет. Вы убили девицу по прозвищу Киска и стреляли в меня на Версальской дороге.

— Нет, меня там не было, — прошептала она в растерянности.

— Как так? Вас видели, когда вы убегали.

— Это была не я.

— Не вы? Кого вы хотите в этом убедить? Возле мельницы были не вы? Однако память вас явно подводит!

— Меня там не было, потому что в это время я была…

Она замолчала.

— Где же? Уж точно не дома. И не в Опере. Так где же, мадемуазель? По-моему, вы были возле Инвалидов.

— Нет, нет! — крикнула она в отчаянии.

— Тогда на дороге в Версаль? Если нет, тогда скажите, откуда у вас под ногтями следы пороха?

— Мне приходится работать с ним в мастерской.

— Итак, вы признаете, что вам доводилось иметь дело с порохом. И признаете, что на ваших руках сохранились его следы. Это решающий аргумент, и сейчас объясню, почему. В этой мрачной комнате я ничего не сумел извлечь ни из-под ваших ногтей, ни собрать с ладоней. И те и другие безупречно чисты.

И он помахал снежно-белым платком.

— Вы молчите, ибо вам, действительно, нечего сказать. Я вам верю и заявляю, что вы появились в доме Леруа по заданию английской разведки. Так как вы не знали, что мог доверить своей любовнице Риву, участь Киски была предрешена. Когда одни шпионят за другими, вы без труда узнали, что Риву позволил ей бежать. В Вожираре же бедняжку, без сомнения, ввел в заблуждение синий плащ. Полагаю, нам следует пересмотреть роль Депла в этом деле. Считаю, что вы также не причастны к покушению на мою жизнь. Думаю, это лорд Эшбьюри подослал ко мне своих наемных убийц. Идите, мадемуазель, и да свершится королевское правосудие.

Внезапно он ощутил смертельную усталость. Он победил, распутал хитросплетения дела, при расследовании которого ему пришлось столкнуться с грозным противником и вести игру против Сартина. Но какой ценой! Сартин вышел, не попрощавшись; и все же на пороге он обернулся и произнес загадочную фразу:

— Вы думаете, что одержали победу? Да вы ничего не знаете! Поверхность вещей…

Идущий следом за министром адмирал обнял Николя.

— Успокойтесь, вы же его знаете. Он к вам вернется. Не ваше упорное желание раскрыть преступление, а провал операции не дает ему покоя и угнетает его.

Он долго сидел в опустевшем кабинете. Победа оставила горький привкус. Оправдывала ли она принесенные жертвы и этот разрыв? Ведь, в сущности, он так и не узнал, чем на самом деле все кончилось. Ленуар и Бурдо взяли его под руки и вывели из стен Шатле. Генерал-лейтенант пригласил обоих отужинать. По дороге им довелось испытать на себе ярость стихии: порывы ветра то и дело сотрясали кузов кареты. Небо было такое же мрачное, как и мысли Николя.