Лучшее за год 2005: Мистика, магический реализм, фэнтези - Датлоу Эллен - Страница 105

— Сумасшедший? — повторил я, крепче прижимая к себе Пушистика.

— Полным безумцем, — серьезно подтвердил Джереми. — Тот парень в школе рассказывал, что на фермах всегда было полно детей. В каждой семье их было чуть ли не по десятку. И вдруг один из ребят пропал. Сначала никто ничего не понял — дети частенько убегали из дома, но примерно через неделю пропал еще один ребенок. Тогда люди всполошились. Пропала маленькая девочка, и никто не мог предположить, что она могла сбежать от родителей. Ей было всего семь лет.

— Как и мне?

— Верно, Сим. Она была твоей ровесницей.

И в тот момент я опять услышал тихое позвякивание — так стукались друг о друга спицы у нашей бабушки. Вероятно, Джереми снова встряхнул сверток.

— Черт, — пробормотал он с неподдельным страхом. Его старания были достойны «Оскара» или другого приза.

Джереми включил свет. Это был поистине гениальный ход — «видишь, я ничего не выдумываю», но на самом деле он наверняка сам все подстроил. Я осмотрелся, но свертка нигде не было видно, хотя без очков, я мало что мог разглядеть. Все вокруг было расплывчатым, даже лицо Джереми, маячившее передо мной с соседней кровати. Я зарылся поглубже под одеяло, не выпуская из рук Пушистика.

— Это было где-то там, — сказал Джереми. — Под твоей кроватью.

— Я ничего не слышал, — сказал я.

— Нет, серьезно, Сим. Неужели ты ничего не слышал?

— Лучше бы ты выключил свет, — добавил я, чтобы показать, что нисколько не боюсь. — Мама здорово рассердится.

— Ладно, — согласился Джереми, но по его голосу было понятно, что эта угроза его не пугает.

Еще днем она сказала мне, что больна. Я постучался к ней в спальню сразу после занятий в школе, отворил дверь и увидел, что мама сидит в темноте. Она сказала, чтобы я шел в свою комнату. Там стоял странный запах, как после того случая, когда Джереми нечаянно столкнул меня с дороги, и я сильно разбил коленку. Тогда мама забинтовала пораненную ногу и сказала, что мне надо поскорее уснуть. Она дала выпить какой-то микстуры и отправила в постель, сама тоже выпила это лекарство. А потом пришел Джереми и приготовил ужин из замороженных полуфабрикатов. Он сказал, что мама не в состоянии подняться, а я сильно испугался и предложил вызвать врача. Джереми рассмеялся и посоветовал мне поскорее поумнеть.

В тот вечер после ужина мы ждали отца, но Джереми вдруг заявил, что не удивится, если отец никогда больше не вернется домой, после того как мама всегда встречает его упреками и бранью. Возможно, он был прав, поскольку нам пора было отправляться спать, а отец так и не появился.

Джереми знал, что никто не обратит внимания на свет в спальне.

Мы оглянулись по сторонам. Комната выглядела как обычно. Призы Джереми поблескивали на небольшой полочке, которую отец смастерил специально для его наград. В окно несколько раз подряд ударился мотылек, словно очень хотел попасть внутрь.

— Ты уверен, что ничего не слышал?

— Ну да.

Джереми пристально посмотрел мне в глаза.

— Ну, ладно, — сказал тогда он и выключил свет.

Снова за окном прошла машина, и снова скелет Дикаря сплясал джигу на потолке. В доме было так тихо, что я слышал долгие вздохи Джереми. Я ждал, что он снова начнет свои рассказы, а пока спел песенку для Пушистика. Эту песенку пела мне в детстве мама, и в ней говорилось о маленьких лошадках на лугу.

А затем Джереми опять заговорил.

— Никто ни о чем не подозревал, — сказал он, — пока не исчез третий ребенок — маленький мальчик, тоже примерно твоего возраста, Сим. И тогда кто-то случайно вспомнил, что все пропавшие дети проходили мимо дома Мэллера по дороге в школу. Тогда несколько родителей вечером собрались вместе и пошли к нему спросить, не заметил ли Мэллер что-нибудь подозрительное.

Мне стало холодно. Хотелось попросить Джереми закрыть форточку, но он продолжал рассказывать свою дурацкую историю.

— Как только Мэллер отозвался на их стук из-за двери, — говорил Джереми, — люди поняли, что тут что-то не так. Внутри было совсем темно — ни одного огонька, и еще дурно пахло, как в свинарнике. Они видели только его силуэт, да еще его ввалившиеся глаза слабо поблескивали в темноте. Родители задали вопрос, не заметил ли он, куда пошли дети, и тут началось самое странное. Мэллер заявил, будто не видел никаких детей, но при этом он заметно нервничал и пытался закрыть дверь. Тогда один из мужчин зажег фонарь, и все увидели его лицо. Мэллер уже несколько дней не брился и был очень худым, но не это самое главное. В свете фонаря его лицо казалось черным, словно измазанным краской, только это была не краска. Знаешь, что это было, Сим?

Я достаточно наслушался историй Джереми, чтобы догадаться, что это было, но не мог пошевелить губами. Мистер Пушистик просто трясся от страха. Он дрожал не только от испуга, но еще и от злости на Джереми за его попытки испугать меня.

— Сим, это была кровь, — сказал Джереми.

И тогда я снова услышал этот звук — шорох металла. Как будто мясник в своей лавке правит лезвие ножа. И Джереми тут же спросил:

— Ты слышал?

— Нет, — ответил я.

Мы помолчали, прислушиваясь.

— Что же произошло? — спросил я, поторапливая Джереми поскорее закончить историю.

Я ждал, чтобы он рассказал конец и расхохотался своим смехом сумасшедшего, а потом признался, что дурачит меня.

— Он побежал, — продолжил Джереми. — Он побежал в свой темный дом и кинулся к подвалу, как раз туда, где ты нашел покрытые ржавчиной инструменты. Только это была не ржавчина, Сим. Это была засохшая кровь. А знаешь, что еще они там обнаружили?

Я опять услышал шепот металла — жжих, жжих, жжих, этот звук, когда мясник поправляет нож, и его руки движутся так быстро, что сливаются в одно неясное пятно. Но Джереми продолжал говорить.

— Они нашли пропавших детей, — сказал он, и его голос вдруг стал очень далеким. Этот звук заглушал в моей голове его слова — жжих, жжих, жжих. — Сим, они все были мертвы, — говорил Джереми. — И Мэллер тоже вскоре умер. Люди убили его на месте, даже не отдавая под суд. Они убили его тем же способом, каким он убил их детей.

Я с трудом пошевелил пересохшими губами.

— И как он это делал?

— Он пользовался теми длинными гвоздями — помнишь, наподобие вертелов? Мэллер бил детей по голове или как-то иначе оглушал их, а потом прибивал этими гвоздями к земле — бам, бам, бам, так что они не могли встать. А знаешь, как он поступал потом?

Джереми не ждал моего ответа, он уже не мог остановиться, слова так и сыпались с губ.

— Потом Мэллер пускал в ход скальпель. Он разрезал их и… — У Джереми дрогнул голос. Еще один мастерский прием. — И потом он начинал есть, Сим. Он поедал их еще живыми…

Джереми внезапно замолчал, а звук стал таким громким, что от него содрогались стены — ЖЖИХ, ЖЖИХ, ЖЖИХ. В комнате так похолодало, что мое дыхание в темноте превращалось в пар.

— Господи, что это за звуки? — простонал Джереми, а затем начал метаться и хныкать, как всегда поступал — будто хотел закричать, но боялся.

Мистера Пушистика колотила дрожь, и должен признаться, в ту минуту я испытывал ненависть к Джереми, такую сильную, что ощущал ее физически — как старый пенни под языком. Внезапно темнота стала тяжелой и буквально пригвоздила меня к кровати. И еще этот холод. Я окоченел, такой стужи я никогда не испытывал раньше.

— Господи, Сим, — завизжал Джереми. — Прекрати это! ПРЕКРАТИ ЭТО!

Пушистик все так же дрожал от страха в моих руках, и я ненавидел Джереми за его испуг, я не могу этого отрицать, но я все же попытался встать. Я действительно попытался. Только темнота была слишком плотной и тяжелой. Она текла, похожая на свежий, еще не застывший цемент, и вдавливала нас с Пушистиком в матрас.

Кровать Джереми ходила ходуном. Он хрипел и метался. Я услышал глухой удар, как будто упал кусок твердой резины, а потом удары по дереву — бам, бам, бам. Прозвучал протяжный стон, а потом Джереми закричал — отчаянный вопль вырывался из глубины его легких. Я действительно мог восхищаться его мастерством, если бы не был так зол. Никогда раньше он не заходил так далеко. Я словно наблюдал за артистом в расцвете его таланта. Раздался еще один стон, последовали удары деревянного молотка, потом все эти звуки повторялись снова и снова. Так долго, что я сбился со счета. Я только понял, что Джереми перестал кричать, но не помнил, в какой момент это случилось. Остались лишь звуки глухих ударов, это продолжалось какое-то время, но потом и они прекратились. Все затихло.