Лучшее за год 2005: Мистика, магический реализм, фэнтези - Датлоу Эллен - Страница 85

85

— Позволь мне войти, — захныкал Уилл. — Я сделаю все, что ты скажешь.

— Ты понимаешь, что должен понести наказание за свое непослушание?

— Да, — ответил Уилл. — Накажи меня, пожалуйста. Унижай и оскорбляй меня, умоляю тебя.

— Ну, раз ты об этом сам просишь, — люк Дракона с шипением открылся, — да будет так.

Уилл неуверенно сделал шаг вперед, потом еще два. Потом побежал, прямиком к люку. Прямо к нему — но перед самым люком резко свернул в сторону.

Теперь он видел перед собой безличное железо — бок Дракона. Уилл быстро достал из кармана именной камень сержанта Бомбаста. Его маленький ярко-красный близнец уже лежал у него во рту. К одному пристала могильная грязь, другой был очень странным на вкус, но Уилл не обращал на это внимания. Он дотронулся камнем до железного бока, и тут же истинное имя Дракона без всяких усилий вплыло в его сознание.

И тогда он вытащил из кармана эльфийский каменный наконечник и изо всех сил ударил им Дракона в бок, а потом провел по обшивке длинную белую царапину.

— Что ты делаешь? — в тревоге воскликнул Дракон. — Прекрати немедленно! Люк открыт и кресло ждет тебя! — В его голосе зазвучали соблазняющие нотки. — Иглы стосковались по твоим запястьям. Как и я сам стоско…

— Балтазар, сын Ваалмолоха, сына Ваалшабата, — выкрикнул Уилл, — приказываю тебе умереть!

И свершилось.

В одну секунду, без всякого шума, король-Дракон умер. Вся его мощь и злоба превратились в ничто, в груду металла, обрезки которой можно было бы продать, пустить в переплавку на нужды Войны.

Чтобы выразить свое презрение, Уилл изо всех сил ударил кулаком по корпусу Дракона. Потом он плюнул на него, с яростью и остервенением, и некоторое время смотрел, как слюна стекает по черному металлу. И наконец, он расстегнул штаны и помочился на поверженного тирана.

И только тогда Уилл поверил, что тиран мертв, окончательно и бесповоротно.

Яблочная Бесси — больше не колдунья — молчаливая и потерянная стояла на площади за его спиной. Она беззвучно оплакивала свое отныне бесплодное чрево и невидящие глаза. К ней и направился Уилл. Он взял Бесси за руку и отвел в ее хижину. Он открыл перед ней дверь. Он посадил ее на кровать.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил он. — Воды? Поесть?

Она покачала головой:

— Иди. Дай мне оплакать нашу победу в одиночестве.

Он ушел, спокойно закрыв за собой дверь. Теперь ему некуда было больше идти, кроме как домой. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где это.

— Я вернулся, — сказал Уилл.

У Слепой Энны был испуганный вид. Она медленно повернулась к нему, пустые глаза наполнились тенью, старушечий рот в отчаянии открылся. Она медленно, как лунатик, встала, сделала несколько шагов вперед, коснулась Уилла пальцами вытянутых рук, потом бросилась к нему на шею и разрыдалась.

— Слава Семерым! О, слава Семерым! Благословенные, благословенные, милосердные Семеро! — Она все рыдала и рыдала, и Уилл впервые в жизни понял, что на свой угрюмый, молчаливый лад тетка наивно и преданно любит его.

Итак, на один сезон жизнь опять стала обычной. А осенью через деревню прошли войска Всемогущего, сжигая траву на своем пути и ровняя с землей дома. Впереди них шествовал Ужас, и жителям деревни пришлось бежать, сперва в Старый Лес, а потом в лагеря для беженцев через границу.

И наконец их погрузили в вагоны для скота и вывезли в далекую Вавилонию, что в Стране Фей, где улицы вымощены золотом, а башни-зиккураты упираются в небо и где Уилла ждала судьба гораздо более необычная, чем он мог бы даже мечтать.

Но это уже другая история, для другого дня.

Патрик О'Лири

К вопросу о теории невидимого гуся. Совершенный город

Патрик О'Лири более всего известен стихотворением «Никто, кроме меня, этого не знает» («Nobody Knows it But Me»), которое было зачитано Джеймсом Гарнером в телевизионном рекламном ролике для Чеви Тахое. Большая часть стихотворений О'Лири вошла в его сборник поэзии и прозы «Другие голоса, другие двери» («Other Voices, Other Doors»). В числе романов, принадлежащих перу О'Лири, — «Дверь номер три» («Door № 3») и из самых свежих — «Невероятная птица» («The Impossible Bird»), который мы всячески рекомендуем читателю. Приведенные ниже стихотворения были опубликованы в антологии Сандры Кастури «Какими видятся звезды с определенной точки в ночи». О'Лири служит заместителем директора по креативу в рекламном агентстве «Кэмпбелл-Эвалд» и живет в окрестностях Детройта.

К вопросу о теории невидимого гуся Где прячет фокусник гуся? Вот что хотелось бы узнать мне. Нет, не волнуют меня карты, И попугай, признаться, тоже. И в ящике его волшебном, Покрытом блестками цветными, Гуся я не нашел (проверил), И в потайных карманах фрака (Что, разумеется, на фалдах). Тогда, быть может, ассистентка? Но у бедняжки дистрофия: На ней и спичку вам не спрятать, Не то что целого гуся. Так что — гусями воздух полон? Невидимыми? Бурным вихрем Они летят, кружат и вьются, Ориентиры потеряв. Подумать только, может статься, Я в этот миг сижу на птице (Кто их так прячет, что не видно?!). И вы на ней сидите тож. При этой мысли неуютно Мне, право, делается тотчас: Гусь ни при чем, и извиниться Пред бедной птицей стоит мне. Да, чтоб рассудок не утратить, Пожалуй, самое простое — Воспринимать вопрос гусиный Открытым разумом, спокойно, Готовым быть к любым известьям. Быть может, гуси — как Всевышний — Незримо и неощутимо Присутствуют везде и всюду? И в этих птицах воплотился Закон земного тяготенья? И гуси ветер подымают? И в рост деревья запускают? Что ж, эта версия, пожалуй, Почти все в мире объясняет. Вот шарик — отчего он сдулся? Вот наземь плюхнулся ребенок. Вот телевизор зажужжал, И стало серо в нем И смутно, Что называется, помехи. А вот жена моя, она Не хочет спать со мною ночью. Какая тут любовь-морковь, Когда вокруг полно гусей, Когда они шуршат по спальне, Незримы, но и вездесущи?! Сплетаются они, как змеи, Как змеи на змеиной свадьбе, О да, свиваются их шеи В такой орнамент — даже кельтам В кошмаре оный не приснится. Я понял! Понял! Гуси, гуси — Они в кошмарных снах живут, То нам отмщенье за подушки, Что набиваем пухом мы Гусят невинных. Да, отмщенье. И это гуси, несомненно, Проклюнули дыру в озоне, Где полюс Северный. А если Элементарные частицы, Мельчайшие, которых мы Еще по имени не знаем, — И это тоже только гуси? Недостающее звено, Которое бы объяснило все нам: Любовь и смерть, войну и мир, И почему шотландский керлинг За спорт признали? Гуси, гуси… Да. Фалды фрака. Я уверен. Карманы потайные — там.