Иллюзии «Скорпионов» - Ладлэм Роберт - Страница 116

— Он и не собирался делать этого, очень осторожно следил за ней, стараясь выяснить о ней побольше. А у нее в отношении Якова, видимо, были свои планы, и она выясняла о нем больше, чем он о ней. Однажды утром она просто не явилась на завтрак и исчезла.

— Тем более было глупо с его стороны подходить к ней одному.

— Послушай, майор, — возразил капитан, — а ты предпочла бы, чтобы ее окружило кольцо агентов? Тогда уж точно возникла бы перестрелка и погибли бы люди, в основном американцы. Мы решили послать его одного, потому что он мог узнать ее, несмотря на ее знаменитый талант перевоплощения. И, кроме того, Яков сам изменил внешность: его темные волосы стали белее моих — вернее, белее того, что осталось от моих волос, — он обесцветил брови, значительно изменив их природный изгиб. Конечно, это не то, что мог бы сделать хирург, но вполне терпимо, даже если присматриваться вблизи.

— Мужчины смотрят сначала на лицо, а потом на тело. Женщины начинают с тела, а уж потом переходят к лицу.

— Прошу вас, — вмешался полковник Абраме, — не будем углубляться в психологию пола.

— Но это доказанный факт, — попыталась настоять на своем майор.

— Не сомневаюсь. Но из неудавшейся попытки захватить Бажарат вытекает кое-что другое, и мы должны подумать, как воспользоваться этим... Мы раскололи палестинца, который сидит у нас, — того самого певца, развлекавшего наших бдительных идиотов офицеров. Кстати, охрана доложила о попытке подкупа в целях его освобождения, поэтому мы перевели его в Негев и сменили охрану.

— Я слышала, что люди Бажарат из группы «Ашкелон» поклялись умереть под пытками, но не сказать ни слова, — с пренебрежением заметила майор. — Не на много же хватило мужества у этого араба.

— Глупое замечание, майор, — упрекнул женщину полковник. — В любом случае обычные пытки, которые мы не применяем, не принесли бы желаемого результата. Когда же мы поймем, что эти люди так же верны идее, как и мы? В случае с этим палестинцем мы применили наркотики.

— Прошу извинить меня, полковник Абрамс. И что теперь нам известно?

— Мы расспрашивали его о телефонных звонках Бажарат из Соединенных Штатов, о каждом слове, имени, фразе — обо всем, что могло дать хоть какую-то ниточку. И вот наконец около двух часов назад мы обнаружили это. — Полковник достал блокнот из кармана рубашки и раскрыл его. — Вот эти слова: «Американский сенатор... влиятельный... работает на нас... фамилия Несбит».

— Кто?

— Сенатор от штата Мичиган по фамилии Несбит. Он ключ ко всему. Конечно, мы сообщим это в Вашингтон, но только не но обычным каналам. Честно говоря, я не доверяю связи, слишком уж много бывает из-за нее неприятностей.

— На этот раз мы ее наверняка схватим, — подал голос капитан. — Это будет забавно.

— Самонадеянность не к лицу нам, капитан. Мы не в Штатах, а она очень опытный противник. Бороться она начала еще в! детские годы, и, возможно, именно этим объясняется ее фанатизм.

— А каким каналом вы хотите воспользоваться? — нетерпеливо поинтересовалась майор.

— Вами двумя, — ответил полковник. — Вылетите ночью, а прибудете утром по вашингтонскому времени. Отправитесь прямо к госсекретарю Палиссеру, ни к кому другому. Он вас немедленно примет.

— Почему к нему? — удивился капитан. — Я думал, вы отправите нас в отдел разведки службы безопасности.

— Я знаю Палиссера и доверяю ему. Не вижу реально больше никого, к кому бы я мог обратиться. Похоже, что это звучит как бред сумасшедшего.

— Именно так, полковник, — улыбнулась майор.

— Ну и пусть, — ответил Абраме.

Бажарат стояла перед окном в номере отеля. Толстое стекло заслушало шум от прибывающих и взлетающих реактивных самолетов. Лучи раннего солнца пробивались сквозь облака, возвещая о наступлении самого важного дня в ее жизни. Охватившее ее опьянение не было похоже на то возбуждение, которое она испытывала, когда вела в лес испанского солдата, спрятав под платьем нож с длинным лезвием. Этот насильник был ее первой жертвой, наполнившей ее жизнь целью, но сегодня ее чувства были далеки от детских эмоций. Сегодняшний день был триумфом женщины, зрелой, рассудительной женщины, обманувшей всех ищеек самой могущественной в мире страны. Она войдет в историю, более того — она изменит историю, и жизнь ее будет оправдана этим. Смерть всем властям!

Ребенок улыбнулся взрослой женщине, и в этой улыбке была любовь и благодарность, отмщение за все, что причинили им обоим. "Мы пойдем вместе, мой юный облик, пойдем вместе в лучах кровавой славы возмездия. Не бойся, дитя, которое было мной. Ты не боялась тогда, не бойся и сейчас. Смерть — это мирный сон, и, может, самым жестоким для нас будет остаться в живых. И если мы все-таки выживем, мой разгневанный подросток, то сохрани огонь в глазая и ярость в грудие.

— Синьора! — послышался с кровати голой Николо. — Который час?

— Тебе еще рано просыпаться, — ответила База. — Твоя Эйнджел еще даже не села на самолет в Калифорнии.

— Во всяком случае, уже утро, — "кагал портовый мальчишка, громко зевая и потягиваясь. — Я проснулся в надежде увидеть солнце.

— Позвони в службу сервиса и закажи один из своих роскошных завтраков. А как закончишь завтракать, у меня будет для тебя поручение. Я хочу, чтобы ты оделся, взял такси и поехал в отель «Карийон». Заберешь там остатка нашего багажа и посылку для меня у портье и все привезешь сюда.

— Хорошо, хоть как-то убью время... Тебе заказать что-нибудь?[6]

— Только кофе, Нико. Выпью чашечку и пойду погуляю под лучами величественно поднимающегося в небесах солнца.

— Похоже на стихи, синьора.

— Может быть, хотя и не очень хорошие. У меня сегодня великий день.

— Почему ты смотришь в окно и говоришь так тихо? Бажарат повернулась и посмотрела на мальчишку из Портичи, лежащего на кровати.

— Потому что конец близок, Нико. Конец очень длинного и трудного путешествия.

— Ах да, ты говорила, что после сегодняшнего вечера я буду волен делать все, что пожелаю. Смогу вернуться в Неаполь, воспользоваться деньгами, которые ты мне оставила, и даже смогу встретиться с семьей ди Равелло, которая, по твоим словам, примет меня как родного сына.

— Ты будешь делать то, что сочтешь нужным.

— Я думал об этом, Каби. Конечно, я вернусь в Италию, обязательно встречусь с этой благородной семьей и выражу им свою признательность, независимо от того, останусь ли с ними или нет. Но разве все это не может подождать несколько дней?

— Для чего?

— Тебя это интересует, прекрасная синьора? Я хочу побыть немного с Анджелиной.

— Поступай как хочешь.

— Но ведь ты сказала, что оставишь меня после сегодняшнего вечера...

— Да, я так сказала, — согласилась Бажарат.

— Но мне понадобится много денег, я младший барон ди Равелло и должен поддерживать свою репутацию.

— Что ты говоришь, Николо?

— То, что слышишь, моя прекрасная синьора. — Молодой итальянец отбросил простыню и предстал голым перед своей покровительницей. — Портовый мальчишка не изменился, Каби, хотя я и надеялся, что в один прекрасный день он исчезнет. Я внимательно просматривал счета, которые ты приказывала мне забирать из отелей и ресторанов, и я следил за тобой. Ты звонила, и тебе доставляли деньги, их обычно присылали ночью, и всегда это были толстые конверты. Палм-Бич, Нью-Йорк, Вашингтон — везде было одно и то же.

— А на что, ты думаешь, мы живем? — спокойно спросила Бажарат, ласково улыбаясь. — На кредитные карточки?

— А как я буду жить, когда ты уйдешь? Я собираюсь на некоторое время остаться в этом отеле. У тебя даже и мыслей об этом не возникло. Портовые мальчишки не отпускают далеко своих клиентов из страха, что они исчезнут, а вместе с ними исчезнут и чаевые.

— Ты хочешь сказать, что тебе нужны деньги"? — Да, нужны, и я думаю, что должен получить их сейчас, утром, до вечера.

— До вечера?..

— Задолго до вечера. В одном из тех толстых конвертов, который я передам Эйнджел, когда встречу ее днем в аэропорту. Я даже прикинул примерную сумму, исходя из тех счетов, которые передавал тебе. Мы жили на широкую ногу... Двадцать пять тысяч американских долларов будет достаточно. Естественно, ты можешь вычесть их из тех денег, что ждут меня в Неаполе, а я подпишу бумагу, что согласен с этим.

6

Доктор Джекилл, герой романа Р.Л.Стивенсона «История доктора Джекилла и мистера Хайда», изобрел волшебное средство, с помощью которого превращался из добродушного джентльмена в жестокого маньяка Хайда. (Прим. пер.).