Иллюзии «Скорпионов» - Ладлэм Роберт - Страница 81

Он опустился в кресло, повернулся вправо, посмотрел на пишущую машинку и перечитал свое короткое письмо президенту. Да, жена должна была бы быть сейчас рядом с ним, потому что она ненавидит Вашингтон, скучает по их конеферме в Нью-Джерси и рада, что у них есть общая тайна. Особенно ее порадовал тот факт, что доктора из клиники Майо, где они вдвоем проходили летом ежегодную диспансеризацию, объявили, что ее здоровье в полном порядке. Давенпорт, улыбаясь, отхлебнул коньяку.

"Дорогой господин президент.

Очень сожалею, что вынужден немедленно подать в отставку, так как недавно обнаружилось, что у меня в семье возникли проблемы в плане здоровья.

Могу сказать, что для меня было большой честью служить под Вашим руководством, будучи твердо уверенным, что, следуя Вашим указаниям, министерство обороны всегда остается на высоте. И наконец, я хотел бы поблагодарить Вас за честь быть частью Вашей команды.

Моя жена Элизабет, да храни ее Бог, передает Вам наилучшие пожелания, к которым я, естественно, присоединяюсь.

Искренне Ваш

Говард В. Давенпорт".

Министр снова отхлебнул коньяку, усмехнулся фразе, привлекшей его внимание, и задержал на ней взгляд на несколько секунд. Если уж быть последовательным и честным, то в эту фразу следовало бы добавить слова «должно быть», и тогда фраза бы читалась так: «следуя Вашим указаниям, министерство обороны должно быть всегда на высоте...» Нет, не будет никаких обвинений, книг со сплетнями и руганью в адрес других. Возможно, серия статей и помогла бы его преемнику — они наверняка бы привлекли его внимание, — но все-таки человек, взявшийся за эту работу, должен сам вынести окончательную оценку. Если кандидатура будет выбрана правильно, то он сам заметит ошибки в системе поставок и исправит их железной рукой. А если он не будет обладать железной рукой, то никакие предостережения ему не помогут. А Говард Водсворт Давенпорт понимал, что перешел уже в категорию «бывших».

Он поставил стакан с коньяком на стол, но стакан соскользнул и разбился, упав на паркетный пол. Давенпорт подумал, что это странно, ведь он поставил стакан на промокательную бумагу... или нет? Зрачки его затуманились, дыхание внезапно стало громким и тяжелым — где же воздух? Пошатываясь, он встал, думая, что просто испортился кондиционер, а ночь такая душная, влажная, и дышать становится все труднее. Но в кабинете не было воздуха! Острая боль возникла в груди и быстро разлилась по всей верхней части тела. Руки задрожали и моментально перестали слушаться, ноги уже не выдерживали веса тела. Давенпорт упал лицом на жесткий пол, разбив при этом нос; уже в агонии он дернулся, судорожно извиваясь, и наконец снова скорчился. Его широко раскрытые глаза смотрели в потолок, но он ничего не видел.

Темнота. Говард В. Давенпорт был мертв.

Дверь кабинета открылась, и в проеме возникла фигура человека в черном. Его лицо закрывал противогаз, а руки были затянуты в черные шелковые перчатки. Он повернулся и присел рядом с металлическим цилиндром, наполненным смертоносным газом. Цилиндр был высотой примерно два фута, от него отходил резиновый шланг с краном, заканчивавшийся узкой и плоской насадкой, просунутой под дверь. Мужчина повернул, рычаг сверху цилиндра и дважды сильно потряс его, убеждаясь, что подача газа перекрыта. Затем он встал, подошел к высокому окну, выходящему во внутренний дворик, и распахнул его. Влажный и теплый воздух летней ночи медленно заполнил кабинет, принося с собой запахи сада. Мужчина подошел к пишущей машинке и прочитал письмо Давенпорта с просьбой об отставке. Вытащив письмо из машинки, он скомкал его и сунул в карман брюк. Затем он вставил в машинку чистый личный бланк Давенпорта и напечатал следующее:

"Дорогой господин президент.

Очень сожалею, что вынужден немедленно подать в отставку, так как я очень болен, что тщательно скрываю от моей дорогой жены. Проще говоря, я не могу больше выполнять свои обязанности, что, без сомнения, могут подтвердить мои коллеги.

Меня обследовал доктор из Швейцарии, которому я поклялся все сохранить втайне, ион сообщил мне, что теперь это просто вопрос дней..."

Письмо резко обрывалось. Скорпион-24й, выполнив приказ, полученный утром от «Скорпиона-1», собрал свое смертоносное оборудование и ушел через окно и внутренний дворик.

Полиция Фэрфакса покинула номер отеля «Шенандо Лодж», и теперь вместо полицейских в номере стоял одетый в форму капитан Генри Стивенс.

— Ради Бога, Тай, не бросайся словами!

— Не буду, Генри, не буду, — откликнулся все еще бледный Хоторн, сидевший на краешке кровати. При этих словах Нильсен и Пул тревожно подались вперед в своих креслах, — Это просто какое-то сумасшествие! Я узнал ее, узнал эти глаза, и она узнала меня! Это была старуха, еле передвигавшая ноги, но я узнал ее!

— Я повторяю. — Стивенс остановился напротив Тайрела. — Женщина, которую ты видел, — итальянская графиня по фамилии Кабарини или что-то в этом роде, и довольно тщеславная, по словам портье. Она даже не заполнила внизу регистрационную карточку, потому что — заметь — не была одета «подобающим образом». Она попросила принести карточку наверх. Я проверил ее документы в службе иммиграции. Богатая аристократка, владеет миллионами и все такое.

— Но она уехала... почему она уехала?

— Точно так же поступили еще двадцать два других постояльца, и в отеле осталось всего тридцать пять. На стоянке было совершено убийство, Тай, а эта туристы явно не бойцы из отряда «Дельта».

— Ну хорошо, хорошо... Я могу согласиться с этим. Просто я не в силах забыть это лицо! — Хоторн медленно покачал головой. — Возраст... Она выглядела очень старой, но я узнал эти глаза, я узнал их!

— Генетики утверждают, что существует ровно сто тридцать два варианта формы и цвета глаз, ни больше ни меньше, — заявил Пул. — Приходится решать небольшое уравнение, когда пытаешься узнать человека. «Мы не встречались с вами раньше?» — это один из самых частых вопросов, задаваемых людьми.

— Спасибо за пустую информацию. — Хоторн повернулся к Генри Стивенсу. — Перед тем как началось все это сумасшествие, я как раз звонил тебе. Не знаю, как ты собираешься это сделать, но сделать надо.

— О чем ты?

— Сначала ответь мне абсолютно честно: кто-нибудь знает... мог ли кто-нибудь узнать о смерти ван Ностранда?

— Нет, информация засекречена, дом приведен в порядок и охраняется. Дежурный в полиции, и оба патрульных профессионалы, они все поняли. Чтобы их не выследили и не произошло утечки информации, все трое уехали из этого района.

— Хорошо. Тогда пусти в ход все связи, какие у тебя есть, и устрой мне свидание с госсекретарем. Сегодня же ночью... или утром. Нельзя терять ни минуты.

— Ты просто лунатик. Сейчас глубокая ночь!

— Да, я знаю, а еще я знаю, что ван Ностранд собирался тайно покинуть страну и в этом ему помогал госсекретарь. Совершенно официально.

— Я тебе не верю!

— Придется поверить. Элегантный, в костюме в тонкую полоску, Брюс Палиссер лично все устроил, включая военный эскорт и тайный вылет из Шарлотты, Северная Каролина. Я хочу знать почему.

— Господи, и мне этого хочется!

— Узнать это будет нетрудно. Расскажи ему всю правду — возможно, он уже знает ее. Расскажи, что меня наняла МИ-6, а не ты или другая служба из Вашингтона, потому что я мало кому доверяю в этом городе. Скажи ему, что у меня есть информация о Кровавой девочке, которую я сообщу только ему, поскольку мой начальник из МИ-6 убит. Он не откажет во встрече, у него тесные связи с Великобританией... Можешь даже несколько преувеличить и сказать ему, что, несмотря на то что мы с тобой не сотрудничаем, я успешно справляюсь с заданием и действительно могу располагать важной информацией. Вот телефон, Генри. Звони.

Глава военно-морской разведки так и сделал. В ходе разговора с госсекретарем в голосе Стивенса звучали тревога, озабоченность и уважение. Когда он закончил разговор, Хоторн отвел его в сторону и протянул листок бумаги.