Охотник за бабочками 2 - Костин Сергей - Страница 74

— Мда, — глубокомысленно произнес Кузьмич, что означало его полное непонимание моего непонимания перед поставленным вопросом. Но на этом резвость ума его не закончилась, — А что, командир. Что собираешься делать после окончательной победы? Ну вот найдешь ты свою куклу, свадьбу сыграешь по всем правилам. Министр, может, гражданство выбьет. А дальше-то что? Тоска. Нет, командир, не знаю как ты, а я бы ни в жизнь.

Ничего я не ответил Кузьмичу. Все равно не поймет. Это я с виду такой шабутной. А на самом деле мне, как и всем, хочется простого человеческого счастья. Семью, дом. И любимую работу. Ведь, как здорово будет. Я ловлей бабочек займусь, а Ляпушка станет за мной сачки да чемоданы таскать. Ведь какая польза от нее неимоверная будет.

— Подъезжаем, кажись, — оторвал меня первый помощник от лазурных мыслей, — Я правую сторону на себя возьму.

Кузьмич завис в воздухе у правой створки кабины, приладив на плече дыробой, с которым он теперь никогда не расставался, а постоянно натирал до блеска сделанную на оружие надпись. Я уже говорил какую.

Я занял левую сторону.

Створки лифта отъехали по сторонам, и мы с первым помощником практически одновременно, перекувырнувшись, выпрыгнули в коридор, на всякий случай выпустив по паре очередей. Зря только патроны потратили.

— Никого вроде? — Кузьмич повертел головой и выключил головной фонарь. Света здесь хватало в избытке, — По какому коридору пойдем?

Перед нами в стороны расходились абсолютно одинаковые коридоры с бетонными стенами, потолками и полами.

— По левому, — решил я и, не дожидаясь Кузьмича, осторожно двинулся вперед.

— А почему? — любознательность бабочки иногда действовала на нервы.

— Потому, что здесь натоптано больше, — я указал на многочисленные следы, — Ты поменьше вопросов задавай, а побольше по сторонам смотри. А то выскачет ерунда какая…

По затоптанному коридору шли долго. Один раз попались двери, ведущие в небольшую комнату. Я постоял на стреме, пока Кузьмич, как самый маленький из нашей команды, слетал на разведку.

— Что там? — спросил я заметно потяжелевшего после разведки первого помощника.

— Да хлам всякий, — ответил Кузьмич и поставил на двери жирный прежирный крест, — Барахло ненужное.

— А почему из кармана слиток золотой торчит? — я, конечно, не мог подозревать первого помощника в утаивании трофеев, но золотые слитки так просто из карманов не вываливаются.

Кузьмич отделался невнятными оправданиями на плохую память и невнимательность. По его словам выходило, что он в комнате той споткнулся, и в карман с полок стали вещи всякие падать. Инцидент был исчерпан только после полного опорожнения карманов. Но крест я не стал стирать. Может когда и я зайду спотыкнуться. Главное мешки пообъемистее не забыть.

И снова мы шли вперед. Настороженные, прислушивающиеся к каждому шороху, стреляющие в каждую тень. Но шорохи были наши, а теней безопасных в каждом подземелье навалом.

— Смотри-ка, еще дверь, — Кузьмич, выполняя приказ, следовал чуть впереди основной группы и, поэтому, первым уперся в очередные двери. Собственно, кроме этих дверей дальше по коридору ничего не было. Пришли, стало быть.

— Открывай потихоньку. Да не высовывайся без дела.

Кузьмич поднатужился, уперся плечом в дверное полотно и протиснулся вперед. Через пару секунд втянулся обратно.

— Там трындец, — сообщил он, вытирая со лба крупные грязные капельки пота.

Трындецами Кузьмич обычно называл вещи неподвластные его гигантскому уму. А так как неподвластно ему было немногое во вселенной, то я принял дополнительные меры предосторожности. Затянул потуже шнурки на кроссовках и закатал рукава.

— Давай, — кивнул я Кузьмичу, и он распахнул двери настежь.

С громким криком, с которым я, обычно, ловлю особо пугливых бабочек, я ввалился в помещение и замер. Стрелять было не по кому.

Словно гигантские плоды невиданных деревьев с потолка свисали сотни куколок. Неживая, ссохшаяся плоть, см

трела на нас пустыми глазницами. Окаменевшие коконы, на которых толстым слоем лежала пыль времени. Густые сети пауков, образовавшие ажурный потолок.

— Как думаешь, командир, это что за погост такой? — Кузьмич постучал по одному из коконов кулаком.

— Может и погост, а может и музей. Смотри, на каждом бирочка висит. С датой приобретения. Или смерти. Если местные старики правы, то нам в дальнейшем еще встретятся такие кладбища. Я так думаю, что КБ из них кровь сосал. Или душу. А может и то, и другое, и третье.

— Пойдем отсюда, — попросил первый помощник, передергивая крыльями, — Тошнит меня. Я ведь, между прочим, тоже из кокона вылез. Хоть и давно это было.

Оставаться здесь не имело никакого смысла. Прежде всего нам был нужен КБ Железный. А если точнее, то место, куда бы мы могли вставить таблетку. Надоело все до звездной матери.

Пройдя через ряды вывешенных куколок, мы отыскали очередную дверь и вошли в следующее помещение.

По стеночкам широкого коридора стояли человекоподобные существа в мешковатых плащах с капюшонами, которые полностью прикрывали их лица. Я уж хотел всех их одной очередью…., но Кузьмич остановил.

— Да они нам ничего дурного не сделают. Стоят, и стоят. Руками только машут. Ну их. Может они хорошие.

Я сильно сомневался, что стоящие перед нами балахоны относятся к классу хорошо стоящих. Но к совету Бабочки прислушался. Убить любое живое существо достаточно легко. Но я был охотником, который ловит добычу живьем. Тем более, что я, кажется, узнал тех, кто стоял, прижавшись спинами к стенам.

— Они там руками чего-то машут, — сообщил Кузьмич, когда мы были уже на середине коридора, — и бормочут.

Я приблизился поближе к одному из капюшонов.

Тот, при нашем приближении, с места не сдвинулся, но конечностями заработал сильнее. Машет перед собой ими, словно мельница.

И слова разные бормочет.

Прислушался я.

А говорил балахон о том, чтобы нас с «летающим тараканом» разобрала неизлечимая дифтерия и сжег адский огонь венерианской лихорадки.

— Командир! Они ж колдуют! — мгновенно рассвирепел Кузьмич, — Колдуны это. И мне становится с каждой секундой все хуже и хуже. Стреляй, командир!

Последние слова первый помощник произнес уже на излете, падая в мои руки.

Я немного отхлестал его по крыльям, приводя в чувство.

— Колдунов, Кузьмич, не бывает. Дебилы это. Раса такая космическая. Родом с созвездия спаренных Дебов. У них от рождения трудности с опорно-двигательным аппаратом и не контролирование речи. Я одного такого лет пять назад замочил. В речке, чтобы слишком много не вякал. Часа через два вытащил, нормального парня перед собой увидел. Но всех их не замочишь. Воды нет. А так они вполне безобидные.

Кузьмич, которого не брала ни одна лихорадка, а тем более какая-то дифтерия, пришел в себя быстро.

— А почему они от нас не убегают, дебилы твои?

— Я ж говорил, — усадив Кузьмича на плечо, я шел по коридору, даже не обращая внимания на капюшоны, — У них вместо ног тумбочки для пастельного белья. Откуда я знаю. Такими родились. Нет, Кузьмич, брюлики они в тумбочках не держат. Ну, проверь, коли охота.

Кузьмичу всегда надо собственными руками все потрогать. Такой вот характер трогательный.

Первый помощник подлетел к одному из капюшонов, для начала заглянул тому в лицо.

— Ишь харю какую без движения отъел. Заткнись, пока досмотр не приведу. И лапы убери, кому сказал.

Дебил из созвездия спаренных Дебов вежливое требование Кузьмича выполнил. Попробуй не выполнить, когда в пупок дыробой тычется.

Кузьмич выдвинул первый ящик тумбочки, запихался в нее с головой и вскоре вылез, держа на кончиках пальцев женские колготки.

— Это что, харя? — спросил он грозно у дебила. Дебил смущенно захихикал, пряча лицо подальше в тень капюшона.

Кузьмич поковырялся еще и вытащил огромные семейные мужские трусы.

— Этот дебил галантерейный, — заключил он, — Командир, у тебя когда день рождения?