Белый ворон Одина - Лоу Роберт - Страница 67

— Пусть догонят, их встретит добрая секира, — запальчиво произнес Гирт, который носил с собой именно такое оружие.

— Точно! — поддержал Рыжий Ньяль. — Орошенный кровью меч легко находит свою цель, как говаривала моя бабка.

— Ага… А, как известно, человек с отрубленной ногой далеко не убежит, — вмешался Хленни Бримили.

Рыжий Ньяль нахмурился, обдумывая услышанное.

— Даже хромой побежит, коли приспичит, — наконец изрек он.

Мнения на сей счет разделились, и возле костра завязался горячий спор. Торвир положил конец трепу, сердито сплюнув в огонь.

— Я пришел сюда за серебром, — прорычал он. — Плохо уже то, что нам придется делиться со всеми. Так неужто мы вообще уйдем с пустыми руками — после всего, что пришлось вынести? Именно так сказала бы моя старая бабка… окажись она тут.

Со всех сторон раздался одобрительный гул голосов.

— Мы что, собираемся раздавать наши сокровища? — выступила из темноты Торгунна.

Говорила она негромко, но взгляд темных глаз был требовательным и непримиримым.

— Тогда за каким чертом мы сюда притащились? — возмутился Оспак.

— Чтобы спасти кое-чьи задницы от заостренного кола, — проворчал Хаук Торопыга. — А именно, свои собственные.

— Да, но… — начал возражать Оспак, но тут в разговор вмешался обычно молчаливый Гизур.

— Никаких «но», — резко оборвал он Оспака. — Сокровище теперь принадлежит Владимиру. Такова цена, которую нам пришлось заплатить за меткий удар топором маленького паршивца по имени Олав Воронья Кость.

— Черта с два оно принадлежит Владимиру! — запальчиво крикнул Гирт. — Это наше сокровище!

— Наше сокровище… — неожиданно передразнил Финн. — О каком нашем сокровище ты толкуешь, Гирт Стейнбродир? Ты слишком поздно явился к этому пиршественному столу.

— Ну да… может быть, — нехотя признал Гирт, но тут же возмущенно добавил: — Как бы то ни было, а я такой же член Обетного Братства, как и ты, Финн Лошадиная Голова! И в этой проклятой степи моя задница мерзнет не меньше твоей.

— Да? А как насчет того, чтобы поджаривать задницу в Серкланде? — ехидно прищурился Хаук. — Где ты был шесть лет назад, когда нам пришлось сражаться под стенами Саркела? А ведь мы с тех самых пор охотимся за сокровищами Атли!

— Где я был тогда, не имеет значения, — твердо ответил Гирт. — Важно, что сейчас я здесь. И я, и все остальные… И вот что я тебе скажу, Хаук Торопыга: без нас ты бы до сих пор копался в курином помете в Эстергетланде.

— Не будем ссориться, парни, — попытался увещевать Рыжий Ньяль.

Но Хаук, похоже, разозлился не на шутку, так что добровольному миротворцу тоже досталось.

— Как? И это все? — вскинулся Хаук. — А где же очередная премудрость от твоей старой бабки, Рыжий Ньяль? Разве она ничего не скажет на сей счет: спорить или не спорить из-за такой безделицы, как все серебро мира?

Рыжий Ньяль растерянно пожал плечами, на что торжествующий Хаук изрек:

— А как насчет этого: заведи ссору со свиньей — весь перепачкаешься в свином дерьме?

Среди слушателей раздались одобрительные смешки. Чувствуя поддержку, Хаук намеревался продолжить ссору. Как водится, мнения тотчас разделились: кто-то встал на сторону Рыжего Ньяля, остальные поддерживали Хаука. Дружеская перепалка грозила перерасти в грандиозный скандал, и я поспешил положить ей конец.

— Это не наше серебро, — сказал я, дивясь людской непонятливости (неужто я единственный вижу все в истинном свете?). — Тем более, не князя Владимира… И даже не Аттилы. Сокровище принадлежит Одину, и он дарует его тому, кого посчитает наиболее достойным.

Я смотрел на своих людей, и все они — один за другим — отводили глаза в сторону.

— Клянемся на кости, крови и железе, — медленно произнес я. — Может, кто-нибудь забыл, так я напомню: наш побратим Обжора Торстейн в руках у врагов. И мы не можем просто сбежать и оставить его помирать.

После моих слов воцарилась гнетущая тишина. Ибо — хочешь не хочешь — в словах этих заключалась холодная и беспощадная правда. Молчание прервал Финн. Оторвавшись, наконец, от созерцания огня, он промолвил:

— Ну, что ж, всему свое время. Вначале надо решить, как пробраться в крепость. Не стоит торопиться со вторым шагом, пока не сделаешь первого… как сказала бы моя старая бабушка.

— У тебя никогда не было бабушки, — возразил Рыжий Ньяль.

— На самом деле была, — сказал Финн. — И, кстати, слыла очень умной и сведущей женщиной. Всегда заранее чувствовала, кому суждено вскоре умереть. От нее я узнал, что, ежели какой-нибудь сон снится три раза подряд, он обязательно сбудется.

— Такое впечатление, будто Олав Воронья Кость заговорил, — проворчал Квасир. — Может, ты тоже приходишься ему дядюшкой? Если так, прими мои соболезнования.

— А твоя очень умная бабушка случайно не рассказывала, каким образом перебраться через крепостную стену или же проникнуть в запертые ворота? — ехидно поинтересовался я, и все тут же умолкли, словно рты им зашили суровой ниткой.

— Ну, так что молчите? — потребовал я, чувствуя, как добрый десяток взглядов скрестился на моей гривне ярла (они смотрели до тех пор, пока у меня не возникло ощущение, будто эта чертова гривна впечаталась мне в грудь). — Шуточки шуточками, а задача остается. Нам по-прежнему нужно попасть внутрь. А потому, если у кого есть умные мысли на сей счет — милости просим.

Первым делом, конечно же, предложили таран и лестницы. Пришлось объяснять, почему старые испытанные способы не годятся. Затем Иона Асанес припомнил, как мы однажды использовали перевернутую телегу — сначала, пока бежали к воротам, для прикрытия, а затем уже в качестве тарана. Идея была совсем не плоха, но и ее пришлось отвергнуть. Во-первых, сомнительно, чтобы у нас (в нашем нынешнем состоянии) хватило сил дотащить на себе тяжелую повозку до крепостных ворот. А во-вторых, не факт, что она не рассыплется при первом ударе.

Квасир в обсуждении не участвовал. Он долго сидел молча, затем, наконец, зевнул, потянулся и проговорил:

— Если мы не можем перелезть через стену и пройти в ворота… значит, придется перелезть через ворота.

Все так и застыли с открытыми ртами. Те, что сидели подальше, стали переспрашивать: что там такое Квасир изрек? Когда им пересказали, они точно так же принялись непонимающе хлопать глазами. Пришлось Квасиру громко и внятно объяснить, что именно он имел в виду. И тут уж всем стало ясно: пока мы языками мололи, наш побратим сидел и думал.

Мы подробно рассмотрели предложенный план, выискивая в нем возможные изъяны, и в конце концов вынуждены были признать, что одноглазый Квасир видит лучше других — тех, у кого по два глаза.

Потом я отправился к Добрыне и рассказал, что мы надумали.

— Вы сможете это сделать? — недоверчиво спросил старый новгородец.

— У нас нет выбора, — твердо ответил я. — Мы же Обетное Братство.

Ох, как же я в тот миг был рад, что они не могут заглянуть мне под одежку и увидеть мой подведенный живот и съежившиеся от страха ятра. Оставалось лишь надеяться, что выглядел я в достаточной степени уверенно.

Добрыня обменялся взглядом с Сигурдом. Затем оба посмотрели туда, где, завернувшись в кучу мехов, спал юный князь Владимир. Рядом с ним, как всегда, сидел нахохлившийся Олав. После краткого раздумья дядька Добрыня устало кивнул. Отлично! Главное согласие получено. После чего мы втроем — я и оба княжеских столпа — уселись возле огня и принялись обсуждать подробности. Добрыня и Сигурд долго ходили вокруг да около, осторожно пытаясь выведать, не держу ли я какой обиды на Владимира. А ну как в ответственный миг я решу сбежать от них или — еще того хуже — учинить в отместку какую-нибудь каверзу?

У меня не было причин поступать подобным образом, и я решил облегчить им задачу.

— Князь подарил нам жизнь, — заговорил я, не отрывая взгляда от языков пламени. — В благодарность я решил поддержать его в трудную минуту — когда тучи над его головой сгущаются, а небо, того и гляди, рухнет. И хоть я не давал Владимиру никакой клятвы (а в моей жизни лишь одна клятва — перед товарищами по Обетному Братству), я все еще подпираю своим плечом падающие небеса юного князя. И отходить в сторону не собираюсь.