Запах страха. Коллекция ужаса - Джонс Стивен - Страница 91

— Принимаю только доллары. Двадцать пять тысяч. Мне нужно купить сыну квартиру.

— Это очень большой гонорар, — заметила Сит.

— Это не гонорар. Это вознаграждение за тот ответ, который вы хотите услышать. Гонорар — еще двадцать пять тысяч долларов.

Они поторговались. Сит понравилось, как держалась Кру Тэу. Все, что Сит думала о жизни, подтвердилось.

Гонорар удалось несколько сбить, но сумма вознаграждения осталась неизменной.

— Оплата вперед, — сказала Кру Тэу.

Чек она не примет, зато, как большинство лучших ресторанов, она принимала кредитные карточки иностранных банков. Швейцарская кредитка Сит сработала безотказно. Ей был предоставлен неограниченный кредит на тот случай, если придется бежать из страны в спешке.

Кру Тэу сказала:

— Я скажу семье мальчишки, что знамения благоприятствуют браку.

Тут Сит поняла, что до сих пор и словом не обмолвилась ни о мальчишке, ни о его семье, ни о браке.

Кру Тэу улыбнулась.

— Я знаю, истинное будущее вас не интересует. Но по доброте душевной я совершенно бесплатно скажу вам, что ваш брак действительно будет счастливым. Все остальные прорицатели сказали бы то же самое без взятки.

Глаза Кру Тэу сверкнули самым неприятным образом.

— Поэтому вам не нужно было покупать им фермы и машины, а мне платить лишние двадцать пять тысяч долларов.

Она посмотрела на свои идеальные ногти.

— Вы будете очень счастливы. Но только после того, как вся ваша жизнь полностью переменится.

По коже Сит пошли мурашки, как от холода. Ей бы стоило рассердиться, но она вдруг почувствовала, что улыбается. Почему?

И почему она должна быть вежливой с этой старой ведьмой? Сит развернулась и, не прощаясь, пошла к двери.

— Ах да, еще насчет вашей второй проблемы, — сказала ей в спину женщина.

Сит повернулась и замерла в ожидании.

— Враги, — веско произнесла Кру Тэу, — могут становиться друзьями.

Сит вздохнула.

— О чем вы говорите?

На лице предсказательницы появилась улыбка, широкая, как капкан на тигра.

— Миллион людей, которых убил ваш отец.

— Не миллион, — холодным голосом произнесла Сит. — Где-то от двухсот пятидесяти тысяч до пятисот тысяч.

— Этого достаточно, — улыбнулась Кру Тэу. — Мой отец был одним из них. — Она улыбалась еще какую-то секунду. — Непременно сообщу премьер-министру, что вы заходили ко мне.

Сит презрительно фыркнула.

— Я сама ему сообщу.

Но до своей машины она бежала бегом.

В ту ночь Сит долго смотрела на бриллиантовую россыпь городских огней. Потом легла в кровать и включила айпод.

Кто-то завопил на нее. Она выдернула из ушей наушники и подскочила к окну. Оно не открывалось. Сит начала трясти его, выкручивать ручку, и наконец рама неохотно приподнялась на дюйм. Этого хватило, чтобы выбросить айпод из окна двадцать первого этажа.

На следующее утро она проснулась поздно и сразу же услышала работающий телевизор. Она открыла двустворчатую дверь в гостиную и увидела прижимающуюся к стене Джорани.

— Телевизор… — заикаясь, произнесла Джорани, тараща на нее округлившиеся от ужаса глаза.

Водитель сидел рядом с собранными сумками. С печальным, как у бладхаунда, лицом он встал.

То, что происходило на широком экране телевизора, можно было принять за видеоклип для караоке, только с очень старомодной музыкой. И что это за клип, в котором показывают умирающего от голода человека, который ест сырую кукурузу в поле? Жуя кукурузу, он то и дело в страхе оборачивался. Слова, загоравшиеся на экране, повторяли слова песни, которую пела собака-робот. Голодающий остановил взгляд на Сит, и из его рта посыпалась каша из пережеванных зерен.

— Это не прекращается, — сказал водитель. — Я выключил телевизор из розетки, но он продолжает показывать одно и то же по всем каналам. — Он старался говорить спокойно, но выглядел несчастным. — Моя жена хочет уехать отсюда.

Сит стало стыдно. Как это мерзко и неприятно, когда тебя мучают призраки. Конечно же, кому захочется иметь с ней дело!

— Хорошо. Я могу ездить на такси, — сказала она.

Водитель кивнул и ушел с женой в другую комнату, где они начали шептаться. Потом они собрали вещи и извинились.

Дверь закрылась за ними почти без шума.

«Так будет всегда, — горько подумала Сит. — Куда бы я ни поехала. Будет то же самое, что происходит с Дарой».

Зазвонил гостиничный телефон. Она не стала снимать трубку. Сит накрыла телевизор одеялом, но жуткая старая мелодия продолжала греметь, и она обессиленно опустилась на край кровати, глядя в пустоту.

Придется уехать из Камбоджи.

В магазине Дара выглядел еще более жизнерадостным, чем обычно. Все прорицатели сказали, что брак будет удачным. Его мать приглашала Сит к себе домой на праздник Пчум Бен, день поминовения предков.

— Завтра можем поехать на автобусе, — предложил он.

— Там пахнет? Когда много людей в одном месте собираются?

— Там пахнет освежителем воздуха. Потом возьмем такси, а потом тебе придется немного пройти по дороге. — Дара неожиданно захохотал, аж за бока взялся. — Но тебе это пойдет на пользу.

— Там будет грязно?

— Везде! Ты в грязных «найках» только лучше выглядеть будешь.

«По крайней мере, — подумала Сит, — там не будет телевизоров с телефонами».

Через два дня Сит шагала по чавкающей грязи на раскисшей дороге, втягивая голову в плечи под ветками деревьев. Земля облепила ее туфли. Дара шел сзади, то и дело посмеиваясь, из-за чего она думала, что ему тоже страшно.

Вдруг она услышала странный дребезжащий звук.

— Что ЭТО?

— Это коза, — сказал он. — Мама в апреле купила ее мне в подарок.

Коза. Что-то более сельское трудно себе представить. Сит никогда не видела коз и даже не представляла, что когда-нибудь увидит.

Дара пояснил:

— Я их продаю мусульманам. Это сельскохозяйственная диверсификация.

Деревья были повсюду. Их тени ползали по земле, как змеи. Ей сделалось дурно. Один комар, пообещала она себе, только один комар, и я заору и убегу.

Она представляла себе большой хороший загородный дом, установленный на бетонных столбах высоко над землей, с резным фронтоном. То, что она увидела, разительно отличалось от ожидаемого. Маленький дом стоял на тонких кривых подпорках. Кухня, отдельная хижина еще меньшего размера, располагалась прямо на земле, вовсе без свай, и сделана она была из панелей, изготовленных из пальмовых листьев. Электричества здесь не было. Светильник на потолке соединялся проводом с автомобильным аккумулятором. Стол заменяла бетонная платформа, на которой горел огонь для приготовления пищи. Повсюду стоял запах жареной рыбы.

Сит это понравилось.

Дым внутри хижины отгонял комаров. Мать Дары, госпожа Нон Кунтеа, приветствовала их с улыбкой. Сит неожиданно для себя ответила вежливым поклоном. Она сама не поняла, как это получилось. На столе-платформе стоял пластиковый пакет, полный сушеных креветок.

Не задумываясь, Сит села на стол и принялась извлекать соленых креветок из панцирей.

Почему я это делаю?

Потому что я делала это дома.

Сит вдруг вспомнила лес. Круглую, огороженную забором площадку. Папа спал в одном доме, а женщины в другом. Сит разговаривала с поварами. Чтобы чем-то заняться, она резала овощи и чистила креветок. Потом приходил папа, садился на стол-платформу, а она, маленькая Сит, устраивалась у него на коленях.

К обеду пришел и старший брат Дары Ют. У него было брюшко, и работал он таксистом. Резкие движения делали его похожим на злобного старикашку. Когда он потянулся за рисом, Сит почувствовала запах его подмышек.

— Видишь, как мы живем? — обратился к ней Ют. — Вот что мы получили за то, что поддержали не того лидера. Сианук решил, что мы были антироялистами. Для Хун Сена мы враги. Помнишь программу «Работа за деньги»?

Нет.

— Для нас у них работы не нашлось. Как будто мы были красными кхмерами!

«Прошлое, — подумала Сит, — почему они не могут просто оставить его в покое? Почему они продолжают хвастаться своими минувшими войнами?»