Тени забытых земель (СИ) - Корнилова Наталья Геннадьевна - Страница 125

— Так звать мужа нынешней королевы? — поинтересовался брат Белтус.

— Да. Этот красавец с самого начала показался мне скользким, как змея, но он непонятным образом умел подчинять себе людей, и королева Вайварин вдруг ни с того, ни с сего сменила гнев на милость, позволив ему остаться во дворце. Спустя недолгое время Вайварин и сама начала меняться в худшую сторону, стала злой, подозрительной, изгоняла из дворца преданных слуг и старых друзей, не доверяла никому, кроме каких-то шарлатанов и знахарей, которые к тому времени стали вытеснять придворных. Более того: я уверена в том, что к смерти королевы каким-то образом причастен Найгарл, во всяком случае, к тому времени Вайварин стала полностью ему подчиняться и практически выставила своего мужа из дворца, хотя до того у них были замечательные отношения. Теперь считается, что Бенлиором правит моя сестра Эмирил, а на самом деле вся власть сосредоточена в руках ее мужа. Найгарл, этот мерзавец, постепенно стал подминать под себя все и всех, устанавливать свои порядки, а Эмирил смотрит на него во все глаза и соглашается со всем, что он ей скажет. Ну, а то, что сейчас творится в Бенлиоре — это словами не описать. Туда сползается вся шваль из соседних стран, иноземные купцы отказываются ехать в Бенлиор, потому что на дорогах разбойничают банды грабителей, в городах поджигаются дома аристократов и состоятельных людей, крестьяне почти ничего не сеют и не садят, грабежи и разбои совершаются уже в открытую, посреди бела дня…

— Но королева…

— Моя сестра Эмирил в своей стране не решает ровным счетом ничего. Мне вообще кажется, что она уже плохо понимает все происходящее, и не воспринимает ничьих слов, кроме слов мужа. Он не только полностью подчинил ее себе, но сейчас она уже не в состоянии жить своим умом. Как это ни печально признавать, но ни собственного разума, ни своей воли у моей сестры уже нет. Знаете, как она живет? Целыми днями сидит в своей комнате, молчит и смотрит на дверь, ожидая, когда на пороге появится ее дорогой супруг. Когда же, наконец, он появляется, то Эмирил глядит на него глазами преданной собаки, ловя каждый взор мужа и каждое его слово. Впрочем, там много слов не произносят, ведь муженек приходит только для того, чтоб подсунуть на подпись женушке очередной указ или же какое-то распоряжение. Правда, Эмирил иногда выводят из комнаты на торжественные приемы по государственным праздникам, но и там она сидит на троне, словно кукла, не сводя преданного взора со своего мужа. Ну, а на тех приемах по всем вопросам сейчас обращаются не к королеве Эмирил, а к принцу-консорту. Что же касается королевы, то она на все решения мужа согласно кивает головой, словно кхитайский болванчик: да, все так, все правильно, и я думаю точно так же, и вообще я согласна со всеми решениями моего любимого супруга, и согласна подписаться под любым словом дорогого Найгарла… Если называть вещи своими именами, то надо признать, что в Бенлиоре сейчас правит не королева, а принц-консорт. Вернее сказать, он не правит, а разваливает страну.

— Но как же все это терпит знать, придворные? Наконец, есть армия…

— Недовольные сразу же оказываются в тюрьме, а их имущество конфискуется. Было несколько заговоров, но в конечном итоге на плахе оказались не только сами заговорщики, но и вся их родня, вплоть до внучатых племянников двоюродного дедушки. Что же касается армии, то сейчас там со всех постов сняты настоящие офицеры, и заменены какими-то бандитами с большой дороги. Того и гляди, начнут мародерствовать в родной стране.

— Абигейл, а как у вашей сестры со здоровьем? — поинтересовался Андреас. — Насколько мне помнится, она и раньше не отличалась особо крепким сложением…

— А вот с эти вообще страшно! — девушка передернула плечами. — Моей сестре двадцать четыре года, но выглядит она на все шестьдесят, а то и старше. Еще три года назад Эмирил смотрелась на свои годы, и многие считали, что она кажется моложе. Если вы помните, но это была очень милая шатенка с голубыми глазами. Сейчас же все видят не молодую женщину, а старуху с трясущейся седой головой, которая самостоятельно не может даже встать на ноги и сделать хотя бы шаг. Более того: она почти ничего не слышит и с трудом говорит. Придворные уже чуть ли не в открытую говорят о том, что муж выкачивает у королевы все силы…

— Знаете, такое вполне возможно… — кивнул головой брат Титус. — Магия нагов достаточно чужда природе человека, и при длительном воздействии она крайне губительно действует на людей. Очевидно, при слабом природном здоровье королевы Эмирил магия нагов просто-таки стремительно разрушает ее организм…

— Не разрушает. Он, можно сказать, у нее уже полностью разрушен… — вздохнула Абигейл. — Как это ни печально осознавать, но моя сестра вот-вот умрет, и любая медицина тут бессильна.

— Принцесса, еще раз прошу у вас прощения, но как получилось так, что находясь рядом с принцем-консортом, вы при всем этом остались умным и трезвомыслящим человеком? — поинтересовался дядюшка. — Наверняка он старался держать и вас в сфере своего влияния…

— А вот за это надо сказать спасибо Адриану… — улыбнулась Абигейл.

— Что? — Андреас был искренне удивлен. — Право же, принцесса…

— И, тем не менее, Адриан, это вы мне помогли. Помните ту красивую серебряную заколку для одежды, которую подарили мне семь лет назад?

— Заколку? — Андреас меньше всего ожидал услышать нечто подобное. — А, да, помню… Но какое отношение эта заколка имеет ко всему происходящему?

— Самое прямое… — Абигейл, улыбаясь, смотрела на Андреаса. — Я тогда решила, что отныне эта серебряная вещица станет моим талисманом. Когда мы вернулись домой, то я сказала нашему священнику, что эту заколку подарил мне жених, и я ни за что не хочу с ней расставаться. Надо признать, что тот старый священник испытывал ко мне отеческие чувства, и хотя он пожурил меня за то, что я увлекаюсь непонятными символами, но все же решил сделать мне из этой заколки нечто вроде оберега. Молитвы, святая вода и церковные обряды превратили эту серебряную заколку в тот оберег, что отводит в сторону такую вот темную магию, пусть даже отводит и не в полной мере. Главное, чтоб Найгарл был уверен в том, что я нахожусь в его власти. Кстати, эта заколка все еще при мне, только она приколота с внутренней стороны платья, напротив сердца.

— Ну, оберег, конечно, дело хорошее… — согласился дядюшка. — Только мне все одно сложно понять, как вы в одиночку смогли устоять против принца-консорта?

— Просто я на дух не выносила этого человека с того самого момента, как только увидела: несмотря на всю его сказочную красоту, у этого типа гнилое нутро — в этом можете мне поверить. В муже Эмирил есть нечто такое, что отталкивает едва ли не любого, кто с ним общается. Ну, меня он всерьез не воспринимал, да и я лишний раз старалась не попадаться ему на глаза. Немного позже я поняла, что от этого человека исходит реальная угроза и для меня: если что-то произойдет с Эмирил, то трон перейдет ко мне, а значит, и я в любой момент могу стать такой же, как моя несчастная сестра. Мое спасение было только в одном — убедить всех, что я безвредная и ограниченная особа, ничего не знающая и не понимающая. Пришлось прикидываться полной дурой, у которой нет ума, и на которую можно не обращать внимания — мол, она и так сделает все, что ей будет сказано. К тому же я не могла надеяться ни на кого, кроме себя, и потому пришлось действовать на свой страх и риск.

— Что вы предприняли, Абигейл? — спросил Андреас.

— Под предлогом того, что желаю молиться и исповедоваться, я начала чуть ли не ежедневно ходить в церковь, и там, через старого священника, одного из тех, кто остался нам верен, я сумела связаться с послом вашей страны. Кстати, брат Титус, должна вам сказать, что немногим позже мне стала оказывать негласную поддержку и инквизиция Бенлиора, и это несмотря на то, что вскоре инквизиторов в моей стране можно будет пересчитать по пальцам — как это ни печально, но в последнее их постоянно убивают, и. как правило, убийцы действуют исподтишка и из-за угла.