Остров - 2 (СИ) - Уксус Сергей - Страница 58

58

Бабник перевёл взгляд на встречающих и скривился: тёмные, зеленошкурые… И те, и другие были Горни одинаково противны. До тошноты. Он и светлых-то с трудом переваривал, но в команду всё равно не брал. Только люди. Только! И никаких тварей! Ненависть эта проявилась ещё во времена обучения и поставила крест на карьере подающего большие надежды (как говорили кураторы) молодого инквизитора. «Карьера! — усмехнулся про себя успевший немного успокоиться Бабник. — Больно надо сидеть в подвалах и возиться в гобловом дерьме! Подай-принеси!» Нет уж, погибшей Горни свою карьеру не считал: у Храма хватало дел, выставлять которые на всеобщее обозрение однозначно не стоило. И к тем, кто такими делами занимался, «официальные» храмовники относились с этакой смесью брезгливости со снисходительностью. Мол, а что с ущербных возьмёшь? Ну, обтяпывают заодно какие-то свои делишки, так ведь и пользу приносят? А если такой зарвётся…

Зарывались. Бывало. И не раз. И исчезали. Так же, как недавно исчез Орди-осторожный, получивший кличку за беспримерную наглость действий. Хотя, может, этот ублюдок и выжил — по слухам, его так и не смогли отыскать. Во всяком случае, приказ о розыске до сих пор не отменили.

Горни хотел было сплюнуть за борт, но тут же себя одёрнул: дурная примета! Вертий Буйный обидится! А ссориться с богом, пусть даже давно уже не отвечающим на молитвы, дураков нет. Среди моряков — уж точно.

Сглатывая скопившуюся во рту горькую слюну, Бабник чуть было не поперхнулся: пассажиры «Дочери», сойдя на берег и о чём-то недолго переговорив с немолодым тёмным, направились прямиком к его «Шлюшке», сопровождаемые двумя боевыми пятёрками и десятком вояк попроще. «Лысый! Гоблов вып…ш! — мысленно взвыл работорговец. — Вчера надо было уходить! Вчера!»

Второй

Немолодой высокий тёмный в светло-коричневом костюме, высоких чёрных кожаных сапогах и с непокрытой головой, назвавшийся графом Териеном ан'Молисом и оказавшийся таким же носителем кольца, соображал очень быстро, и через три минуты после схода на берег мы уже стояли у борта работорговца между двух боевых пятёрок — нашей и встречающей, развернувшихся справа и слева. Ну, и партнёр начал в своей любимой манере:

— Эй, на корыте! Капитан на борту?

Хмурый тип (по ауре — маг, по тому, что стоит чуть впереди остальных — какой-то начальник) явно бывший на взводе ещё до нашего появления, тут же, без всякой паузы начал говорить о сухопутных крысах и получил в лоб. Молнией. Слабенькой. Из вредности. Потому что следом полетело усыпление. А через несколько счётов, когда на борту сообразили, что их просто бьют, и попёрли вперёд, ещё одно. Собственно, на этом всё и закончилось — с десяток морд валялись без сознания, парочка упала в воду между бортом и пристанью, а остальных просто порубили. Тех, кто в драку кинулся. Штук пять. А следилка ещё четверых показывает. Где-то в трюме (мы за ними наших отправили — ан'Седису тренироваться надо).

Двое

— Партнёр, что с кораблём делать будем?

— Он нам нужен?

— А это зависит, знаешь ли. В смысле продать — очень нужен.

— Угу. Понятно. Только ты, наверное, хотел сказать — продать нашу часть.

— Не. Я хотел сказать — продать нашу половину… О! Глянь! Знакомая бумажка?

— Ну-ка… «Предъявитель сего…» Н-да. Точно работорговец. Знаешь, Сергей, гоблина нам дохлого, а не половину корабля.

— Это ещё почему?!

— Потому что корыто, как ты его называешь, скорее всего храмовое.

— И что? Это ведь мы его… м-м-м… освободили?

— Угу. Мы. А теперь представь физиономию Кастониуса, когда за наградой подойдём.

— Нет уж, спасибо. Сам представляй. А я пока вон с теми героями побеседую. Они нас, кажется, арестовывать собрались.

Первый

Я не ошибся. Первое, что заявил один из прибежавших стражников:

— Именем наместника, вы арестованы!

Ну, и, соответственно, получил достойный ответ:

— Не лезь в дела Храма, смертный! — а что? Разве я не прав? Ксива у нас есть, стражник к бессмертным не относится… А что после этого высказывания все окружающие уронили челюсти (вру, не все — Кастониус, успевший привыкнуть к моим шуточкам, еле слышно хмыкнул, а его охранники изобразили морды ящиками), так это их проблемы. Не умеют думать — пусть удивляются. А мы пока над странностями поразмышляем. Например, с какого перепоя нас именем наместника пугают, а? Что это за переворот такой, после которого правитель ни фига не меняется?.. Что?.. Блин, точно. Надо же этих как-то перевозить.

— Так, военные, хватит пялиться, бегом за телегой, — это я арестовывателям скомандовал. — Можно без ящера, но тогда сами её потащите.

Взгляд со стороны

Десятник портовой стражи Зумат Ченгор успел отслужить двадцать лет в легионе и ещё пять — в страже. Научиться не спорить с командирами и точно определять, кто сунет взятку, а кто устроит неприятности. Обзавестись знакомствами в преступном мире столицы острова, сколотить небольшой капиталец и прикупить домик в не самом худшем районе города. И заработать авторитет у своего десятка. Не в последнюю очередь — умением чувствовать неприятности до того, как они произойдут.

Увы, даже в страже служба — прежде всего служба. И даже предчувствуя неприятности, не всегда получается от них уклониться. Как, например, сегодня, когда непонятно кто напал на шхуну, про которую портовое начальство очень прозрачно намекнуло: «Не трогать!» Вот и прибежали всем десятком разбираться. На свою голову. Мало того, что в дела Храма вляпались, так теперь ещё и телегу где-то искать! И ведь не откажешь! Не отговоришься службой и нехваткой времени! Потому что мертвоглазый этот, так небрежно обозвавший десятника смертным, не пойдёт жаловаться начальству или богатым приятелям (сам-то, судя по обшарпанным доспехам, почти нищий, хотя кто их, этих охотников, разберёт?), а убьёт. Просто убьёт. Походя, на месте. Чтобы под ногами не путался.

Ченгор, стараясь не скрипеть зубами, огляделся, увидел, что к восьмому складу что-то привезли, и ткнул пальцем в двоих ближайших подчинённых:

— Ты и ты. Бегом туда. Телегу… — десятник запнулся и неуверенно посмотрел на страшного чужака.

— Взять на время, — подсказал тот, изобразив на лице улыбку.

— Слышали? Взять на время! Бегом!

Двое

— А дальше что?

— Ну, погрузим, повезём…

— А куда? Думай, партнёр, думай!

— Ну-у-у… Это урок такой, да?

— Ага.

— Так. В храм можно. Только…

— Только?

— Нет, в храм пока нельзя. Надо в другое место. Давай этого спросим, встречающего?

Второй

Для начала мы отвели ан'Молиса немного в сторону: десятник, дожидаясь возвращения своих подчинённых, явно навострил уши. Угу. И делает вид, что бдит. Сермарец, одно слово. Они там все себя самыми хитрыми считают. Вот и этот такой же — на роже усердие, в глазах преданность, а уши — как у мрява, своей жизнью живут. Так что отошли мы на всякий случай шагов на десять. И жрец за нами следом.

Первый

Пока разбирались с местом хранения будущих и уже имеющихся покойников, наши наверх вылезли и тех самых четверых вытащили. Один оказался коком (судя по замызганному вусмерть фартуку), а ещё трое — похоже, те самые портовые шлюхи, про которых любят говорить разные литературные персонажи. То есть три довольно молодые тётки изрядно по… э-э-э… тасканного вида. Хм, н-да. Ну что я могу сказать? Наши, земные, в смысле, почище, конечно, а некоторые даже помоложе. Очень некоторые. В остальном же — то же самое: и наглость, и взгляды, и, хм, всё остальное. На всякий случай спросили десятника. Тот их опознал, назвал заведение, где обычно ошиваются, и даже цену. Две цены: которую просят и на которую соглашаются. Разница — три десятка медяков.

Местные жрицы местной любви имели, как оказалось, не только потасканную внешность, но и нехватку мозгов: вместо того чтобы быстренько сделать ноги, разорались, требуя оплатить (дальше пошло подробное перечисление, кто, кого, сколько раз и каким образом. Если верить этим бл…м, команда «Шлюшки» страдала половым гигантизмом. Очень страдала), причём немедленно. И добавить моральную компенсацию за срыв выгодного контракта. Ага. А потом опять аргументация требований. Жел-лезнейшая!