Том 1. Стихотворения 1813-1820 - Пушкин Александр Сергеевич - Страница 45

45

Недоконченная картина*

Чья мысль восторгом угадала, Постигла тайну красоты? Чья кисть, о небо, означала Сии небесные черты? Ты гений!.. Но любви страданья Его сразили. Взор немой Вперил он на свое созданье И гаснет пламенной душой.

Уединение («Блажен, кто в отдаленной сени…»)*

Блажен, кто в отдаленной сени, Вдали взыскательных невежд, Дни делит меж трудов и лени, Воспоминаний и надежд; Кому судьба друзей послала, Кто скрыт, по милости творца, От усыпителя глупца, От пробудителя нахала.

Веселый пир*

Я люблю вечерний пир, Где веселье председатель, А свобода, мой кумир, За столом законодатель, Где до утра слово пей! Заглушает крики песен, Где просторен круг гостей, А кружок бутылок тесен.

Всеволожскому*

Прости, счастливый сын пиров, Балованный дитя свободы! Итак, от наших берегов, От мертвой области рабов, Капральства, прихотей и моды Ты скачешь в мирную Москву, Где наслажденьям знают цену, Беспечно дремлют наяву И в жизни любят перемену. В сей азиатской стороне, Нас уверяют, жизнь игрушка! В почтенной кичке, в шушуне Москва премилая старушка. Разнообразной и живой Она пленяет пестротой, Старинной роскошью, пирами, Невестами, колоколами, Забавной, легкой суетой, Невинной прозой и стихами. Ты там на шумных вечерах Увидишь важное безделье, Жеманство в тонких кружевах И глупость в золотых очках, И тяжкой знатности веселье, И скуку с картами в руках. Всего минутный наблюдатель, Ты посмеешься под рукой; Но вскоре, верный обожатель Забав и лени золотой, Держася моего совета И волю всей душой любя, Оставишь круг большого света И жить решишься для себя. Уже в приюте отдаленном Я вижу мысленно тебя: Кипит в бокале опененном Аи холодная струя; В густом дыму ленивых трубок, В халатах, новые друзья Шумят и пьют; задорный кубок Обходит их безумный круг, И мчится в радостях досуг; А там египетские девы Летают, вьются пред тобой; Я слышу звонкие напевы, Стон неги, вопли, дикий вой; Их исступленные движенья, Огонь неистовых очей И всё, мой друг, в душе твоей Рождает трепет упоенья… Но вспомни, милый: здесь одна, Тебя всечасно ожидая, Вздыхает пленница младая; Весь день уныла и томна, В своей задумчивости сладкой Тихонько плачет под окном От грозных аргусов украдкой И смотрит на пустынный дом, Где мы так часто пировали С Кипридой, Вакхом и тобой, Куда с надеждой и тоской Ее желанья улетали. О, скоро ль милого найдут Ее потупленные взоры, И пред любовью упадут Замков ревнивые затворы? А наш осиротелый круг, Товарищ, скоро ль оживится? Когда прискачешь, милый друг? Душа вослед тебе стремится. Где б ни был ты, возьми венок Из рук младого сладострастья И докажи, что ты знаток В неведомой науке счастья.

Царское Село*

Хранитель милых чувств и прошлых наслаждений, О ты, певцу дубрав давно знакомый гений, Воспоминание, рисуй передо мной Волшебные места, где я живу душой, Леса, где я любил, где чувство развивалось, Где с первой юностью младенчество сливалось И где, взлелеянный природой и мечтой, Я знал поэзию, веселость и покой. Веди, веди меня под липовые сени, Всегда любезные моей свободной лени, На берег озера, на тихий скат холмов!.. Да вновь увижу я ковры густых лугов, И дряхлый пук дерев, и светлую долину, И злачных берегов знакомую картину, И в тихом озере, средь блещущих зыбей, Станицу гордую спокойных лебедей. * * * Другой пускай поет героев и войну, Я скромно возлюбил живую тишину, И, чуждый призраку блистательному славы, Вам, Царского Села прекрасные дубравы, Отныне посвятил безвестный музы друг И песни мирные и сладостный досуг.

«Там у леска, за ближнею долиной…»*

Там у леска, за ближнею долиной, Где весело теченье светлых струй, Младой Эдвин прощался там с Алиной; Я слышал их последний поцелуй. Взошла луна — Алина там сидела, И тягостно ее дышала грудь. Взошла заря — Алина всё глядела Сквозь белый пар на опустелый путь. Там у ручья, под ивою прощальной, Соседних сёл пастух ее видал, Когда к ручью волынкою печальной В полдневный жар он стадо созывал. Прошли года — другой уж в половине; И вижу я — вдали Эдвин идет. Он шел грустя к дубраве по долине, Где весело теченье светлых вод. Глядит Эдвин — под ивою, где с милой Прощался он, стоит святой чернец, Поставлен крест над новою могилой, И на кресте завялых роз венец. И в нем душа стеснилась вдруг от страха. Кто здесь сокрыт? — Читает надпись он Главой поник… упал к ногам монаха, И слышал я его последний стон… вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться