Том 1. Стихотворения - Толстой Алексей Константинович - Страница 97

97

1857–1858 (?)

«Святой отец, постой: тебе утру я нос…»

Барон

Святой отец, постой: тебе утру я нос, Хотя б меня за то сослали и в Милос.

Папа

Не хочешь ли, барон, ты выпрыгнуть в оконце? Пожалуй, подостлать велю тебе суконце!

Барон

Не прыгну ни за что! Не прыгну за мильон!

Папа

(в сторону)

Мне кажется, меня в досаду вводит он!

Барон

(в сторону)

Придет пора — и он, не знающий, что брак, Румянцем от стыда покроется, как рак!

(Уходит.)

1866

«В дни златые вашего царенья…»

В дни златые вашего царенья, В дни, когда любящею рукой Вы вели младые поколенья, О созданья юности мирской, Как иначе все тогда являлось. . . . . . . . . . . И твои цветами, о Киприда, Украшались алтари. . . . . . . . . . . Гелиос в величии спокойном Колесницей правил золотой. . . . . . . . . . . Благородил вымыслом природу, Прижимал к груди ее поэт, И во всем . . . . .народу Божества являлся след!

Октябрь 1867

«Желтобрюхого Гаврила…»

Желтобрюхого Гаврила Обливали молоком, А Маланья говорила: «Он мне вовсе незнаком!»

9 декабря 1868

«О, будь же мене голосист…»

О, будь же мене голосист, Но боле сам с собой согласен… . . . . . . . . . . . . . . . Стяжал себе двойной венец: Литературный и цензурный.

Декабрь 1868

«Ища в мужчине идеала…»

Ища в мужчине идеала, Но стыд храня, Пиявка доктору сказала: «Люби меня!..»

1868 (?)

«То древний лес. Дуб мощный своенравно…»

То древний лес. Дуб мощный своенравно Над суком сук кривит в кудрях ветвей; Клен, сока полн, восходит к небу плавно И, чист, играет ношею своей.

15 декабря 1869

«Теперь в глуши полей, поклонник мирных граций…»

Теперь в глуши полей, поклонник мирных граций, В деревне дедовской под тению акаций, От шума удален, он любит в летний зной Вкушать наедине прохладу и покой, Степенных классиков все боле любит чтенье И дружеских бесед умеренные пренья, Прогулки к мельнице иль к полному гумну, Блеяние стадов, лесную тишину, Сокровища своей картинной галереи И мудрой роскоши полезные затеи, И . . . . . . . . . . . . И . . . . . . . . . . . . [А осенью глухой, усевшись у камина, Велит себе принесть он дедовские вина, И старый эскулап, друг дома и знаток, Бутылки пыльной с ним оценивает ток.] [Блажен . . . . . . . . Кто, просвещением себя не охладив, Умел остепенить страстей своих порыв И кто от оргии неистовой и шумной Мог впору отойти, достойный и разумный. Кто, верен и душе, и светлому уму, Идет, не торопясь, к закату своему.] Блажен, кто с оргии, неистовой и шумной, Уходит впору прочь, достойный и разумный, Кто, мужеством врагов упорных победив, Умеет торжества удерживать порыв. Блажен, кто каждый час готов к судьбы ударам, Кто в суете пустой не тратит силы даром, Кто, верный до конца спокойному уму, Идет, не торопясь, к закату своему. . . . . . . . . . . . . Так в цирке правящий квадригою возница, Соперников в пыли оставя за собой, Умеривает бег звенящей колесницы И вожжи коротит искусною рукой. И кони мощные, прощаяся с ареной, Обходят вкруг нее, слегка покрыты пеной.

Конец 1860-х годов

«Честь вашего я круга…»

Честь вашего я круга, Друзья, высоко чту, Но надо знать друг друга, Игра начистоту! Пора нам объясниться — Вам пригожусь ли я? Не будем же чиниться, Вот исповедь моя! . . . . . . . . . . И всякого, кто плачет, Утешить я бы рад — Но это ведь не значит, Чтоб был я демократ! . . . . . . . . . . Во всем же прочем, братцы, На четверть иль на треть, Быть может, мы сойдемся, Лишь надо посмотреть! . . . . . . . . . . Чтобы в суде был прав Лишь тот, чьи руки черны, Чьи ж белы — виноват, Нет, нет, слуга покорный! Нет, я не демократ! . . . . . . . . . . Чтоб вместо твердых правил В суде на мненья шло? Чтобы землею правил Не разум, а число? . . . . . . . . . . Чтоб каждой пьяной роже Я стал считаться брат? Нет, нет, избави боже! Нет, я не демократ! . . . . . . . . . . Барон остзейский ближе, Чем русский казнокрад. . . . . . . . . . . Vox populi — vox Dei! [32] Зипун — гражданства знак. Да сгинут все злодеи, Что носят черный фрак! . . . . . . . . . . Не филантроп я тоже . . . . . . . . . . И каждый гражданин Имел чтоб позволенье Быть на руку нечист? Нет, нет, мое почтенье! Нет, я не коммунист! . . . . . . . . . . Чтоб всем в свои карманы Дал руки запускать?