Смутное время - Яковлев Олег - Страница 13

Оставив это безнадежное дело, чародей вновь вернулся к творению своей жизни – сборнику новых поправок к атласу, искренне надеясь, что его работа станет чем-то большим, нежели просто одним из сотен забытых рукописных трактатов на этих полках. Быть может, в этих будущих строках и лежит его богатство, его знаменитость? Кто знает…

Волшебник взял длинное гусиное перо, обмакнул его в чернильницу и начал составлять план новой главы будущего трактата. По тому, что он писал, можно было судить о его характере, являвшемся одной из главных причин его жизненных неудач:

« О никому не нужных, заброшенных горах вечно холодного, подери его Бансрот, Тэриона:

– об их мерзком климате и несносной погоде, безусловно радующей всякого глупца, который рискнет оставить своими сапогами следы близ перевалов;

– о корявых, сухих и скучных растениях, которые не могут впечатлить даже гроров, поедающих гнилые листья и опавшую иссушенную хвою, – кому какое до этого дело?…

– о гостеприимных перевалах, проходящих мимо бездонных ущелий, полных троллей лесов и гоблинских путей, хозяева которых всегда готовы предоставить путнику удобный проход к рабским ямам и шахтам или же сразу на обеденный стол;

– о тупоголовых обитателях Тэриона, что предпочитают холодные обледенелые горы теплому городу;

– о поселениях угрюмых коротышек (подземных гномьих оплотах, разрушенных и пустых);

– о…»

Бум! Внезапно хлопнувшая за спиной дверь заставила мага вздрогнуть от неожиданности, на свитке прямо посередине расплывалась большая клякса.

– Да что же это такое?!

Учитель вскочил со стула с решительным намерением оттаскать за уши провинившегося ученика, но в проходе стоял вовсе не мальчишка. Это был высокий толстый старик постарше самого географа, и тоже маг. Дорогая красная мантия, что обтягивала мягким бархатом объемистый живот, была расшита золоченой вязью, высокий воротник, украшенный рубинами, подпирал второй или третий (географ потерял счет) подбородок. Весь маслянистый образ вошедшего, включая маленькие цепкие глазки и широченную улыбку на пухлых губах, говорил о том, что этот человек – из породы тех людей, кто с виду кажется откровенным, немного наивным добряком, но на самом деле оказывается самой подколоднейшей из всех подколодных змей. Старику-географу в этом уже довелось не раз убедиться.

– Что, Ринен, помешал? – весело спросил толстяк, будто не понимая, что да, помешал.

– Что вы, господин ректор, совсем нет, – солгал Ринен. – Я просто подумал…

– Не надоело вам заниматься своими каракулями? – Широкое лицо ректора выражало странную заинтересованность. До этого он и словом с Риненом, помнится, не обмолвился, вельможа гордый. Неужель заскучал до такой степени, что уже не знает, с кем и поговорить? Какая жалость…

– Да что поделаешь, господин Саахир, коли жить не на что, – пожаловался географ, вновь садясь на стул. – Только писать и остается.

– Неужто жалованье такое маленькое? – делано округлил глаза ректор, но во всем его виде не было ни капли жалости.

– В каретах не ездим, – вздохнул Ринен, а про себя добавил: «В отличие от кое-кого».

Саахир не ответил, лишь прошел к своему стоящему немного поодаль столу – святая святых библиотеки Университета, никто не имел права даже близко подходить к нему. Ректор сел в кресло, взглядом открыл баночку с чернилами, взглядом же обмакнул перо, и оно само начало бежать по открытой странице толстой тетради. Волшебник Ринен знал, что это рабочая рукопись нового учебника истории, автором которого являлся сам ректор Университета. Судя по заглавию, трактат будет называться «Смутное Время».

– А что, Ринен, есть у меня для вас одно интересное дельце, – поднял вдруг глаза Саахир и встретился с немигающим взором завистливых глаз коллеги. – Дельце, прошу заметить, несущее выгоду как познавательную, так и… хм… материальную.

– Я слушаю, господин ректор.

– Это очень большая тайна, так что я должен убедиться, что все сказанное останется между нами.

– Конечно-конечно, – поспешил заверить ректора Ринен.

– Circulus Silentium, – прошептал Саахир, накладывая на ряды стеллажей «круг тишины», заклятие, довольно часто применяемое, чтобы никто не мог тебя подслушать. Навострившие было уши книжные духи начали тихо скулить и ругаться.

– Итак, мой дорогой друг, в данной ситуации я могу положиться только на мага, которому доверяю полностью… – Ректор сделал паузу, чтобы собеседник мог высказать благодарность к проявленной милости, что тот и не преминул сделать:

– Весьма польщен, господин Саахир.

Ректор продолжал:

– Вот вы, мой дорогой Ринен, все сидите в библиотеке, можно сказать, штаны протираете и уже второй месяц не вносите плату за свою комнатку в башне… А в начавшейся войне королевству может понадобиться любая помощь. Даже от такого, как… – Саахир придирчиво оглядел подчиненного и не смог не скривиться.

– Как я? – уже было оскорбился географ, но тут же спохватился: – Война? О чем это вы? Позвольте спросить, господин ректор, с чего вы взяли, что началась война?

– Можете мне на слово поверить, Ринен.

– Но это же нас не коснется! Ведь в магических поединках с Умбрельштадом мессир Архимаг недурно справляется, поддерживаемый Первым Кольцом, а что уж говорить о…

– Пойдите-ка сюда, Ринен.

Маг подошел, и ректор ткнул в те строки, что писало его зачарованное перо. Учитель географии прочитал:

«Я возвращаюсь к своему труду спустя шесть месяцев. Прошло полгода, и все вокруг изменилось. Скоро Прόклятые нападут на Элагон, они уже на подступах к городу, и, возможно, после этого все, о чем я писал, обратится в пыль и станет незначительным и не важным. Сейчас я отбываю туда, сэр Эвианн Миттернейл хочет, чтобы я руководил постройкой дополнительных фортификационных сооружений. Я отправляюсь немедленно, буквально на миг забежал в библиотеку, чтобы набросать эти несколько строк. Я верю, что все кончится хорошо, и да благослови Хранн всех нас.

– Это правда, господин ректор? – ошарашенно спросил Ринен. – Правда, что некроманты выступили?

– Да, только что получил письмо от мессира Архимага. После ста пятидесяти лет подготовки и стычек с орками некроманты покинули наконец свою крепость Умбрельштад. Шпионы докладывают, что на Ронстрад движется темная армада – тысячи оживших мертвяков, которых следует упокоить обратно.

– Значит, вы отбываете в Элагон руководить строительством временных укреплений?

– Да, мессир знает, что я, без ложной скромности могу вам сказать, друг мой, тактик получше этого напыщенного дуболома-магистра Миттернейла. Упустил он время, эх, упустил. Решил в свою цитадель заехать по дороге из Гортена.

– Зачем? Войска взять?

– Да нет, войска у него были: шесть десятков паладинов. Войска, тоже мне… И гвардия королевская под командованием Канора, присоединенная. Тысячи три…

– Канора Защитника Трона?

– Вы знаете другого Канора, Ринен? – Злость пробежала в глазах Саахира: ректор не любил, когда его перебивали.

– Нет, что вы, я просто…

– На кого есть надежда, так это лишь на Канора, – проворчал Саахир. – Этот здоровяк просто не умеет умирать. Быть может, он и вытащит Элагон из водоворота.

– Но зачем вам я? – решил подвести конец пространным хождениям вокруг да около учитель географии.

– Вы отправитесь в экспедицию. Картографическую.

– Как странно, – удивился Ринен. – В такое-то время?

– Подайте-ка мне атлас. Да-да, тот, что вы читали, когда я вошел. – Ректор сам взмахнул рукой, и книга, взметнув страницами, приплыла к нему по воздуху. – Что вы здесь видите на странице Конкра?

Страницы зашелестели, переворачиваясь сами собой.

– Ну, Чернолесье, пограничные башни, озера Холодной Полуночи немного западнее леса и…

– …и все, – закончил за волшебника ректор Высокого Университета. – Дальше лишь белое пятно на месте Конкра. Немыслимо!