Смутное время - Яковлев Олег - Страница 25

Люди застыли от неожиданности, никто не догадался взяться за меч или алебарду: охвативший всех могильный холод, пришедший вместе с темным магом, вогнал солдат в беспробудное оцепенение. Они стояли и смотрели, как некромант медленно, словно издеваясь, проходит мимо них, раскинув руки в стороны. На его лице появилась неприятная усмешка, когда десятки невидимых нитей потянулись к его растопыренным пальцам из тел скованных ужасом артиллеристов. Воины пока не замечали, что с каждой секундой им становится все хуже, силы покидают их вместе со страхом, они безвозвратно впитываются в злобного некроманта, плетущего свою безжалостную паутину.

Лишив людей всех их желаний и страстей, опустошив их души и расправившись с их волей к жизни, темный маг остановился у одного из орудий. Совершенно белыми пальцами, будто облаченными в атлас перчатки, некромант достал из-под плаща длинный острый кинжал с серебристым лезвием и не замедлил вонзить его в деревянный каркас. Спустя несколько мгновений орудие начала заволакивать темно-зеленая пелена, разнося по округе мерзостный запах болот. Ужасная зараза перекинулась на другой онагр, затем на третий, и вскоре все они оказались затянутыми гнилостной пленкой. Безжалостное проклятие, призванное пробуждать топи везде, где бы ни находился этот кинжал, вырвалось на свободу. Вложенная в оружие мрачной волей некромантов злобная магия превосходно работала даже спустя века после их смерти.

Бойцы расчетов словно не замечали, как все их орудия рассыпались в труху, прогнивая изнутри. Клинки продолжали спокойно почивать в ножнах, в то время как их хозяева просто стояли, безжизненно глядя перед собой. Некромант удовлетворенно улыбнулся и спустя мгновение скрылся из глаз, а заклятые люди так и остались стоять на своих местах, не в силах пошевелиться. Жизнь покинула их тела, и подле гор гнилого дерева, ржавого металла и истлевшей кожи застыли бескровные оболочки, пустые, бледные и незрячие.

Коррин Белая Смерть, один из самых ужасных некромантов Умбрельштада, нанес стремительный роковой удар. Неожиданно появляться среди людей, знаменуя своим приходом мучительную смерть каждого из них, давно вошло у чернокнижника в некую нежно хранимую и любимую привычку.

Мост Синены, соединяющий берега Илдера, был длиною почти в полмили и, гордо возвышаясь над рекой, представлял собой несокрушимое и величественное зрелище. Могучие опоры уходили глубоко в дно, отбрасывая длинные бледные тени на серо-синюю после дождя воду и сливаясь с отражением сидящих в углублениях-нишах каменных фениксов, сложивших богато оперенные крылья.

Еще совсем недавно под высокими ажурными арками проходили чужеземные корабли, поднимаясь вверх по реке, и с широких парапетов парусными судами любовались статуи древних воителей и прекрасных дев из легенд и сказаний.

Изящные фигуры, застывшие в изломах многочисленных складок драпировки, выглядели настолько живо, что, казалось, еще миг – и они сойдут с пьедесталов, расправят плечи и глубоко вдохнут свежий вечерний воздух, полный речной влаги. Внимательные глаза, где смиренные, а где исполненные гнева, не мигая, глядели на тех, кто находился на мосту…

Раздался вскрик, и кровь брызнула на белое каменное лицо прекрасной девы в развевающемся одеянии. Багровые капли стекли по щеке, оставляя за собой небрежный, но до жути выразительный след. Она все так же продолжала равнодушно смотреть, ведь для нее и вправду ничего не произошло, а перед постаментом уже рухнул человек с широкой резаной раной на груди. Разорванная ало-синяя туника быстро темнела, становясь влажной от крови, солдат хрипел, зажимая перчаткой грудь, он еще пытался ползти. Нависший над человеком скелет в древних латах не позволил ему сбежать – с размаху ткнул ржавым гладиусом в только что нанесенную рану. Солдат дернулся и затих, а его убийца уже позабыл о нем, повернувшись к еще одному защитнику моста…

Ловкий мечник отбросил щитом скутум врага и снес ему череп в прохудившемся шлеме. Неживой воин опустился на окровавленные плиты с перебитым хребтом, а человек рванулся дальше в бой… Страх солдат перед мертвецами смешался с ненавистью и неистовым желанием отправить как можно больше Прόклятых в преисподнюю.

Сражение на второй баррикаде было кровавым и ожесточенным. От удушающего запаха гнили, исходящего от нежити, кружилась голова, а пыль, поднимаемая мертвыми ногами, резала глаза. Руки в кожаных перчатках давно были мокры от пота, в то время как гербовые туники защитников покрывали грязные пятна. Едва ли не у всех текла кровь. Мечники сражались уже без какого-либо строя, каждый из них, кто как мог, пытался оттеснить врага, но наступающих было слишком много. Они перебирались через заграждение в таком количестве, что клинок просто не успевал коснуться каждого, стрел не хватало, чтобы остановить всех.

Лучники с баррикады стреляли поверх голов своих, навесная стрельба хоть немного, но все же прореживала наступающие порядки врага. Неугомонный капитан Ренер с перевязанной головой – он сильно ударился, свалившись с насыпи во время залпа мертвой артиллерии, – сам взялся за лук. Тетива пела в натруженных руках, а из всех возможных мыслей в голове осталась одна: «Издохните, твари!»

В то время как люди дрались с остервенением и яростью, нежить спокойно шагала вперед, поднимала свое оружие и умирала… умирала в который уже раз. Мертвецы ничего не чувствуют, их ведет не зрение, а чутье, каждым движением заведенных кукол руководят короткие и простые команды, самостоятельность сохраняется лишь на уровне обычных рефлексов. Никакого остервенения или холодного расчета, полное отсутствие реакций и мыслей, все оставлено в прошлой жизни. Теперь они просто сражались, упрямо, обреченно и безжалостно. Гладиусы взлетали в четко очерченных выпадах и столь же быстро вырывались на свободу из людской плоти. Из-за насыпи неслись дротики-пилумы, вонзаясь либо в вовремя подставленные мечниками щиты, либо в тела их менее проворных соратников.

Бой длился уже второй час, баррикада была специально возведена на достаточном расстоянии от башен, которые пришлось сдать врагу, поэтому мертвые стрелки пока что бездействовали, предоставив лучникам Ренера относительную свободу. Из города то и дело подходила помощь, главнокомандующий высылал отряд за отрядом: мост являлся ключевой точкой обороны, и он планировал еще долго его держать. Сэр Миттернейл так ничего и не смог придумать после того, как были разрушены онагры, кроме как посылать на смерть все новые полки мечников и копейщиков. Он безуспешно ругался с Архимагом Тианом, требуя от него позволения отправить в бой всадников на грифонах. Великий магистр Златоокого Льва справедливо полагал, что неожиданный налет с воздуха – это его шанс хоть ненамного задержать врага. Втайне же он решил приказать архонту Серебряных Крыльев совершить атаку с неба на ставку самого Деккера. Лорд даже предвкушал заслуженные лавры, добытые дерзким и решительным ходом, но Архимаг Элагонский, как обычно, испортил все планы. Он был непреклонен: грифоньи всадники останутся в резерве во дворе Школы, чтобы в случае прорыва Прόклятых оборонять цитадель магов и городские кварталы. Лорду Миттернейлу оставалось только скрежетать зубами от злости и проклинать про себя упрямого старика. Больше всего магистр терзался вопросом, почему некроманты не дадут новый залп из своих орудий, ведь они подвели артиллерию к самому мосту и им бы ничего не стоило снести одним ударом всю баррикаду, включая многих ее защитников. Но тем не менее мертвые расчеты неподвижно стояли, наблюдая, как легион штурмует заграждение.

Тем временем еще два полка королевской пехоты вышли из ворот и отправились на мост.

…Пели трубы, позади сражающихся в первом ряду реяли знамена с золотыми лилиями. Измотанные воины отступили назад, в строй, на их место спешили встать свежие бойцы. Копейщики пронзали дряхлые латы скелетов, спеша тут же вырвать оружие на волю и вновь нанести удар. От летящих навстречу пилумов их прикрывали щитами мечники, но перед каменной насыпью уже стремительно росли завалы из истыканных дротиками, словно иглами, человеческих тел. Вонзившись даже в ногу или руку, пилумы выводили из строя одного бойца за другим, щедро нанося ужасающие ранения и обрекая на гибель. Мертвецы превосходно знали, как пользоваться своим смертоносным оружием.