Мартлет и Змей - Яковлев Олег - Страница 123

123

– Они заполняют их водой и пропускают здесь суда! – осенило Хмурого. – То была не арена никакая, а рядом – отнюдь не помост для зрителей! То были причалы! Туда через люки запускают воду, а тоннели такие широкие, чтобы могли проходить корабли! А в этих тоннелях все эти преграды «порогов» не что иное, как заслонки плотины – водоподъёмные барьеры. Сейчас лабиринт осушен. И кораблей нет. А в другое время… Но куда эти эльфы на них плавают?

– Вот и узнаем…

Вскоре беглецы выбрались в огромную пещеру. Чернея и блестя, здесь разливалось смолистыми водами кажущееся безбрежным озеро. Тут также оказались причалы.

– Второй уровень! – многозначительно поднял палец Хмурый.

– Плевать! Вы поглядите!

Ровным рядом вдоль причалов были пришвартованы изящные суда с высокими бортами, стройными мачтами и паутинами такелажа. Паруса были спущены и закреплены на реях ремнями. Швартовые концы крепились к кнехтам.

– Все на борт! – велел Сварливый, и ему не пришлось повторять дважды – василиск был где-то поблизости. Терять время было смерти подобно. Причем в буквальном смысле… Или камню подобно, что в общем-то неважно.

Ворчливый порыв ветра сорвал ремни крепления, и пурпурные паруса развернулись. Сварливый тем временем пережег швартовые концы. Вскоре все было готово к отплытию. Новоявленный кормчий набрал в рот воздух, надув щеки, и выпустил ветер в паруса, при этом посредством волшебства управляя концами рей и поворачивая их в нужную сторону. Судно, покачиваясь, отошло от причала.

– Но куда плавают все эти корабли? – спросил Хмурый. – За все время нашего пребывания здесь нам не попадалось ни одного тоннеля либо ответвления к реке.

Вместо ответа самый зоркий из всего «Склочного Кольца» Прищуренный указал вдаль, к противоположной стене пещеры. И тут все заметили, что с ней что-то не ладно. Там располагалась гигантская арка, в которую было вправлено самое огромное из всех зеркал, виденных магами ранее в жизни. Зеркало было не меньше ста ярдов в длину и столько же в ширину.

– Полагаю, нам именно туда.

– Туда? – ужаснулся Хмурый. – Вы что, хотите, чтобы левое стало правым, а правое – не побоюсь этого слова – левым?!

– Не мели чепухи. Это всего лишь проход. Такой же, как и все остальные.

– Ну, я бы с этим поспорил…

– Что проход, это ясно, – согласился Сердитый. – Не для тщеславия же или самолюбования это зеркальце здесь возведено, но вот куда он ведет, этот проход?!

– Вот и узнаем. Ворчливый, веди корабль к зеркалу. Нам пора убираться отсюда.

Стены пещеры задрожали. Со сводов посыпались камни – василиск был уже близко…

Чем ближе маги приближались к зеркалу, тем холоднее становилось… Здесь было мертвенно-холодно…

– Может, все же не следует, дорогие коллеги? – проворчал Ворчливый. – Идти сквозь зеркало – это как-то граничит, знаете ли, с дурным тоном. Я бы предложил, пока не поздно…

– Заткнись! – хором ответили товарищи.

Глава 12

Лебединая Песня

Прикормили тварь человечиной, Пригласили зубастую в дом: – Съешь-ка, милая, гостя незваного, Что расселся за нашим столом. Пир устроил себе он, непрошеный, И хозяев не ставит ни в грош. Растолкуй-ка ему, прехорошая, Как держать в руке вилку и нож. Откуси ему нос, раскрасавица, Чтобы знал свое место в гостях. Ты поможешь, родная, с ним справиться, Отыгравшись на дерзких костях. Но сидишь за столом, изувеченный, Сам, и кровь течет изо рта — Тварь в себе не корми человечиной И за стол не пускай никогда. «Лицемерие». Неизвестный автор

День Лебединой Песни. Утро

Баронство Теальское. Теал

Человек шел по улице и спотыкался. Подол его изорванной бархатной мантии, некогда алой с золотистыми узорами сложной вышивки, а сейчас – скорее грязно-коричневой, был потрепан и прожжен во многих местах и отнюдь не желал напоминать о высоком положении своего обладателя. Сейчас это дымящееся, искромсанное на лоскуты рубище больше подошло бы какому-нибудь нищему попрошайке, нежели владетельному сеньору. Но низко опустившего голову мужчину это совершенно не волновало. Все окружающее сейчас казалось ему безразличным – лишь собственные воспоминания, тяжелая усталость в ногах и притупившаяся боль по всему телу имели смысл. Человек был мертвенно-бледен, напуган и беспокоен. Грудь его тяжело вздымалась, руки дрожали, он ощущал озноб и стекающий по лбу и оставляющий грязные разводы на лице пот. Маги, а бредущий человек был не кем иным, как дипломированным магом, классифицируют подобное состояние души и тела как травматический шок, но сами, в силу своих способностей, крайне редко подвергаются его воздействию.

– Бансрот тебя забери, – бормотал себе под нос идущий. – Бансрот… Лишь Про́клятый знает, чего мне это стоило…

Перед глазами еще стояла скрипящая мельница, чуть не ставшая для него смертельной ловушкой. Слышалось хлопанье перепончатых крыльев. Втыкался в спину холодный, изголодавшийся, ненавидящий взгляд. Рычание зверя, кружащего где-то во тьме. Вспышка, разворот и удар. И вкус собственной крови во рту…

– Гори ты в бездне, Сэмюель, – сплюнул красноватой тягучей слюной путник, – хотя ты даже подобного милосердия не заслужил, проклятая тварь.

Запах паленой плоти того, кто когда-то, совсем в другой жизни, был для него единственным смыслом. Перед кем трепетал некий вздорный мальчишка и на кого он больше жизни хотел стать похожим. Как же давно… Все затмил собой «Огненный Кокон», нелинейная магическая трансформа, впервые описанная им в научных трактатах и так же впервые лично доказанная на практике. Оплетенная нитями пламени жертва, точно гусеница в коконе, выжигается изнутри, обращаясь в пепел за несколько мучительных секунд. О, это была рискованная практика, ведь маг творит чародейство, силы на которые берутся из источников, расположенных далеко за гранью. При этом и сам заклинатель рискует сорваться в пламенное эфирное море стихии огня, если не успеет остановиться. Он все же успел. В последний миг выхватил свою душу из пропасти. Замер на последнем краю.

В ушах все еще стоял тот самый крик твари, который вернул его к жизни:

«Тан! Ты все равно для меня сын! Слышишь?! Знай, что я всегда буду…»

– Что? Что ты хотел этим сказать, Сэмюель? – яростно прокричал неизвестно кому бредущий по улице человек в изорванной мантии. – Думаешь, я поверю?! После всего, что ты… Гори ты в бездне!!!

– Господин барон! Господин Танкред! – прозвучало рядом. – Хвала богам! Как же я рад, что с вами все в порядке…

– А? – Огненный Змей перевел мутный непонимающий взгляд на незнакомца. – Чего тебе?

– Господин барон! Это же я, Джон Кейлем, ваш капитан. Я все исполнил. Все в точности, как вы приказали. Мы победили.

– Кейлем? Ах, да…

Рассудок и осознание окружающего наконец-то изволили вернуться к Танкреду. Дрожь в теле и предательская слабость в ногах отступили. Маг удивленно осмотрелся, только сейчас заметив, что все это время шел по улице, спотыкаясь о тела мертвецов. Убитых было столько, что порой невозможно было пройти, чтобы не наступить какому-нибудь покойнику на лицо, шею, грудь или не отдавить пару пальцев.

– Как все прошло?

– Город наш, – с волнением в голосе доложил капитан. – В Бренхолле еще продолжаются отдельные стычки, но к полудню закончим. Ваша светлость, наши потери…

– Потом, – отмахнулся Огненный Змей, словно только что вспомнил о чем-то более важном. – Мертвецы никуда не денутся. Осталось еще кое-что. Ты пойдешь со мной, Джон.