Мартлет и Змей - Яковлев Олег - Страница 132

132

В зал внесли небольшие столики с разложенными на них иглами и красками. Церемония набивания вязи была одной из старых традиций, это была честь для хаэтана, но при этом наглядное напоминание для всех жителей Конкра, что преступления жестоко наказываются.

«Эс-Кайнт милостив, – как говорили в народе, – кроме тех случаев, когда он спускает с поводков хаэтанов».

Лиммеаны, резчики плоти, начали разворачивать веретена, прислужники поспешили откупорить склянки с красками. Хаэтаны приготовились ощутить ужасную, но при этом вынужденную и несущую удовлетворение самолюбию боль.

Никто так и не понял, кем был этот незваный гость в синих одеждах и темно-синем капюшоне с пелериной на плечах. Он просто взял и возник рядом с Неммель-таном, величайшим хаэтаном, столь внезапно, что никто не успел никак отреагировать. В его руке блеснул кинжал.

– За всех нас, – прошипел он в самое ухо хаэтану. – Будь проклят, Тарве.

Росчерк по горлу, вонзить в сердце для верности.

– Схватить! Схватить его!

Стражи вскинули мечи и бросились к убийце, но тот был быстрее. Метнувшись к окну, словно вспышка молнии, он совершил длинный прыжок и был таков. Воины подбежали к проему, выглянули, ожидая увидеть далеко внизу разбившееся тело, но не увидели никого.

А тем временем птица без лапок, с синим оперением и острыми крылышками исчезала в облаках, поднимаясь все выше и выше, пока не затерялась в пурпурном небе. Ее последнем пурпурном небе.

* * *

Пятеро магов собрались после недолгой разлуки у городских ворот Теала. Каждый из них принес с собой что-то, что являлось своеобразной деталью к их общему механизму отъезда из города. Сами же по себе эти… «предметы» в данной ситуации казались просто абсурдными.

Сердитый притащил за шкирку трех облезлых котов, которые его поведением и фамильярностью были, мягко говоря, недовольны: они вопили на всю улицу и быстро-быстро мельтешили перед собой лапами с торчащими когтями. Но Сердитый, как уже говорилось, с легкостью управлялся с любой животиной. Чтобы их изловить, ему пришлось вскарабкаться на чердак одного из домов Теала, а оттуда выбраться на крышу. Несколько раз едва не сорвавшись с неверного карниза, один раз даже повиснув на водостоке, он все же с риском для жизни поймал этих трех котов, чем весьма гордился.

Прищуренный привел двух бродячих собак. В отличие от товарища Природника, ему не потребовалось вкладывать в свою «охоту» так много смекалки и ловкости. Можно сказать, с задачей он справился с легкостью. Если не считать, конечно, окровавленного рукава мантии и немного погрызенного носка на сапоге.

Хмурый принес деревянную коробку с десятком визгливых и пищащих мышей, которых он поймал в одной из городских канав.

Сварливый раздобыл где-то разноцветные флажки.

Ворчливый притащил старый прохудившийся и прогнивший ящик, в котором долгое время хранилась рыбья чешуя, – от него воняло за тридцать миль.

– Не мог ничего лучше найти?

– Ладно тебе, Хмурый, и этот сойдет…

Маги сложили и поставили свои трофеи вместе, после чего встали подле них кружком, взялись за руки и закрыли глаза. Кошки тут же бросились было прочь, но невидимые поводки не пустили их и на два шага.

– Кто придумает, как этобудет выглядеть? – спросил Сварливый.

– Ну, можно мне?! – воскликнул Ворчливый, так и не открывая глаз. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Вы мне кое-что должны, дорогие коллеги, за ту падающую башню…

– Ладно, – смилостивился Огневик. Остальные одобрительно закивали. – Только давай без излишеств и каких-то извращений, договорились?

– Да, и проветри как следует.

– Хорошо. Итак…

В ладонях волшебников вдруг появилась некоторая терпкость. Сознание затуманилось, все мысли поплыли. Кольцо замкнулось…

В этот миг предметы и животные начали менять форму. Рыбный ящик начал расти и изменять пропорции. Через секунду он был высотой в три фута, через две – уже в восемь. Спустя какое-то время от ящика не осталось и следа – на его месте стояла изящная карета темно-синего цвета с золоченой лепниной на боках, тяжелыми бархатными шторами и гербами на дверцах: пять разноцветных звезд, выстроившихся кольцом. Карета, будто живая, вздрогнула, немного просела на рессорах и слегка покачнулась на больших колесах. Оси скрипнули, спицы сделали оборот и встали на свои места.

Следующими были коты. Всего за несколько мгновений они превратились в высоких, вальяжных слуг с пышными усами и коварством в глазах. На них были темно-синие ливреи и тяжелые геральдические плащи.

Бродячих псов ждала более незавидная участь: они стали вороными конями с лоснящимися боками под изукрашенными золочением попонами того же цвета, что одежда слуг и окраска кареты.

Двое котов взобрались на козлы: один взял в руки хлыст, другой проверил упряжь. Третий открыл дверцу, приглашая господ в карету.

Флажки Сердитого стали различными украшениями: флажками с гербом магов, плюмажами на конских головах, лентами на упряжи. Ну а мыши… мыши просто поджарились до хрустящей корочки и ожидали голодных магов на серебряном подносе в карете.

Волшебники разомкнули Кольцо и некоторое время молчаливо разглядывали результат своей магии. Ворчливого, чего скрывать, просто раздувало от гордости.

– Весьма недурно, дружище, – похвалил Сварливый и первым залез в карету.

– Хорошая фантазия, дружище, – хлопнул по плечу Ворчливого Сердитый и также поспешил занять свое место.

– Синий так синий, – кивнул Хмурый. Бывший кот помог ему затолкаться в дверцу.

– Нам все просто обзавидуются, дружище. – Прищуренный вдруг что-то вспомнил: – Эй, а где наш трофей?!

– Видишь тот багажный ящик сзади? – Ветровик все учел.

Наконец они все оказались в карете. Дверца закрылась. Слуга встал на запятки.

– Трогай, Кэт!

– Слушаюсь, господин.

Свистнул хлыст, и карета тронулась.

– Что ж, дорогие коллеги, – задумчиво произнес Сварливый, – мы славно потрудились. И, признаться, в голове у меня назойливо крутится кое-что из былых времен.

– И мы даже знаем что! – с хохотом хором ответили маги. У каждого в руке был маленький вертелок с парой жареных мышек. – Раз, два, три, запевай:

Семеро котов на крыше танцевали, Крались туда-сюда, смеялись и играли. Друзьям – почет, а смелым лапам – ночь. Никто не знал, что им нельзя помочь. Город веселый спал уж давно, Но котам-забиякам всегда все одно. Нрав дерзкий легко опалял им усы, А пир состоял из куска колбасы. Кошачьи сердца горячи и свободны: Кот полосатый – символ народный. Но вот не далее как три дня назад Случилась беда – так все говорят. В родном переулке, на крыше их дома Появилась мерзавка, коварства истома. Белая пушистая игривая кошка Сыграть их сердцами решила немножко. Мурлыча задорно, потягивала спинку, Договорились коты все решить по старинке. Драка кошачья на весь город гремела, С криком и воем по ветру летела. Когти вонзались в шкуры, хвосты, Зубами впивались ради той красоты. А рядом, с улыбкой, на бой тот смотрела Довольная кошка: все так, как хотела. Семь мертвых тел – семь облезлых друзей. Шкуры на клочья, в глазах нет огней. А кошка, вильнув напоследок хвостом, Забыв про котов, тот покинула дом.