Дела и ужасы Жени Осинкиной - Чудакова Мариэтта Омаровна - Страница 106

— Да ей слабо! — откликнулась другая, с таким испитым лицом, будто ей было не пятнадцать, а все пятьдесят. — Ты посмотри на нее!.. Всего-ничего сидит — а уже спеклась!

Третья сидела молча, не вступая в разговор, стиснув руки коленями и уставясь в пол.

Четвертая была Виктория Заводилова.

В камеру вошла надзирательница с ножницами.

— Заводилова, стричь тебя будем!

— Как стричь?!

Платинового, как у матери, цвета волосы лежали по плечам Виктории волнами — как прежде, в клубе.

— А вот так, — жестяным голосом сказала надзирательница. — Нечего нам вшей сюда таскать.

— Каких вшей?.. — пролепетала Виктория.

— Таких! А много разговаривать будешь — наголо побрею. В заказном убийстве ты одна тут у меня обвиняешься. Эти все, — она обвела рукой камеру с ее обитательницами, — овечки рядом с тобой.

Надзирательница взялась за густую прядь, при этом больно ее дернув.

И Виктория горько заплакала — первый раз с момента ареста.

Глава 32. Смертельные развлечения. Рубцовские вундеркинды

«Так… Еще один!..» — главный лесничий одного из угодий Ножев тихо, хоть в комнате никого и не было, выругался и сделал звук в телевизоре посильней. Хотя он все основное уже услышал. Подробности ничего не меняли.

Что творят российские начальнички! Будто крепостное право на дворе, и они в своих вотчинах куролесят. В угодьях своих охотятся. С крепостными егерями.

И откуда замашки-то такие барские? Помещиков, вроде, давным-давно извели, а посмотри, как в роль легко входят! Метко русский народ сказал когда-то — «Из грязи в князи». Князей-то Рюриковичей простой народ признавал, уважал — поскольку они как раз умели себя вести сообразно со своей родовитостью. Трубецкие, Вяземские, Оболенские, Волконские, Голицыны… Ножев много про них про всех читал. Они знали, что гораздо древней Романовых — царствующей династии, и детям своим внушали: «Ты должен скромнее всех себя вести — за тебя твоя фамилия говорит!» А вот из грязи-то в князи — хуже нет. Надо ж во что бы то ни стало значимость свою доказать! А то никто не поверит…

Помещики свои леса берегли, охотились с умом. А эти именно чужое не жалеют. Общее — значит, не свое, чужое.

Правильно один журналист алтайский в «Известиях» написал: феодализм. Еще добавить бы надо — ранняя его стадия. Ножев газеты про эти охоты все сохранял: «Незаконная охота делает явной феодальную суть нашего общества. Внизу — народ, над ним — „дружина“, которая служит „князю“ и оттого считает себя выше закона. Суд, прокуратура, милиция, охотоведы при такой схеме оказываются „довесками“, невостребованными рудиментами цивилизации. Большинство судейских, прокурорских, милицейских работников стремится попасть в „дружину“, всячески проявляя лояльность „князю“ — местному начальству». Не в бровь, а в глаз! Все так и происходит.

Вот проклятое место его родная Сибирь! Скоро, ей-богу, ценного зверья в тайге вовсе не останется, одни зверюшки. Всю Красную книгу изведут начальнички для своей развлекаловки.

Раньше Ножев работал егерем в Республике Алтай. Но когда поймал республиканских чиновников на незаконной охоте на сибирского козерога, пропечатал про это в местной газете и добился возбуждения уголовного дела, то чем это закончилось, догадались? Под суд попали — правда, в рамках гражданского дела, хоть уголовщину не пришили, — сам Ножев и редактор газеты! Просто, как репа, — задним числом чиновникам оформили лицензии, и Ножев с редактором стали клеветниками.

Тогда Ножев и уехал из республики — в Алтайский край.

И вот опять такие же дела… Ножеву это все ясно до всякого следствия: опять один из сибирских губернаторов полетел прямо в День Победы будто бы инспектировать будущую особую экономическую зону. А на самом деле — поохотиться в заповедном месте на медведя и изюбря. Там, где охота вообще запрещена. А уж с вертолета — и говорить нечего.

Ну и гробанулся на том вертолете. Четыре трупа среди дымящихся обломков да три обгорелых карабина — для охоты на крупного зверя. Тут уже намерений погибших скрыть невозможно. И вот дети стоят у гроба… И смотрят на отца, так вот постыдно погибшего, — не за родину, не за близких, не за правое дело… Детей вдвойне жалко.

Главное дело — всего ничего прошло, как в Горном Алтае семь человек погибло на такой вот преступной охоте! И среди них — не кто-нибудь, а представитель президента в Думе… Ради него эта незаконная охота и затевалась. Дальше-то куда ехать?.. Приехали уже.

…Семь трупов! И еще вице-президент алтайский, который с земли им туши подавал и потому живой остался. Двое суток МЧС не вызывал: надеялся, что рассосется и в центре не узнают… А ведь еще можно было кого-то спасти. И опять — весь замысел полностью преступный! Охота на архаров, занесенных в Красную книгу. Не в сезон. Без лицензии. С вертолета… А с вертолета, если кто не знает, охота во всем мире запрещена. Только в одной стране разрешена — в Новой Зеландии. Но там у них свои проблемы. Там животный мир — фауна — настолько благоденствует (единственное место в мире, где хищников нет вообще!), что скоро людей вытеснит. Нам это не грозит.

У нас в России с вертолета можно отстреливать только и исключительно волков! И только по специальному разрешению местных природоохранных органов. Но Ножев даже это считал неправильным. Охота — так охота. Это когда ты со зверем в более или менее равном находишься положении. Когда он может, теоретически хотя бы, как-то спастись от человека с ружьем… Недаром, когда с вертолета — это уже не охота называется, а отстрел.

…И еще не хотели республиканские власти уголовное дело заводить! А ведь люди погибли — беззаконные охотники эти. И чтоб дело завели — пикеты понадобились, митинги. На Алтае и даже в Москве, в центре столицы. А про детей-то подумали? Детям-то какой пример? Мол, не боись, сынок, стреляй напропалую, ничего тебе не будет?.. Оттягивайся как умеешь, не жалей никого… Так, что ли?

Вот только недавно зачесались. Уже министр природных ресурсов говорит, что стрелять в животное с воздуха — не только злостное нарушение законодательства, но и морально ущербно, потому что от стрельбы с вертолета ни один зверь защититься не может, и это уже в чистом виде убийство, а не охота. И что вообще надо менять законодательство в части охоты в природоохранных зонах. Надо, говорит министр, во-первых, убрать оттуда все вранье. Потому что, говорит, смешно называть забавы губернатора или полпреда «охотой в научных целях» — это не их профессиональная деятельность.

Да уж, какой тут смех. Одни трупы и обломки вертолетов.

Вот именно что — в первую очередь перед детьми совестно. А дети здесь, на Алтае, — например, у них в Рубцовске, — особенные. В воздухе, что ли, что-то такое?..

Вот этот парнишка — Эрнест Евгений Санчес Шайду. Отец у него кубинец, а мать — русская, местная. Из-за нее кубинец — инженер по морским проектам — из морского города Одессы к нам, в самый центр суши попал. Она сына их, по слухам, до семи лет грудным молоком кормила — верила, что влияет на умственные способности. А что такого — бабы в деревне лет до пяти-то нередко раньше кормили! Про умственное развитие Ножев точно не знал, но что от любой инфекции материнское молоко защищает — это известно. Может, своему пацану она две-три чайных ложечки в день давала — все равно польза.

В общем, все знали в Рубцовске, что в два года семь месяцев малыш этот читать выучился, в восемь освоил самостоятельно логарифмы и интегралы. А когда ему девять было, у них холодильник сломался. Отец-инженер ничего сделать не мог. Тогда пацан полистал-полистал папины книжки — и предложил свой проект холодильной установки! Работает без компрессора и электричества не требует. Как в сказке. Но только это не сказка, а факт — парнишка диплом получил уже на краевом конкурсе одаренной молодежи «Будущее Алтая». Он там в свои одиннадцать лет и другую разработку представил — телевизор с трехмерным изображением. Изображение поступает с двух камер в кристаллический куб с трехмерным пространством. Вот так. В прошлом году его в двенадцать лет в Бауманское училище без экзаменов приняли.