Вист втемную - Влодавец Леонид Игоревич - Страница 103

ТАКИЕ ТАЙНЫ НЕ РАСКРЫВАЮТСЯ…

Подать какую-либо команду всем этим биороботам Юрка долго не решался. С одной стороны, он не был до конца уверен, что они подчинятся, а с другой — толком не знал, что именно командовать.

Действительно, требовалось малость помозговать, прежде чем выпускать эту публику из «клеток». Кстати, Таран еще толком не рассмотрел, заперты они на замки или нет. А то прикажешь что-нибудь, типа: «Все ко мне!» — и эти бестолочи начнут головами в решетки долбиться. Фиг их знает, на что у них, «закайфованных», при нынешних обстоятельствах силищи хватит? Хрен его знает, может, они так даванут, что все это бывшее овощехранилище просто-напросто завалится?! Обратно под завал Юрка категорически не хотел. Так, как им повезло с Милкой, дважды не везет. Кроме того, Таран все еще беспокоился насчет того, насколько полно уконтрапуплен Седой. Фиг его знает, может, когда все благополучно выйдут, этот хитрый тип гикнет-свистнет, и все семеро «зомби» — Юрка в каком-то штатовском ужастике таких видел — как наскочат!

Поэтому для начала Таран решил проверить, насколько управляема вся эта публика.

— Внимание! — волнуясь, прокричал он. — Всем встать!

Получилось! Все семеро встали практически одновременно.

— Седой, открыть двери камер! — уже с большей уверенностью распорядился Юрка.

— Понял, — доложил Иван Андреич и, поскрипывая дощечками «шин» (а может, и перебитыми костями!), двинулся в сторону ближайшей к нему камеры.

Тут Таран малость удивился, потому что в этой камере никого не было. Впрочем, Юрка тут же сообразил, что не уточнил в своем приказе, какие именно камеры открывать.

— Отставить! — поправился Таран. — Открыть только двери, тех камер, где находятся люди.

Седой не стал ни ворчать, ни ругаться и направился к ближайшей от себя «населенной» камере. То есть к той, где сидели Полина, Танька и Галька. Подошел, отворил решетчатую дверцу, которая, как оказалось, ни на какой замок не была заперта, а затем перешел к камере Асият и Патимат. Тут тоже замка не было. Ну и завершил он свою миссию, открыв дверцу, за которой находились Трехпалый с Магомадом. Открыл и застыл все в том же столбоподобном положении.

— Всем выйти из камер! — Юрка уже совсем уверенно себя чувствовал. Но как раз тут и получилась неувязка. Узники и узницы ринулись к дверям почти одновременно и стали с нарастающей силой отталкивать друг друга от выходов. Таран с досадой сообразил, что не указал, кому в каком порядке выходить, а эти долбогребы исполнительные стремились как можно скорее подчиниться приказу и проскочить в двери. При этом своих товарищей по несчастью каждый из них рассматривал как помеху и старался отпихнуть от двери. Милка не могла удержаться от хохота, глядя на эти «петушиные бои», потому что в первые несколько секунд пленники только очень забавно толкались плечами. Однако постепенно ожесточение нарастало…

— Отставить! — заорал Юрка, испугавшись, что эти «зомби» подерутся и друг друга перекалечат.

Все остановились и вновь застыли без движения. Таран перевел дух и приказал «с чувством, с толком, с расстановкой», как завещал господин Фамусов:

— Седому подойти к люку и встать в полуметре от края.

Топ-топ, скрип-скрип — и господин Седых занял подобающую позицию.

— Трехпалому выйти из камеры и встать в затылок Седому, Магомаду выйти из камеры и встать в затылок Трехпалому…

Отдавая эти распоряжения, Юрка маленько сомневался: а помнят ли граждане свои имена и клички? Тем более что у некоторых их могло быть несколько. И в том, что они помнят имена и клички своих «коллег», у Тарана тоже уверенности не было. Однако все получилось как нельзя лучше. Патимат встала в затылок дядюшке, Асият — в затылок сестре (или кузине, может быть), а далее в эту колонну по одному пристроились соответственно Полина, Галька и Танька.

— Клево получилось! — ухмыльнулась Милка. — Тебя пора в сержанты производить.

Таран комплимент пропустил мимо ушей. Его голова уже наскоро вырабатывала дальнейший порядок действий. Прежде всего следовало осведомиться, можно ли влезть в коллектор.

Юрка подошел к люку. Жаром из него уже не тянуло, да и запах бензиновой гари был не очень сильный. До того особняка-недостройки, через который Таран с Милкой проникли в коллектор, можно было запросто добежать, не сильно потравившись. Но ведь идти надо было туда, откуда собирался смываться Седой, а это могло оказаться гораздо дальше, за километр или больше отсюда… Конечно, Юрка подозревал, что всем, кто глотанул водки с белым порошком, возможно, недостаток кислорода в трубах будет вовсе нипочем. Ведь Седой на перебитых ногах не только стоит как влитой, но и ходит вовсю. Небось эта самая отрава какие-то скрытые резервы организма приводит в действие. Таран об этих скрытых резервах не раз читал. Да и мать ему как-то рассказала насчет случая, произошедшего в ее родной деревне. Там от грозы у какой-то бабки дом загорелся, и старуха, недолго думая, вытащила на двор тяжелый, кованный полосным железом сундук, плотно и доверху набитый всяким добром. Когда дом потушили — ливень не дал ему сильно разгореться! — и стали втаскивать сундук в дом, то оказалось, что он по силам только четырем здоровым, молодым мужикам. Иными словами, у бабки какая-то энергия с перепугу выделилась, которая помогла ей обрести невероятную силу. Правда, на короткое время и не без последствий, поскольку вскоре после этого случая старуха захворала и померла. Вполне могло быть и так, что после того, как действие порошка закончится, все перенапрягшиеся узники и Седой заодно просто-напросто отбросят коньки.

Но ждать, пока труба проветрится, было бессмысленно. Во-первых, определить по запаху, какая тут концентрация вредных газов, Таран все равно бы не сумел, а во-вторых, с минуты на минуту в коллектор могли спуститься собровцы. Вероятность встречи с ними все больше возрастала.

Поэтому Юрка надел за спину рюкзачок с банками, бутылкой и пакетом, где лежали гранулы, взял трофейный фонарь и приказал:

— Седой, спускайся в люк!

Никто из посторонних ни за что не поверил бы, что человек с перебитыми ногами может так ловко и проворно спуститься по скобам на глубину в четыре метра, а затем еще и без стона спрыгнуть на дно коллектора. После этого Седой вновь застыл в позе библейского персонажа, которого угораздило поглядеть на катастрофу в Содоме и Гоморре. Таран что-то такое слышал краем уха и помнил, что кто-то там в соляной столб превратился.

— Милка, сзади пойдешь, после всех, — сказал Юрка, — а я следом за Седым. Все остальные, в том же порядке, в каком стоите, — за мной!

И Таран полез вниз. Едва оказавшись внизу, он подал Седому фонарь и сказал:

— Иди туда, где тебя ждет машина!

— Понял, — ответил тот и тут же зашагал вперед. Таран последовал за ним, а сверху уже спускался Трехпалый. Если б Юрке сказали еще вчера, что он будет, пусть даже и вооруженным до зубов, топать, согнувшись, по пропахшей гарью трубе, причем перед ним будет идти Седой, а сзади Трехпалый и Магомад, — его бы в дрожь бросило. А вдруг у них тут, под землей, закончится действие этого препарата? Что им стоит, навалившись, придавить Юрку? А единственный надежный человек — Милка — находится хрен знает где, отделенная от места событий аж пятью бабскими задницами… В общем, даже сейчас, когда вроде бы все шло неплохо, Таран не чувствовал никакой успокоенности. Наоборот, было над чем призадуматься.

Ведь там, куда бодро шагает на перебитых ногах превращенный в «зомби» Седой, его ждет машина с дружками. Если это только те двое, которых «не хватило» по Милкиной калькуляции, — куда ни шло. А если больше? Наконец, они могли просто не дождаться шефа. В конце концов, своя шкура дороже…

Юрке даже показалось, будто Седой идет слишком медленно. Хотя, вообще-то, ни один человек в мире, имея перебитые кости на ногах, не смог бы передвигаться быстрее его. Даже на инвалидной коляске с электромотором. Наверно, Таран мог хотя бы подумать, а не отвалятся ли у Седого ступни в самом прямом смысле слова? Но опасения встретиться в коллекторе с собровцами или «опоздать» на приготовленную Седым для своего бегства машину были сильнее. И Юрка приказал: