Вист втемную - Влодавец Леонид Игоревич - Страница 56

У Тарана уши горели. Он был добит почти полностью. Нет, на сей раз Генрих сделал бы ему большое облегчение, если б просто пристрелил на месте, не устраивая этого словесного разноса.

— Теперь самое главное, — произнес Генрих. — Вот эти компакты, которые ты привез мне и этим очень гордишься, на самом деле могут оказаться либо вовсе пустыми, либо липовыми и содержащими умело подобранную дезинформацию. Причем в ней могут быть даже на три четверти верные сведения, которые нам специально дадут заглотить, чтоб мы скушали и одну четверть лжи. И сейчас нам придется потратить в десять раз больше времени для того, чтоб разобраться во всем этом коктейле, чем если б мы всю информацию собирали заново. Ты понимаешь, что пословица: «Услужливый дурак опаснее врага» — это про тебя, господин Таран?

— Понимаю… — выдавил Юрка.

— Не думаю, — покачал головой Птицын. — Придется ведь что-то делать, чтоб как-то исправить положение.

Произнесено это было так зловеще, что Юрка ожидал самого тяжкого вердикта. Например, типа: «Вот тебе пистолет с одним патроном…»

Однако на самом деле Птицелов произнес совсем другую фразу:

— Бери «Ниву» и езжай в Суровикино. Если тебя там не зарежут, а это, я думаю, вряд ли случится, вернешься вместе с Галькой на кордон. Сдается мне, что туда в ближайшие несколько дней пожалуют гости. Гораздо более солидные, чем те, с которыми ты общался. Как ты будешь выкручиваться, в принципе не важно. Главное, чтоб ты смог вовремя известить нас о том, что такие гости у вас на кордоне. Для этого я тебе выдам вот этот радиомаячок. Работает он просто. Выдергиваешь чеку и нажимаешь кнопочку. После этого мы будем знать, что гости уже у тебя. Если после того, как нажмешь кнопку, сумеешь выжить в течение получаса — тебя выручат. Не сумеешь — значит, не судьба. Теперь самое главное. Нажать кнопочку ты должен только в том случае, если среди тех, кто пожалует в гости, будет вот такой господин…

Генрих вынул фотографию одутловатого, по-видимому, очень массивного мужика, на правой щеке у которого просматривался заметный шрам в виде буквы V.

— Есть еще одна примета, — произнес Птицын. — На левой руке нет безымянного и среднего пальцев.

— Это даже лучше, чем шрам, — заметил Юрка.

— Возможно, — кивнул Генрих. — В общем, это человек, который теперь пасет нашу область вместо покойного Дяди Вовы.

— Ничего себе… — пробормотал Таран. — Такой человек — и на какой-то кордон попрется?

— Будем стараться его заинтересовать, — криво усмехнулся Генрих. — Хотя, возможно, он на это дело не клюнет. Если это у нас не выгорит, я за тобой пришлю людей, и будем работать по новым вводным.

— Ну, допустим, приедет он, — произнес Юрка. — Наверно, ведь не один?

— Обязательно. И уж тут, дорогой мой, все будет от тебя зависеть. Веди переговоры, занимай круговую оборону, пляши перед ним брейк или чего там нынче в моде… Главное, чтоб он нам живым достался или не смертельно раненным.

— Еще лучше… — вздохнул Таран. — Это мне в наказание все, да?

— Нет, — строго сказал Птицелов. — Это твой последний шанс выжить, понимаешь?

— Здорово… — хмуро произнес Юрка. — А что будет, если я сейчас сяду на эту «Ниву», давану на газ и… в неизвестном направлении?!

— Вот этого не надо. Ты ведь своей Наде не враг, надеюсь? У вас ведь любовь крепкая, верно? К тому же ее вчера в госпиталь на сохранение положили. Наверно, еще не знаешь?

— Не-ет…

— Между прочим, похоже, из-за волнений по твоей части. Испугались, что выкидыш может быть. Но вроде бы все нормально.

— К ней забежать можно?

— Нет, на это времени не будет, тебе надо поспешить, — мотнул головой Генрих, — а то Галька подумает, будто ты ее кинул с машиной. Надьке записочку напиши. Мол, все нормально, прибыл и снова уезжаю на недельку. Люблю, целую, не волнуйся…

Часть третья ЗА ЗДОРОВЬЕ ТРЕХПАЛОГО!

СНОВА СУРОВИКИНО

«Нива» бодро бежала по накатанной дороге через заснеженное поле, впереди уже маячила церквушка и дома со снежными шапками на крышах. Мирный пейзаж, тишина и спокойствие, милая русская зима, правда, при затянутом серыми облаками небе.

Настроение у Тарана было тоже пасмурное. И сам он себе казался жутким ослом-остолопом, и Генрих — чудовищем, похуже покойного Дяди Вовы. Тот тоже в прошлом году Юрку стращал тем, что с Надькой плохо будет. Правда, Генрих, в отличие от Вовы, напрямую никаких ужасов не обещал, но намеки ясные были — дескать, Веретенникова в госпитале, а там всякое бывает… Четко знает, гад, что Таран сдохнет, но никуда не убежит, если будет сознавать, кому за него отвечать придется. Ведь там, в Надькином выпуклом пузечке, маленький Таранчик брыкается. Юрка как раз перед поездкой в Москву полчаса, наверно, держал руку у Надьки на животе. Интересно же, блин! Ведь они его, этого ребятенка, который уже ручками-ножками пинается, сделали в самый первый раз, когда Таран прошлым летом, после двух суток, прямо-таки перенасыщенных опасностями, смертями и ужасами, угодил к Веретенниковой в подъезд с разбитой мордой, автоматом и кейсом, где компромат лежал на целую кучу губернских тузов. И узнал, что Надька его по-настоящему любит, что сберегла себя для него, хотя он на нее и не смотрел никогда. А потом эта самая отважная Надька ради него, непутевого, ушла от отца с матерью из вполне обжитой квартиры, пошла за ним к «мамонтам», где им от щедрот Птицына какую-то комнатушку выделили в штабном бараке. И Надьке пришлось на пищеблоке поварихой вкалывать, котлы ворочать, пока не выяснилось, что она в положении. Наскоро переучилась на легкую работу по писарской части, компьютер освоила. Птицын, кстати, сразу после, того, как в октябре прошлого года Юрка с Надькой расписались, предлагал ей вернуться в город, к отцу с матерью, утверждая, что теперь это для нее уже совсем безопасно. А Тарана обещал к ней на выходные отпускать. Так нет же! Не поехала, вместе с ним осталась…

Да, хорошо знал Птицын, о чем Юрку предупреждать надо. А можно было и не предупреждать вовсе. Нет уж, лучше самому загнуться, а Надька пусть родит благополучно, и хорошо, если б парнишку. И пусть он думает, что его отец пал смертью храбрых… Правда, хрен знает, за что именно. «Мы «мамонты» — но мы не вымрем!»

Не очень кстати Юрке вспомнилось ночное приключение, когда его едва-едва Полина не соблазнила. Уже вроде бы сам себе за эту слабость минутную все кости перемыл. Однако совесть-то все царапала и царапала, куда там Муське с ее когтишками. Нет, Тарану точно лучше бы загнуться при исполнении. Потому что характер у него все-таки паршивый, а душа подлая. Видать, какая-то грязь туда после паскудницы Дашки проникла и осела на дно. Пока все тихо-мирно — там чисто и прозрачно, но стоит начаться какой-нибудь болтанке, так вся муть и поднимается. И если опять какая-нибудь кошка в нужный момент не царапнет, ни фига Юрка от соблазна не удержится. А как потом Надьке в глаза смотреть?! Нет уж, пусть он хоть в ее памяти останется чистым…

Похоронные настроения на Юрку, конечно, наехали, но вообще-то он в агнцы божии еще не собирался. Кроме радиомаячка, замаскированного под пейджер, Генрих выдал Юрке три снаряженных магазина, несколько бумажных пачек с патронами 5,45 и две гранаты «РГД-5». Конечно, все это вместе с сумкой пришлось упрятать под заднее сиденье. Да и вообще желательно было довезти эти боеприпасы до кордона, не показывая по дороге ментам. А там, на кордоне, тоже постараться разумно использовать. Как видно, Генриху очень нужно взять живьем этого типа с тремя пальцами на левой руке…

Только вот, как и чем он его собирается на кордон заманить? Да фиг он куда поедет! Таран вспомнил Дядю Вову. Это ж не Кисляк и не Лупандя, молодчики-налетчики, у которых одно дело — взять кассу и смыться, а потом успеть все пропить, пока не поймали. По сравнению с покойным Вовой они просто шпана. Вова мирно проживал себе в приватизированном пионерлагере, изредка развлекался с девочками из подпольного порнотеатра, но наверняка уже лет двадцать не брался ни за отмычки, ни за фомки какие-нибудь. Да и братва у него уже совсем иная была. Жора Калмык, например, или даже Седой, бандюга на ступень пониже — гладко бритые, надушенные модным одеколоном, аккуратно подстриженные, с иголочки одетые. Деловые люди! Образцовые строители капитализма — залюбуешься. Для грязной работенки держали всяких там Пятаков и Микит. Или вон Тарана, дурачишку-пацана. А сами старались не пачкаться. Ну и тем более не соваться туда, где есть шанс на пулю нарваться. Уж Дядя Вова ни за что не поперся бы в лесную глухомань. Послал бы туда Филимона или Туза на худой конец. И Калмык бы навряд ли отправился, и Вася Самолет… И хрен бы кто смог их убедить, что дело требует личного присутствия таких важных персон. Но уж больно уверенно говорил Генрих: «Попробуем заинтересовать…» Хотя тут же дал задний ход — мол, возможно, и не клюнет. А на что — не объяснил, послал Тарана втемную играть со смертью. Что за жизнь?!