Вист втемную - Влодавец Леонид Игоревич - Страница 64

— Не-ет… А меня не посадят? — настороженно спросила толстуха.

— А есть за что? — по-приятельски подмигнул капитан. — Такая молодая, красивая, пышная… Ужас, как хочется знакомство продолжить.

— Знаю я вас… — Галька порадовалась возможности состроить глазки. — Сначала будете нежности говорить, а потом дело сошьете…

— Да что вы! — расплылся в улыбке капитан. — Зачем такие подозрения? Сейчас вы с Юрой сядете в свою машинку, заберете на кордоне девочек со всеми прибамбасами и привезете сюда, ко мне. Мы с вами небольшую беседу проведем о вреде табака, алкоголя и отпустим до дому до хаты. После этого, считайте, никаких проблем.

— Серьезно? — по-деловому спросила Галька.

— Слово российского офицера! — с пафосом заявил Ляпунов. — Юрик, я вас жду через полчаса. Потом пошлю ребят, если что…

Когда Таран с Галькой уселись в «Ниву», всех «арестантов» и убитого уже погрузили в вертолет. А к тому моменту, когда Юрка повернул в направлении кордона, «восьмуха» уже начала взлетать. Второй вертолет в это время, наоборот, пошел на посадку.

— Так ты, выходит, мент? — довольно равнодушно спросила Галька. — Или просто стукач?

— Я сам не знаю, кто я, — ответил Юрка. — Но не мент и не стукач — это точно. Могу даже сказать под большим секретом, что эти вот, которые на втором вертолете прилетели, — не менты…

— А кто, комитетчики? Чекисты в смысле?

— Нет. Утешься тем, что не менты. А кто конкретно — не справляйся.

— Да мне-то по фигу все! Чего утешаться?! — проворчала Галька. — Я человек конченый, на мне ни пробы негде ставить, ни наколки колоть, разве еще на рожу, как нынешние дуры делают. Ну, посадят, ну, пристрелят — какая разница?

— По-моему, тебе просто деньги жалко отдавать…

— Да насрать мне на них! — в сердцах сказала Галька. — Думаешь, я жадная вусмерть, как Швырь какой-нибудь?! Вот фиг ты угадал, гражданин начальник! Мне зачем деньги нужны? Чтоб прикид справить, чтоб пожрать от души, выпить чего поприличней, на юга съездить. Квартирку еще не мешало бы нормальную, тачку получше этой. И чтоб не работать ни хрена!

— Система ясная… — вздохнул Таран.

— А вообще-то, — поежилась Галька, — напугалась я сегодня здорово. Ни хрена не поняла, когда ты этих чурок в машину посадил. Сперва думала — просто с испугу. Ну, думаю, хана! Угонят в Чечню, а потом выкупа запросят. Или в гарем продадут. После гляжу: а ты вроде с ними знаком. Подвез к вертолету, все путем, кажется. Но когда этот блатной Трехпалый меня засек — чуть не сдохла со страху! Аж ноги заледенели, и орать страшно… Ловко ты их сделал! Прямо как в кино!

— Повезло, — сказал Таран безо всякой рисовки. — Просто они ни фига не поняли, что такое дурацкое совпадение может быть. Понимаешь, их, Магомада и девок, такая же «Нива» должна была дожидаться. На том самом месте, где мы случайно из-за этого «КамАЗа» гребаного остановились.

— Рассказывай… — не поверила Галька. — Знаем мы, как у вас случайно получается. И вертолет случайно туда же прилетел, и контора ваша приехала. Не хочешь говорить — не надо. Но вообще-то, спасибо, что спас. Этот Трехпалый меня бы точно прирезал.

— Не за что, — пожал плечами Юрка. — Если по правде, я больше за себя переживал.

— Что ж ты такой безжалостный, а? — вздохнула она. — Хоть бы соврал, мне бы приятней было…

Так, за разговором, опять проехали километр и начали подниматься в горку. На этот раз по подмерзшей колее довольно быстро докатили до ворот. Таран погудел пару раз, во дворе завозились, но открыли не сразу. Первой высунула нос Лизка с пистолетом, потом Танька и Полина открыли ворота.

— Уезжаем, девочки! — объявил Таран, вылезая из машины. — Быстренько все забираем и грузим в машину!

— Куда едем-то? — увидев у Юрки какой-то незнакомый автомат, испуганно спросила Танька.

— На кудыкины горы, воровать помидоры! — ответила Галька. — Ворочайтесь, шалавочки! Время не ждет.

— Ишь, как спелись! — покачала головой Лизка.

— Конечно! — бесстыже объявила Галька. — Мы ж с ним целый день трахались от души! Верно, миленький?!

Таран порадовался темноте, потому что у него от этого наглого вранья аж уши загорелись. Если б девки увидели, то наверняка бы поверили, что Галька правду говорит. И опровергать это лживое и клеветническое заявление Таран не стал. Потому что получилось бы очень неубедительно. Но, к счастью, обитательниц кордона сексуальные отношения сейчас не очень волновали.

— А что там на озере? — настороженно спросила Полина. — Я видела — вертолеты летали, стрельба была.

— Учения идут! — ухмыльнулся Таран. — Давай, блин, живее!

Барахла оказалось много. И сумки с продуктами, и чемодан, и «дипломат», и мешок с деньгами, и Лизкина корзинка с кошкой, и оружие. Часть этого запихали в заднюю дверцу, а остальное погрузили в салон. Полина, Лизка с кошкой и Танька сели сзади, а Галька рядом с Тараном, который повел машину.

— Ворота за собой закрыть надо, — сказала Галька, когда Юрка выкатил «Ниву» за ворота. — А то волки или лисы сугроб разроют… И жмуров растащат.

Таран подумал: баба дело говорит. Если зверье и впрямь заберется во двор и докопается до трупов, то запросто может растащить свою свежемороженую добычу по просеке, а то и на дорогу выволочь. А по дороге время от времени трактора катаются, типа сегодняшнего. Ясно ведь, что ежели на пути трактора обнаружится обгрызенный волками труп, то мужик если и сам не побежит сразу же к участковому, то расскажет об этом всей деревне.

Правда, было небольшое осложнение. Надо было сообразить, не только как залезть во двор, но и как обратно выбраться, не открывая ворот. Судя по всему, когда Кисляк с братвой уезжали на дело, то сперва вывели машину за ворота. Потом кто-то из них вернулся, заложил ворота брусом и вышел через калитку, повесив на нее замок. Однако ключ от этого замка теперь покоился на дне озера, а потому проделать подобную операцию было уже невозможно.

— Закрыть-то нужно, — согласился Юрка вслух. — А как обратно?

— А ты возьми лестницу, — посоветовала Галина, — по которой Лупандя за чемоданом на чердак забирался. Она на той стороне дома стоит.

Впрочем, Таран уже и сам припомнил, что Лупандя, когда лазал на чердак через слуховое окно, воспользовался приставной лестницей. Все получилось, как по писаному: оставив в машине «хеклер-кох», поскольку нужды в нем не было, Юрка вернулся во двор, заложил ворота и обошел дом. Точно, лестница там была и стояла на том месте, где ее оставил Лупандя — у слухового окна чердака. За сутки она успела немного примерзнуть, поэтому Тарану пришлось несколько минут повозиться, чтоб отодрать эту неуклюжую хреновину, а затем, повалив набок, взять поухватистей. Дотащив лестницу до ворот, Юрка приставил ее к забору, взобрался наверх, а затем спрыгнул на внешнюю сторону. Вся эта операция по закрытию ворот заняла минут десять, не больше.

Однако за этот совсем небольшой отрезок времени все резко изменилось.

Едва ничего не подозревающий Таран влез в машину и закрыл за собой дверцу, как на него уставилось дуло «хеклер-коха», который держала в руках Галька. А Танька, сидевшая на заднем сиденье справа, приставила к боку онемевшей от ужаса Полины «АКС-74у» с опущенным флажком. Лизка, должно быть понимавшая, что Танька может отправить их на тот свет одной очередью, обняла корзинку с кошкой и не решалась рта открыть.

— Шутить изволите? — произнес Таран, хотя уже понял: ни хрена они не шутят. Ему, конечно, при таком повороте вовсе не смешно стало, но выглядело все уж очень по-дурацки: он, чудак наивный, все клофелина и бритвы опасался, а девочки-конфеточки взяли и оружие похватали! Ой, дурак же он, что автомат оставил рядом с этой гадиной! Но ведь уж вроде бы совсем подружились, целый день вместе ездили, чаек с мамой пили, вместе Трехпалого брали…

— Пистолет отдай! — требовательно произнесла Галька. — Рукояткой вперед! Быстрее, мальчик!

Чертов Ляпунов! Он на глазах этой стервозы ставил тот, другой, «хеклер-кох» на предохранитель, а она, видать, востроглазая — запомнила. И теперь ей стоит только пальчиком дернуть — и в грудь Тарану вопьется несколько мощных «парабеллумовских» пуль, у которых силы хватит, пронизав Юркино тело, еще и дверцу «Нивы» прошить навылет. А глаза у Гальки бешеные, беспощадные. Нажмет, не задумается!