Вист втемную - Влодавец Леонид Игоревич - Страница 94

— Вроде никого… — вполголоса пробормотал кто-то из вот шедших. — Должно быть, не допетрили до этого входа.

— Не допетрили раньше, так допетрят позже, — проворчал другой. — Комок, посвети на люк поярче!

Световое пятно еще не успело переместиться в ту сторону, как Юрка в мгновение ока сообразил: следы! Они с Милкой могли оставить на цементном полу следы! На рубчатых подметках ботинок наверняка остался снег, и вряд ли он весь вытряхнулся, пока они шли по трубе и взбирались по скобам.

О том, что эти следы разглядели и те, вновь прибывшие, так сказать, Юрка догадался по тому, что они притихли. Резко, как по команде, хотя никакой команды никто не отдавал. И фонарь потух. Все как бы разом провалилось в темноту.

Минуту или две стояла абсолютная, гробовая тишина. Таран и Милка, насторожив уши, вслушивались в гулкую тишину подземелья, а их противники делали то же самое, пытаясь определить, где находится супостат и не подползает ли он по-тихому.

Потом до ушей Юрки долетел какой-то слабый шумок. Там, за столбом, у камеры, расположенной на противоположном конце тюремного коридора, послышался шорох, потом что-то похожее на металлический скрип, а затем довольно звонкий, опять-таки металлический и очень знакомый щелчок…

«Граната! Рычаг отпустили!» — успел подумать Таран прежде, чем инстинктивно нырнул на пол и потянул за собой Милку.

Бряк! Граната стукнулась о ближний к противнику край бетонного столба и отлетела немного назад и вбок, к люку. Мигнула алая вспышка… Бух! Рвануло гулко и басовито, аж звон в ушах пошел. Фыр-рь! Фыр-рь! — несколько осколков высекли искры из пола и потолка. Динь! Динь! — а так отметились те, что ударились о прутья решеток.

Тут совсем рядом с Юркой сверканул огонь. Шарах! — у Милки в подствольнике, оказывается уже была заряжена граната. Ба-бах! — «ВОГ» разорвался где-то в районе двери, там, где оставался мужик с фонарем. Сразу же после этого Милка перебросила палец на спусковой самого автомата и дунула в том же направлении длинную очередь. Трассирующие пули ярким пунктиром пересекли все помещение по диагонали, с мяуканьем врезались в бетон, стали зигзагами метаться от пола к потолку, от стены к стене, от столба к столбу… Прочие пули: бронебойные, зажигательные и т. д. тоже замяукали, разлетаясь в разные стороны, но только незримо для глаза. Одна из них тенькнула о решетку камеры, в которой залегли Таран и Милка, а другая даже тюкнула в стену где-то над их спинами, а потом вылетела между прутьями куда-то в темноту. Юрка как-то по наитию вспомнил о том, что у него на шлеме имеется забрало, и опустил его на морду, хотя стопроцентной гарантии жизни и здоровью эта внушительная стекляшка не давала, а вот целиться очень даже не помогала. Правда, пока стояла темень, целиться во что-то конкретное не представлялось возможным, однако очень скоро освещенность в бывшей тюрьме резко возросла…

Последствия Милкиной пальбы оказались самыми неожиданными. Там, в углу, где находилась дверь, неожиданно взметнулось пламя и стало быстро распространяться по промежутку между камерами. Таран в первые мгновения просто обалдел, а затем очень удивился. Что ж тут, блин, гореть может, кроме железа, бетона и цемента? Потом стало ясно по запаху — горит бензин, и пылающий поток его растекается по полу, заполняя помещение удушливой копотью и вытягивая из воздуха кислород, который, надо думать, быстренько слипается с углеродом и превращается в то самое СО, за которое штрафуют автомобилистов. Кроме него, там небось и другие, не менее пакостные продукты горения имеются.

Горело уже секунд десять, когда оттуда, из-за столба, послышался дикий вопль, и нечто черное, сверху донизу объятое пламенем, но все-таки еще похожее на человека, суматошно и бестолково хлопая руками по огню, вынеслось аж на середину коридора, к люку. Орало это «что-то» так, что мороз по коже шел, и Таран, не будучи в силах этот визг терпеть, нервно нажал на спуск, послав в горящую фигуру длинную очередь. Крик оборвался. Несчастный плашмя повалился прямо на люк и, несколько раз судорожно дернувшись, затих. Теперь к бензиновому угару присоединилась еще и вонь горелого мяса.

Как ни странно, мозги Тарана, хотя им было, мягко говоря, не до того, задались вопросом: откуда этот бензин взялся и с чего это он заполыхал? Получалось, что его приволокли с собой люди Седого — больше некому! — и оставили где-то поблизости от двери, перед тем как проскочить в тюрьму. Бензин они, поди-ка, принесли для того, чтоб залить его в колодец и организовать внизу, в коллекторе, примерно такой же фейерверк, какой бушевал сейчас тут, в более-менее просторном помещении. Скорее всего, когда Милка пальнула подствольной гранатой, осколки пролетели через распахнутую дверь и пробили канистры. Бензин хлынул на пол, а одна из зажигательных пуль, выпущенных Милкой из автомата, его подпалила. Некоторое удивление Тарана вызвал тот гражданин, который начал орать и выскочил из-за укрытия лишь десять секунд спустя после того, как заполыхал пожар. Впрочем, над этим «секретом Полишинеля» Юрка размышлял не более двух секунд. Он понял, что «бойца», как видно, крепко глушануло при взрыве, и он, упав в бензиновую лужу, лежал без сознания до тех пор, пока не очнулся от боли, а уж потом заорал от ужаса.

Бензиновый ручеек, продолжая полыхать, змеился в направлении люка. Дышать, правда, стало намного труднее, но зато перспективы замерзнуть не было ровным счетом никакой. А в том конце коридора, откуда этот огненный ручей начинался, пламя бушевало вовсю, и тем гражданам, что прятались у столба, по идее, должно было быть очень жарко. И задохнуться, и угореть шансы у них были повыше, чем у Тарана с Милкой. К тому же там же, в горящей луже, лежал автомат, оброненный тем типом, которого застрелил Юрка. В магазине его начали взрываться патроны, и пули, разворотив рожок, летели как бог на душу положит. Таран опасался и того, что начнут взрываться патроны в запасных магазинах убитого, которые у него висели в нагрудном «лифчике». Вполне могли невзначай залететь и за решетку к ним с Милкой.

Правда, пожар, видимо, создал какую-то тягу, и люк канализационного колодца — он ведь не герметичный был! — сыграл роль поддувала, а коридор за дверью — дымовой трубы. Поэтому основная туча копоти втягивалась в коридор и распространялась куда-то дальше. Тем не менее в дальнем от Тарана и Милки конце коридора ее было предостаточно.

Рассчитывать на то, что двое уцелевших бойцов Седого как-нибудь сами сдохнут, было не очень дальновидно. Поэтому Таран выдернул из сумки «РГД-5», разогнул усики, как учили, прижал рычаг, рванул кольцо с чекой и, быстро просунув руку между прутьями решетки, не то метнул, не то катнул гранату в сторону неприятеля. А сам шатнулся за столб и стенку…

Грох! Снова зачиркали по стенам осколочки, часть пламени задуло воздушной волной. В частности, горящий труп, лежащий на крышке люка, и теперь можно было не бояться, что на нем начнут рваться патроны и гранаты. Таран еще не успел прислушаться, как вдруг Милка с неожиданной для своей комплекции прытью выскочила из «клетки» через решетчатую дверцу, опрометью перелетела через проход и с роста, как будто ее загодя от всего заговорили, стала поливать невидимых Юрке «бойцов». Ответить ей просто не успели. Юркина граната неприятелей только глушанула, но осколками не зацепила. Опоздай Милка со свой дерзкой выходкой на пару секунд — бронежилет ее бы не спас. Однако граждане такой наглости не ожидали, и «Королева воинов» из них сделала решето.

— Юрик! За мной! — мужицким басом взревела Милка, и Таран, несмотря на нежность обращения, почуял себя исполнительным рядовым под командой грозного сержанта. Поэтому он выскочил из «клетки» и почти в одно время с Милкой подбежал к упавшим. Беглого взгляда было достаточно, чтоб убедиться: граждане абсолютно безопасны. Касок у молодцов не было, и «Зена» им по две-три дырки в черепах провернула.

Таран нагнулся, чтоб подобрать магазины убитых, а Милка за его спиной поглядела назад. Не иначе, беспокоилась, чтоб тот труп обгорелый, что лежал на люке, не ожил.