Второй наследник - Бунеева Ксения - Страница 1

1

Бунеева Ксения

Второй наследник

Дорога в путь уводит длинный,

Вперед она меня зовет.

Напевчик нежный и старинный

Она из прошлого ведет.

Иду вперед и озираюсь —

Вдали горят костров огни.

Их искры в небо улетают,

Даря свой блеск миров пыли.

Что будет там за поворотом,

Никто не скажет мне теперь.

Полночный свет звезды осенней

И стук негромкий в чью-то дверь.

Знакомых глаз стальные искры

И теплота твоей руки,

И мерный шаг — смелый и быстрый,

И сердце пылкое в груди.

Все это больше не сотрется

Из памяти моей вовек.

Пускай пройдут шальные ливни

И землю скроет белый снег.

И, взявшись за руки, с тобою,

Пройдем сквозь воду и огонь,

Сквозь встречи или расставанья,

Сквозь слезы, ненависть и боль.

Нас впереди ждет неизвестность,

А в прошлом — паутина лжи.

Не бойся! Справимся, поверь мне!

Лишь за руку меня держи!

Пролог

В Лонгджере наступал мрачный зимний вечер. Люди спешили покрепче запереть двери и окна, чтобы не пускать холод в свои жилища. Никто не бродил в это время по улицам, разве что патрули стражников короля, или случайные путники, не успевшие засветло добраться до постоялых дворов.

По глухой темной улице шла невысокая девушка в рваном дорожном плаще. Ее сил не хватало, чтобы идти самостоятельно, и она рукой опиралась о стены домов. Ветер так и стремился сбить ее с ног, но девушка держалась, казалось, из последних сил.

Наконец, ей стало совсем невмоготу. Она подошла к ближайшему дому и слабо постучала. За дверью послышалась возня.

— Кого это там принесло? — донесся сердитый голос.

— Откройте, прошу…. - простонала девушка. — Мне нужна помощь!

Дверь со скрипом отворилась и в проеме показался суровый старик и мальчик лет тринадцати, выглядывающий из-за его плеча. Он бегло осмотрел девушку и в его глазах появился лучик любопытства. Мальчик легонько взял деда за плечо и вышел вперед.

— Чего тебе нужно? — спросил хозяин. — Мы не подаем милостыню!

Девушка подняла усталое лицо. На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать. Она не была похожа на обычную нищенку. Ее костюм, уже ставший совсем ветхим, еще хранил следы роскоши и был сшит из дорогого материала. Русые волосы были усыпаны снежными хлопьями и кое-как сплетены в косу. Похоже было, что она пришла издалека. Ее обувь совсем прохудилась, а ноги были сбиты в кровь.

Девушка опиралась о стену правой рукой.

— Мне не нужна милостыня, — проговорила она, едва дыша.

— Тогда зачем ломиться в такой час к честным людям? — сердито проговорил старик и хотел закрыть дверь.

Девушка крепко ухватилась за нее и помешала ему. Мальчик, стоящий впереди деда, попытался отвести ее руку в сторону, но гостья вцепилась в дверь основательно, рискуя прибить тонкие пальцы о дверной короб.

— Прошу вас, помогите мне! — крикнула она из последних сил и потеряла сознание.

Мальчик успел подхватить неожиданную гостью на руки.

— Мы должны помочь ей, дедушка, — не по-детски серьезно сказал он. — Видишь, она еле жива!

Старик что-то сердито пробормотал и помог ему поддержать девушку.

— Ладно, Грой, ты прав! — произнес он. — Не бросим же мы ее здесь! Пусть отлежится до утра, а потом решим, что с ней делать!

Подняв почти невесомую девушку, мальчик внес ее в дом. Старик опасливо выглянул за порог и удостоверившись, что никого поблизости не, плотно закрыл дверь.

Глава 1

За окном только-только занимался рассвет. Я вышла за дверь своей лачуги и кое-как подперла ее бревном. Брать в моем жилище было нечего, поэтому грабителей я не опасалась. Закрывала дверь лишь потому, что так полагалось.

Вокруг не было ни души. И это неудивительно! Там, где живу я, обычно мало людей. Они заходят сюда лишь изредка, да и то, чтобы выбросить что-нибудь в тупиковом переулке. Мой единственный сосед — старик Говард. Ему уже более восьмидесяти лет и он редко выходит из такой же лачуги, как моя. Говарду легче прятаться от людей, чем быть рядом с ними. В этом мы похожи с ним, только причины уединения у нас разные.

Я постучала в дверь и оттуда раздался хриплый голос моего соседа.

— Кто это? — рявкнул он.

— Это Айрес!

— А, это ты, детка! — уже ласково ответил Говард. — Никак собралась на рынок?

Дверь отворилась и я увидела перед собой уже привычное лицо. Говард был высок и худощав. Его глаза еще хранили ясность и он мог легко узнать любого. Одетый в старую рваную куртку, старик опирался на свою палку и другой рукой придерживал дверь.

— Спасибо, что зашла и не забыла обо мне! — улыбнулся он. — Мне-то никто, кроме тебя не поможет! Внук мой так занят, что иной раз забывает зайти.

— Не благодарите, Говард, — замотала головой я. — Лучше скажите, может, вам что принести?

Сосед задумчиво почесал затылок и ответил:

— Пожалуй, купи-ка мне краюху хлеба и ломоть сыра. Только выбери сыр помягче — все-таки я уже не тот, что прежде! Твердый мне не угрызть!

Говард засмеялся и полез в карман. Он достал оттуда пару монет и подал их мне.

— Этого должно хватить, детка, — сказал он.

Я быстро взглянула на монеты. Их было ровно столько, сколько нужно.

— Ждите меня с покупками! — улыбнулась я.

— Я только и занимаюсь тем, что жду! — воскликнул Говард. — Ну а тебя буду ждать особенно!

Я снова улыбнулась ему и развернулась, чтобы уйти, но сосед окликнул меня. Я обернулась.

— Желаю тебе найти своего принца, Айрес! — сказал он.

— Какой уж тут принц! — рассмеялась я. — Я-то уж точно принцесса, да еще и с фамильным замком!

Я кивнула в сторону своей лачуги. Говард лишь покачал головой.

— Не стоит терять надежду, Айрес! Взгляни на меня! Мне уже столько лет, что и сам со счета сбился, а я все жду, что мне повезет!

— Мне бы такую уверенность! — вздохнула я и направилась к выходу из нашего темного переулка.

Мой сосед Говард — художник. Всю свою жизнь он писал картины, надеясь, на старости продать их и зажить припеваючи. Но это так и осталось лишь его планами. Сейчас в его лачуге было множество прекрасных картин, которые пылились в углу. Говард ждал, что за ними придут день ото дня, но покупателей не было. Несмотря на это, он продолжал понемногу писать и всегда надеялся на лучшее. Я раз в месяц вывешивала для него объявления на городской площади. После этого приходили некоторые трактирщики и лавочники и покупали пару-тройку картин за бесценок, но этим все и заканчивалось. Говард не продавал им свои настоящие шедевры, надеясь найти более достойную публику для них. Все вырученные деньги он отдавал своему внуку Грою, чтобы тот мог брать учиться в городской академии. Себе же Говард оставлял лишь малую часть, на которую я и покупала ему еду по воскресеньям.

Сама я редко бывала на рынке, чтобы купить продукты. Денег у меня не водилось, а заработок было сложно найти. Поэтому, я и перебивалась кое-как. Но сегодня мне повезло — у меня были три золотые монеты. Я заработала их, помогая одной ворчливой портнихе. Она вначале не хотела нанимать меня даже на временную работу, но я смогла вовремя заплакать и все-таки растопила ее сердце. Портниха доверила мне шить воротник платья одной герцогини и мне это с лихвой удалось. Примеряя наряд, герцогиня так восхитилась работой, что сама заплатила мне, на зависть портнихе, три золотых. Так я и приобрела свое небольшое богатство.

Пройдя по бесконечным закоулкам Бедняцкого района, я, наконец, вышла в чистый и убранный Рыночный. Здесь на широких улицах размещалось множество торговых лавок и различных забегаловок. Я часто бродила здесь и смотрела сквозь стеклянные витрины, как разодетые в пух и прах дамы выбирают себе то новое кружево, то одно из многочисленных украшений. Сама я никогда не была внутри такой лавки. Меня бы просто не пустили даже на порог. Из-за моих лохмотьев мне был заказан вход в такие заведения.