Нашествие чужих: заговор против Империи - Шамбаров Валерий Евгеньевич - Страница 110

110

В Вологде 20-летний председатель ЧК творил суд и расправу, сидя в кресле на берегу реки — после допроса приговоренного заталкивали в мешок и кидали в прорубь… В Екатеринбурге наводили ужас палачи Тунгусков, Хромцов и латышка Штальберг. Здесь было уничтожено около 2 тыс. человек. Некоторых распинали на крестах, сжигали. В Кунгуре зверствовал Гольдин, заявлявший:

«Для расстрела не нужно ни доказательств, ни допросов. Мы находим нужным и расстреливаем, вот и все».

В Сибири решили устроить «соревнование» за экономию патронов — и некоторое время вместо расстрелов разбивали людям головы железной колотушкой[418].

Декреты об отмене расстрелов, изданные в качестве реверансов перед Западом, имели и кучу оговорок — в частности, они не касались прифронтовой полосы. А как раз там террор достигал максимального размаха. И после разгрома белых армий развернулись тотальные «зачистки». Северный край был отдан на расправу садисту Кедрову. Из-за того, что море замерзло, здесь белогвардейцы практически не смогли эвакуироваться, спаслось всего 2,5 тыс. человек, а 20 тыс. попало в плен. Развернулись и аресты среди мирного населения. Хватали горожан, которые сотрудничали с белыми властями или англичанами, крестьян — которые на Севере в большинстве сочувствовали белым. Сперва в Архангельске устраивались публичные казни на площади у завода Клафтона. Среди тех, кого расстреливали, были мальчики и девочки 12–16 лет. Но затем все же сочли, что прилюдно творить такие дела не стоит. И место для массовых экзекуций выбрали более глухое, под Холмогорами, где располагался лагерь для пленных, построенный англичанами.

Первую партию обреченных в 1200 человек Кедров погрузил на 2 баржи, и когда они пришли в Холмогоры, приказал открыть огонь из пулеметов. Зверствовала и его супруга Ревекка Пластинина — она лично расстреляла 87 офицеров и 33 гражданских лиц, потопила баржу с 500 беженцами и солдатами, учинила жуткую расправу в Соловецком монастыре, после которой в сети рыбаков попадались трупы утопленных монахов. Казни шли всю весну и лето. К осени Архангельск называли «городом мертвых», а Холмогоры — «усыпальницей русской молодежи», эсеровская газета «Революционная Россия» свидетельствовала:

«Интеллигентов почти уже не расстреливают, их мало».

Когда в сентябре было решено провести «день красной расправы» (в годовщину постановления о красном терроре), то из местных жителей даже не набралось нужного количества жертв — расстреляли 200 крестьян и казаков, присланных в Холмогорский лагерь с юга[419]. Кстати, для сравнения. «Предатель» Юрьев, сдавший Мурманск англичанам, был приговорен к смерти, но его не казнили. Заменили 20-летним сроком заключения. А через полгода его вообще амнистировали, вышел на свободу.

Суровая «зачистка» осуществлялась и на Юге. В Елисаветграде провели кампанию по выявлению родственников белогвардейцев, на расстрел отправляли даже детей 3–5 лет. Полтаву заставлял дрожать палач Гуров, Киев — Дехтяренко, Лифшиц, Шварцман. В Ростовской ЧК убивали по 50–100 человек ежедневно, иногда расстрелы шли круглосуточно. Для руководства репрессиями сюда приехал Петерс. Часто присутствовал при казнях, сам любил расстреливать. По свидетельствам красноармейцев, он взял с собой в Ростов сына, мальчика лет 8–9, который приходил с ним в расстрельные подвалы и приставал к отцу:

«Папа, дай я!»

В Ростове зафиксированы и расстрелы беременных женщин. Но вообще это была распространенная практика. Если непраздная, а мужа нет, значит, «связь» с белыми, «белогвардейское семя». В Омске беременным вскрывали животы, выпуская внутренности[420].

Особого размаха достиг террор в Одессе. Как уже отмечалось, Антанта здесь обманула с эвакуацией многочисленных беженцев, а румыны их не пропустили. Теперь их начали «перерабатывать». 1200 пленных офицеров разместили в концлагере, основательно подготовились к акции и расстреляли всех в одну ночь. Аналогично поступили с пленными галичанами. Ну а гражданских беженцев или местных жителей, арестованных при облавах, по доносам, стали истреблять планомерно. Фабрика смерти представляла собой закрытый «чекистский городок», где для палачей имелись все удобства — свое кафе, парикмахерская, кинематограф. И процедура умерщвления была отлажена, как на конвейере. За ночь казнили по 30–40 человек, иногда число доходило до 200–300. Отобрав очередную партию, раздевали донага, на шеи вешали дощечки с номерами и заводили в зал для ожидания. А потом вызывали по номерам и убивали. Трупы вывозились за город на грузовиках. Работали несколько смен палачей. Среди были них «шутники» Дейч и Вихман, заявлявшие, что «они не имеют аппетита к обеду», пока не пристрелят нескольких «гоев»[421] «Славился» негр Джонстон — он умел сдирать кожу с людей, иногда перед расстрелом «для развлечения» рубил руки и ноги. Местными «знаменитостями» были также латыш Адамсон, любитель насиловать приговоренных женщин, и уродливая латышка по кличке Мопс, ходившая в коротких штанах с двумя наганами за поясом — ее «личный рекорд» составлял 52 человека за ночь. Всего в Одессе в 1920 г. только по красным официальным данным было казнено 7 тыс. человек, по неофициальным — 10–15 тыс.[422]

Когда красные ворвались на Северный Кавказ, возобновился геноцид казаков — на этот раз терских. 1,5 тыс. семей на Тереке объявили «контрреволюционными» и репрессировали. 11 станиц решено было отдать «революционным» чеченцам и ингушам. Их население, 70 тыс. казаков, подлежало депортации. Окружив станицы и хутора, людей выгоняли из родных хат и под конвоем повели на север. Но «упростили» проблему. По пути каратели и «революционные» ингуши набросились на беззащитные колонны, принялись рубить и резать без разбора пола и возраста, ударили пулеметы. Дорога на Беслан была завалена трупами казаков, казачек, их детей. Всего в ходе депортации было уничтожено 35 тыс. человек[423].

В Ставрополе прошла кампания показательных казней за «недоносительство». 60 женщин, обвиненных в том, что не сообщили о скрывающихся родственниках, были на площади обезглавлены. В Пятигорске подвергли прилюдной порке всех врачей и медсестер, которые оказывали помощь раненым и больным казакам. Начальник Кисловодской ЧК выискивал свои жертвы на базаре — по внешности. Арестовывал женщин посимпатичнее, приводил в свое учреждение, приговаривал к смерти за спекуляцию, насиловал, а потом рубил шашкой и глумился над трупами. А в Баку садизмом отличались председатель трибунала Хаджи-Ильяс, чекисты Панкратов и «товарищ Люба». Репрессии шли здесь на о. Нарген, где были истреблены сотни представителей интеллигенции и рабочих.

На Кубань прибыл «устанавливать советскую власть» сам Троцкий. Вероятно, захваченных здесь казаков и белогвардейцев ждала такая же участь, как в Архангельске и Одессе, но многим подарила жизнь война с Польшей — их мобилизовали в Красную Армию. Тем не менее, и на Кубани прошли крупные «чистки». Было арестовано 6 тыс. станичных атаманов, членов станичных правлений, офицеров, войсковых чиновников. Их отправили в Холмогоры и всех перебили. В Екатеринодаре фрейдист Троцкий еще раз вернулся к идее о «социализации женщин». По свидетельству Н. Д. Жевахова, Лев Давидович сразу по приезде на Кубань отдал распоряжение о «реквизиции 60 молодых девушек… Часть красноармейцев ворвалась в женские гимназии, другая устроила облавы в городском саду и тут же изнасилована 4 учениц в возрасте от 14 до 18 лет. Около 30 учениц были уведены во дворец Войскового Атамана, к Троцкому, другие в Старокоммерческую гостиницу, к начальнику большевистского конного отряда Кобзыреву, третьи в гостиницу „Бристоль“, к матросам, и все были изнасилованы…» Некоторых девушек потом увезли в неизвестном направлении, некоторых подвергли истязаниям и бросили в реку. Одна гимназистка 5-го класса, видимо, сказала мучителям нечто обидное. Ее привязали к дереву, прижигали тело каленым железом, а потом расстреляли[424].

вернуться

418

Мельгунов С. П. Красный террор в России 1918–1923. М, 1990.

вернуться

419

Мельгунов С. П. Красный террор в России 1918–1923. М, 1990.

вернуться

420

Жевахов Н. Д. Еврейская революция, М., Алгоритм, 2006.

вернуться

421

Жевахов Н. Д. Еврейская революция, М., Алгоритм, 2006.

вернуться

422

Мельгунов С. П. Красный террор в России 1918–1923. М, 1990.

вернуться

423

Шамбаров В. Е. Казачество. История вольной Руси, М., Алгоритм, 2007.

вернуться

424

Жевахов Н. Д. Еврейская революция, М., Алгоритм, 2006.