Правда варварской Руси - Шамбаров Валерий Евгеньевич - Страница 137

Вышел увещевать патриарх, потом Матвеев. Сторонники Хованского подстрекали напасть на него, но не получилось. Матвеев говорил ласково, и стрельцы просили у него заступиться перед царем за ошибочный бунт. Он пообещал, счел инцидент исчерпанным и удалился во дворец. Но… офицеров, чтобы скомандовать «кругом, шагом марш», не было. Единственными предводителями стрельцов остались смутьяны, снова начавшие бузить. Из начальства вмешался только Михаил Долгоруков. Попытался в одиночку перекричать толпу и скомандовать расходиться по домам. Чем и воспользовались поджигатели. Ах, мол, опять орать на нас? Значит, все по-старому? Михаила схватили и сбросили с крыльца на копья. А когда пролилась первая кровь, агенты Милославских, понимая, что терять им нечего, ринулись во дворец, вытащили и убили Матвеева. Покатилась резня «по списку», которую, независимо друг от друга, направляли люди Милославских и Хованского. К ним примкнула часть сбитых с толку стрельцов, организовались шайки убийц.

Бегали и искали «изменников» по дворцу. Повод бунта уже был забыт — царевичей и Наталью грубо отшвырнули в сторону. Петр был забрызган кровью родных, как раз тогда он получил тяжелый нервный шок, дававший о себе знать всю жизнь. Другие шайки разошлись по Москве, перепились. Стольника Федора Салтыкова убили, спутав с Афанасием Нарышкиным — отнесли к отцу и извинились. Ошиблись, мол. Потом отца тоже убили. У погромщиков хватило наглости явиться к старику Юрию Долгорукову. Дескать, пришлось сына твоего порешить. Он выдержал. А когда ушли, стал успокаивать рыдающую вдову Михаила: «Не плачь! Щуку они съели, да зубы целы, быть им всем на плахе». Холоп услышал, догнал стрельцов и донес. Они вернулись и после глумлений убили полководца, выбросив изрубленный труп на мусорную кучу.

Возле Посольского приказа пьяные стрельцы схватили и непобедимого военачальника Григория Ромодановского с сыном Андреем, недавно вернувшимся из плена. Потащили за волосы и бороду, били, потом подняли на копья с криками: «Любили величаться, вот вам и вознаграждение!» Погибли брат царицы Афанасий Нарышкин, Языков, стольник Василий Иванов, думные чины Иван и Аверкий Кирилловы, Илларион Иванов с сыном, офицеры Горюшкин, Юренев, Дохтуров — всего более 100 человек, в том числе случайные лица. Громили приказы, дома, кабаки. На следующий день кошмары продолжились. Поймали лекарей Гадена и Гутменша, подвергли пыткам, и они наговорили невесть что на себя и на других, после чего были убиты. Банда, осадившая дворец, настаивала на выдаче Ивана Нарышкина, спрятанного царицей. И Софья холодно и довольно цинично потребовала от Натальи пожертвовать братом. Ему позволили помолиться и причаститься, а потом вытолкнули к стрельцам. Его тоже пытали, требуя подтвердить отравление Федора и покушение на царевича Ивана. Но он вынес все мучения и был изрублен на куски.

А потом бунт зашел в тупик. «Изменников», вроде, истребили, а дальше что? Была сделана попытка придать мятежу «социальный» характер — стрельцы разбили Холопий приказ, объявили свободу всем «господским людям». Однако дворовые к ним не примкнули. У хозяев они были всем обеспечены, а у бунтовщиков что делать и что кушать? И агенты Милославских, войдя в альянс с Хованским, стали брать движение под контроль. К18 мая были выработаны условия договора. Согласно которым начальником Стрелецкого приказа стал Хованский, стрельцов переименовали в «надворную пехоту». На Красной площади был воздвигнут столб с надписью, подтверждающей виновность убитых и заслуги мятежников. О том же писалось в похвальных грамотах, выданных всем полкам за государственной печатью. Эти грамоты торжественно несли в полковые съезжие избы и встречали с колокольным звоном.

Кроме того, стрельцам дозволили иметь своих выборных с правом свободного доступа во дворец, обещали наградные выплаты, правительство обязалось погасить все задолженности им, начиная… с 1646 г. А именно 240 тыс. руб. Такую сумму стрельцы насчитали, естественно, по слухам — в 1646 г. служили их деды. А скорее, Хованский подсказал: знаете, мол, сколько вам недоплатили в разные времена? А я-то знаю… В кровавых событиях во главу власти выдвинулась энергичная Софья. И затеяла четко продуманную игру. Она принимала все требования, по городам был разослан указ свозить в Москву монету и серебряные изделия, откупаться от стрельцов. Но за это, по договоренности, стрельцы предъявляли и другие условия. Нужные Софье. Так, 20 мая они потребовали сослать 20 врагов Милославских. Что и было немедленно исполнено. Кирилла Нарышкина, отца Натальи, постригли в монахи и отправили в Кириллово-Белозерский монастырь.

Стрельцы регулярно являлись в Кремль, ежедневно по два полка. Их кормили, Софья собственноручно обносила их чарками и хвалила, завоевывая популярность. И от них последовало новое требование — созвать Земский Собор. Состоялся он сразу, 23 мая, поэтому, конечно, представлена была не вся страна, а только Москва. И Собор возвел на трон обоих царевичей. Иван становился «первым царем», а Петр — «вторым». А 29 мая, уже без всякого Собора, стрельцы предъявили еще одно требование. Что за недееспособностью братьев, правительницей при них нужно сделать Софью. 25 июня состоялась коронация Ивана и Петра, для чего были изготовлены «шапка Мономаха второго разряда» (для Петра) и трон с сиденьем, разделенным на две части. А сзади находилась скамеечка, где должна была сидеть регентша Софья, подсказывая царям ответы на торжествах и приемах.

Обнаглевшие горлопаны, верховодившие стрельцами, чувствовали себя полными хозяевами. Бесчинствовали и своевольничали. Еще двоих героев войны, генерала Кравкова и полковника Барсукова, схватили, били и мучили на «правеже» за мнимые долги, дома разграбили. Заслуженного полковника Янова, вспомнив его строгость, вызвали с границы в Москву и казнили. Но по мере угасания «революционного» взрыва большинство стрельцов стало браться за ум. Понимали, что Москва — это еще не вся Россия, а их полки — не вся армия. Правда, страна оказалась парализованной. Сперва не понимала, что происходит в Москве, а потом последовали указы Софьи и Боярской Думы, оправдывающие бунт. Но ведь если продолжать беспредел, провинция могла вмешаться…

Значительная часть стрельцов оказалась вовлечена лишь в общую струю бунта, в убийствах не участвовала. И считала, что уже хватит. «Законную» власть восстановили, деньги обещаны, чего ж еще надо? Пора к нормальной службе возвращаться. Но самая забубенная вольница вошла во вкус грабить и диктовать волю властям. И на волне этих настроений Хованский попытался продолжить «революцию» — под новыми идеологическими лозунгами. В роли стрелецкого лидера он казался всемогущим, и под его крыло отовсюду стекались проповедники раскола. Предвкушали сокрушение и гибель «никониан». Под предводительством Никиты Пустосвята толпа староверов и примкнувших к ним стрельцов вторглась в Успенский собор, прервала богослужение, изгнала патриарха. И Хованский подбил стрельцов потребовать диспут между представителями старообрядческой и реформированной церквей.

Он состоялся 5 июля в Грановитой палате. Официальную церковь представляли патриарх и холмогорский архиепископ Афанасий, раскольников — Никита Пустосвят с несколькими сторонниками. Пришли Софья, ее тетка Татьяна Михайловна, царица Наталья, царевна Марья Алексеевна. (Кстати, никого не удивило, что на церковном соборе присутствует столько женщин. В России это было уже обычным). Стороны друг друга не слушали. Патриарх и Афанасий начали объяснять греческие тексты. А Никита и иже с ним объявили, что пришли не толковать о грамматике греческой, а утверждать истинную веру. Спор разгорелся, вышел «за рамки». Старообрядцы стали хватать иерархов за бороды. По некоторым версиям, полетели и заготовленные камни. И «болельщики» из числа стрельцов в азарте уже были готовы поддержать «свою команду». Спасла положение Софья. Встала и крикнула: «Нас и все царство на шестерых чернецов не променяйте!» Тут-то и выяснилось, что большинство стрельцов к староверчеству совершенно равнодушно. Они сразу одумались и с криками: «Вы, бунтовщики, возмутили всем царством!» взялись бить и выгонять раскольников. Которые, выйдя на площадь, все равно объявили себя победителями в диспуте. Но Софья уже поняла истинный расклад сил, пригласила выборных от полков, опять обносила вином, рассыпала деньги и обещания. Убедилась, что настоящей поддержки раскольники не имеют, и велела схватить их. Пустосвята обезглавили, остальных сослали по монастырям. И ни один полк за них не вступился.