Высшая ценность - Лоскутов Александр Александрович - Страница 69

Пришельцы из иных сфер стоят бок о бок и безмолвно смотрят на меня. Фонтан бьющего в небо яркого света и облако клубящейся понизу тьмы. Две великие силы. Две противоположности.

Я склоняюсь перед ними, отвешивая глубокий поклон обоим сразу и никому в отдельности. Невероятно, но и они кивают мне в ответ. Представители высших сфер снисходят до человека! Удивительно… Но понятно. Ведь со мной Сила.

Сила, призванная определить путь человечества на ближайшие годы, а, может быть, даже и века.

Тихие голоса пронзают тягучую пелену ожидания. Один из них трубный и чистый, другой хриплый и свистящий. Оба голоса что-то говорят мне. И я молча киваю, признавая обоюдную справедливость их слов.

Далеко-далеко на востоке небо начинает розоветь. С минуты на минуту из-за горизонта покажется солнце. Время ночи уходит, протекает сквозь пальцы. И темному гостю это не нравится. Он заметно нервничает и обеспокоено крутит головой. Его голос звучит все более торопливо и озабоченно. Светлый лик, окутанный постепенно разгорающимся сиянием дня, чуть заметно улыбается, но сопернику не мешает.

Темный умолкает и отступает на шаг назад. Теперь говорит светлый. И вновь я внимательно слушаю, готовясь принять решение.

Договорив, первый гость тоже отступает назад. Темный неприязненно морщится и косится в его сторону, когда белесый туман света касается темного полотнища раскинувшихся во всю ширь крыльев, заставляя их кружевной краешек на мгновение съежиться. Но и светлый не выглядит довольным, когда по поверхности окутывающего его светящегося облака проходит волна неровной ряби.

Но они молчат. Только искоса поглядывают друг на друга.

И я молчу. Не издавая ни звука, смотрю на пылающую нить показавшегося над горизонтом солнца. Я думаю… думаю… думаю… Хотя решение уже принято.

Новый день наступил.

Я делаю шаг вперед, переводя взгляд с темного лица на светлое, а со светлого на темное. Оба они смотрят на меня с опаской, будто в моей власти решать, кто из них останется жить, а кто умрет.

Между светлым и темным гостем внезапно проскакивает тускло-серая дуга разряда. Оба чуть заметно вздрагивают. Но глаз от меня не отводят.

Я останавливаюсь перед одним из них, становлюсь на колени и, не поднимая глаз, вытягиваю перед собой руки, будто умоляя о благословении. Рука гостя из иных сфер медленно ложится на мою голову, перебирая ежик коротко стриженных волос. Другой, оставшийся не у дел пришелец медленно отступает в сторону и исчезает в вихре сгустившихся красок.

А я наконец-то поднимаю глаза и смотрю в лицо оставшегося. И, поразительное дело, я не вижу его и не могу понять, кто стоит передо мной: свет или тьма, добро или зло… смерть или жизнь.

Но, как бы то ни было, обратного пути уже нет. И я чувствую, как медленно и неотвратимо нарастает волна грядущего изменения. Победитель, кто бы он ни был, готовится перестроить Землю по своему разумению.

Я знаю, что еще до конца сегодняшнего дня мир необратимо изменится…

А в следующий миг слышу чей-то испуганный вскрик… и сразу же все вокруг разлетается миллиардами крошечных, острых как бритва осколков…

Кричала Ирина. Это ее крик вдребезги разбил очередной мой сон. Но, странное дело, звон осыпающихся на пол осколков до сих пор стоял у меня в ушах…

Я вскочил. И едва успев утвердиться на ногах, заученным движением выхватил меч. Вспыхнувшая перед глазами серебристая полоска стали блеснула в тусклом лунном свете.

Держа меч наизготовку, я ринулся в соседнюю комнату, откуда доносился тихий звон осыпающегося на пыльный ковер разбитого стекла и откуда шло ощущение чужого присутствия. Мурашками пробежавший по спине инстинкт предощущения опасности недвусмысленно предупредил меня: там, за стеной, находился враг.

Неважно, как он проник в окно (мы находились на четвертом этаже): спустился с крыши или взобрался по стене. Неважно, кто это был. Не важно даже, сколько их было.

Важно одно: в той комнате — враг. И я должен был исполнить свой долг. Я должен был защитить ее.

Влетев в комнату, я круто развернулся и, дернув за руку вжавшуюся в стену Ирину, толкнул ее себе за спину. И только потом, удостоверившись в ее относительной безопасности, я повернулся к неподвижно стоявшему на усеянном битым стеклом подоконнике силуэту.

И вздрогнул.

Я был готов встретить оборотня или, что вероятнее, вампира. Был готов столкнуться с особо резвым и умным мертвяком, как-то ухитрившимся забраться сюда. Я не испугался бы даже зилота и холодной сталью встретил бы атаку призрака, хотя привидения обычно не бьют стекла, редко бросаются на людей и не боятся ни стали, ни серебра.

Но я никак не ожидал увидеть здесь человека. А ночной пришелец, несомненно, был именно человеком, живым и дышащим. Обладатель высокого роста и широкого разворота плеч, он был одет в привычную кожаную куртку чистильщика и в опущенной руке держал меч. От тускло поблескивавшего в неровном свете металла отчетливо веяло холодком.

— Кто ты? — осторожно ведя в воздухе мечом, спросил я. — Зачем ты здесь?

Человек медленно повернул голову. Лунный свет скользнул по его лицу, очерчивая скулы и линию носа. И я снова вздрогнул.

— Шеф?!

— Не ожидал, Алексей?.. Правильно, откуда ты мог ожидать. Ты ведь думал, что сумел всех обмануть. Уже считал себя победителем. Мнил себя героем. — Дмитрий Анатольевич Темников, руководитель Управления внешней разведки и зачистки, мой бывший шеф, мягко скользнул вперед, легким незаметным движением шагнув с подоконника на пыльный, присыпанный стеклянным крошевом пол. Меч в его руке даже не дрогнул. — Ты ошибался, Алексей. Еще не все точки расставлены.

Прищурив глаза, я внимательно следил за каждым движением своего бывшего командира. И то, что я видел, мне не нравилось.

Конечно, Дмитрию Анатольевичу было далеко до угрожающе плавных движений оборотней и быстроты реакции вампира, но была в его движениях какая-то хищная грация. И она недвусмысленно говорила мне, что, если дело дойдет до драки, этот человек окажется воистину страшным противником. Опытным и умелым.

А вкупе с холодным блеском впервые за долгие годы покинувшего свою стеклянную тюрьму меча — и вовсе непобедимым.

— Как вы меня нашли?

— Это было не так уж и сложно. Ты оставил за собой такой след, что его не заметил бы только слепой. — Он усмехнулся: — Все закончится сегодня, Алексей. Сейчас.

Меч в моих руках твердо смотрел в лицо бывшему шефу. Руки были готовы в любой момент отразить атаку… Но, быть может, еще удастся свести дело к одному лишь разговору?

— Вы собираетесь убить меня? Шеф едва заметно усмехнулся:

— Да, мы собираемся.

— И вы уверены, что у вас получится? И вновь усмешка, тронувшая сжатые в тонкую нить губы.

— Мы обещаем приложить все силы.

— Но почему? — Провоцируя дальнейший разговор и выказывая свое нежелание драться, я медленно опустил меч, уткнув его острием в пыльный ковер под ногами. — Зачем вам это нужно? Только потому, что я тогда ударил вас пистолетом по голове?

Мимолетная улыбка переросла в маску холодного спокойствия и отчужденности. В глазах вспыхнула какая-то непонятная искра. Чертивший в воздухе ровные восьмерки меч чуть дрогнул, зацепив край стола и оставив на нем идеально гладкий хирургический разрез.

Кажется, мирные переговоры заходят в тупик… Или я что-то не то сказал?

— Это я мог бы тебе простить, Алексей. И это, и даже то, что ты пошел против воли церкви и инквизиции. Ты был хорошим чистильщиком, и даже не просто хорошим — одним из лучших. Видит бог, я любил тебя как своего сына, которого у меня никогда не было. Но ты ступил на дорогу тьмы. Ты отдал душу Дьяволу. И вот это я простить не смогу никогда.

— Опять старая волынка. — Я устало вздохнул. — Тысячу третий раз повторяю: я не бездушный. Моя душа по-прежнему со мной!

— Может быть, это и так, — неожиданно покладисто согласился шеф. — Может быть, договор кровью ты не подписывал. Но посмотри на свои дела… Вопреки прямому предписанию церкви ты сбежал из города на встречу с демоном. Ты связался с подлинными бездушными, чтобы подготовить атаку на храм Божий. На твоей совести жизни двух инквизиторов и добрых двух десятков солдат. Новичок Осипов лежит в больнице и, возможно, никогда уже не сможет взять в руки меч. Ты увел мессию из-под опеки церкви, что ставит под удар само существование этого мира. И вдобавок ты таскаешь с собой настолько мощный артефакт тьмы, что меня чуть не выворачивает наизнанку при одном только взгляде на него… И после всего этого ты, Алексей, смеешь утверждать, что тьма не пустила корни в твоей душе?